Во я попала... в Фэша Драгоция?!

      Марк должен был просто спать после этого дебильного дня, во время которого он успел снова пересечься с той странной девчонкой, да и ещё Маришка вляпалась по самые уши. Надо же было не заметить Огнева-старшего и его друга-прихвостня зодчего. Даже удовлетворение от того, что и этой рыжей достанется, не помогло. Поэтому молодой человек отправился в кровать в раздосадованном состоянии и явно не планировал чуть ли не сразу услышать мягкое, но настойчивое: «Вулкан».       Плохо стало тут же. Часовое имя являлось самой большой тайной каждого часовщика. Конечно, когда проходила церемония посвящения, называющий обычно выбирал что-то относительно простое из жизни, и не редкость, что в разговоре можно было наткнуться на те самые заветные звуки. В такие моменты просто сознание почти никак не реагировало, после же вообще прекращало обращать на это внимание, но вот если чётко, уже почти на грани сна, можно было услышать одно слово, что трогало самую твою суть, тогда надо было начинать очень сильно бояться.       И что-то за последнее время Ляхтич слишком часто стал слышать своё часовое имя со стороны человека, которого даже не знал, потому что стоило потянуться за зовом (а иначе почти никак было невозможно) и после открыть глаза, как тут же наткнулся взглядом на нахальное выражение лица. — Ты… — начавшаяся было речь не завершилась. — Явился, — ухмылка была жутковатой, а после последовал щелчок пальцев, и всё резко погрузилось в непроглядную темноту. — Что ж, Маркус, поиграем, — резкий хлопок по щеке заставил голову дёрнуться в сторону и схватиться за место удара.       Златоключник почувствовал, что явно ошарашен. Пока предпринимались попытки прийти в себя, момент, чтобы нанести ответный удар, явно был упущен. Поэтому сейчас Марк старался просто хотя бы вызвать свою стрелу, чтобы развеять эту непроглядную тьму. Но, словно предвидя его действия, снова раздался голос этой девушки: — Бесполезно, дорогой, — от этого слова передёрнуло. — Не знаю куда ты меня выдернул ещё сегодня с утра, но это явно мало походит на луночас. Зато тут для меня есть свои преимущества: правила устанавливаются мной. — И что с того? — слова выдавливались через зубы, потому что все усилия прилагались, дабы заставить стрелу наконец преобразиться из часов на руке в так необходимый сейчас часовой инструмент. — Скажи мне, — голос раздался возле самого правого уха, отчего парень дёрнулся и резко развернулся. Выкинутая вперёд рука должна была хоть кого-то задеть, но под пальцами была лишь пустота, — разве тебя сейчас хорошо слушается стрела? — и снова голос звучал так, словно человек стоял прям за спиной.       Тут уже даже думать было не о чем, слишком всё очевидно. Неимоверные усилия и даже боль от того, что он пытался вызвать стрелу, чужие слова, ножом вспарывающие сознание и понимание: он в заднице. Хотя данное положение дел нужно было охарактеризовать более грубыми словами… — Вот поэтому сейчас игра пойдет по моим правилам. Ты же мне там с утра дыру в ноге устроил? Поэтому расплата будет интересной, — Марк был готов поклясться, что девчонка ухмылялась сейчас. — Ну же, Ляхтич, найди меня, — голос неожиданно начал двоиться и вообще больше походил на эхо. По спине из-за этого прошёлся холодок и отчётливые мурашки. Добил его прозвучавший смех, что то отдалялся, то приближался. — Давай, Марк, — шёпот в очередной раз залез в уши и призвал к действию чисто на инстинктах.       Парень наконец перестал пытаться вызвать стрелу, отчего красное и натужное по ощущениям лицо наконец расслабилось и даже получило небольшой порыв ветерка, стоило резко развернуться и попытаться ударить. Он мог ошибаться, но, кажется, даже смог задеть самыми кончиками костяшек какую-то часть тела, но в ответ получил далеко не вскрик боли, а очередную насмешку. — Ты слишком большого о себе мнения, Маркуша, — имя прозвучало непривычно и явно специально к тому же исковеркано. Он был готов уже только за это её убить. Резникова, когда попыталась его так один раз назвать, неделю была вынуждена прятать синяки на горле различными шарфами и тональниками (краткое удовольствие от того, что подчистил временные ветки и не дал этой дуре отмотать время назад). Здесь же… он, чёрт побери, пока не мог сделать ровным счётом ничего!       Дёрнувшись было в сторону шороха, он с размаху налетел на что-то, что было ему почти по пояс, но боль в ноге приносило неимоверную. Сложившись немного пополам, он вместо упоры под руками обнаружил пустоту и ухнул туда головой вперёд, а после приложился затылком об откуда-то взявшийся потолок. Как после оказалось, это была фанерная коробка с небольшим отверстием. Откуда только взялась. — Неудачная попытка, милый, — крепкий подзатыльник сотряс и без того пострадавшую несколькими секундами ранее голову. Парень зарычал от досады и гнева, но опять же не добился ровным счётом никакого результата. Лишь запоздалая мысль пронзила, что не расшибить бы руку обо что-нибудь, что он не видит в этой проклятущей темноте. Хотя об этом реально надо было думать до того, как он размахнулся и попытался ударить. — Да кто ты, чёрт тебя дери, такая?! — наконец, вопрос срывается с губ, а что-то внутри надеется, что незнакомку получится втянуть в разговор, и поэтому он сможет установить её местоположение, а после схватить и объяснить почему нельзя насмехаться над Златоключником. — А ты начал работаться головой, раз решил меня разговорить. Похвально, но не поможет, — голос снова раздвоился и поплыл эхом, которое звучало сразу будто со всех сторон. Да как она это делала? Марк не мог вспомнить ни один эфер, что позволял проворачивать такие вещи. К тому же он не помнил, чтобы у этой фейры (о, тут он мог полное право выражаться так) даже не было стрелы. Но она вертела пространством как хотела! И его расплющенный об какую-то очередную хуйню нос являлся подтверждением этого пиздеца! — А слабо тебе лицом к лицу со мной быть?! — голос был глухим и гнусавым, потому что приходилось зажимать пострадавшую часть рукой. Всё же он умудрился, как минимум, разбить его, а как максимум ещё и сломал. — Так вот же она я, — на какой-то момент свет ярко вспыхнул, освещая всё вокруг и слепя одновременно. Поэтому Марк зажмурился, стараясь спасти собственные глаза. Таким образом была пропущена очередная крепкая пощёчина. Откуда только в этой девушке такие силы. Голова мотнулась из стороны в сторону, а на задней стороне век плясали цветные круги, которые не пропадали, даже если широко распахнуть веки. — Скажи мне, Марк, — голос говорившей вмиг стал серьёзным, — насколько ты слеп? — Ты дура, раз задаёшь такой вопрос, — тихий хмык лишь добавил накал гнева. — Сказал не самый умный парень, раз готов собакой волочиться за Мортиновой и в рот ей глядеть. Скажи честно: ты просто хочешь её поиметь? — если раньше Златоключнику казалось, что были достигнуты все пределы, то сейчас словно красную тряпку перед быком повесили. Он бросился вперёд.       Когда для меня стало понятно, что Марк создал не луночас, а вызвал каким-то образом внутренний мир (или его подобие), причём мой, в голове сразу зародился нехитрый план о том, как хотя бы поркой донести до идиота часть мыслей, касающихся Великого Духа Осталы и его команды. Но пока процесс обещал быть очень долгим. Видимо, паренёк был слишком сильно очарован собственным же придуманным образом Елены. И всё же, что же она такого сделала в его жизни, что тот готов реально почти её следы вылизывать.       Если повод окажется каким-то таким, как почти поголовно показывается в аниме, то можно будет пойти самой приложиться головой о ближайшую колонну или стену. Слишком уж банально, что ли, окажется? Или проблематично? Скорее всего и то, и то.       Когда же парень появился в бальном зале замка Эренделла (очень долго пыталась проораться с этого факта. Надо же было ещё время потратить на то, чтобы сообразить, что это за узор, и где я его видела) начать действовать пришлось почти сразу. Внутренний мир всегда является приятной штукой в разборках сознаний. Так, например, лишь щелчок пальцев, и желания могут резко сменить локацию на что-то другое. Последовавший же после удар по щекё должен был ещё больше дезориентировать. Что, собственно, и произошло. Оставалось лишь после начать сильнее воздействовать на чужой разум.       Конечно, начинать с каких-то далёких вопросов было глупо, потому что никто сразу не сможет понять, чего от него хотят, но мне же ещё нужно было выместить свой гнев. Но… как бы я не рвалась, руки просто не могли отвесить ничего более существенного, чем пощёчина и подзатыльник. Чёртово воспитание и внутренние рамки тормозили. Я даже второй раз размахнулась как следует, но так и не удосужилась. А вот отвешивать едкие комментарии получалось только так. — Или ты предпочитаешь отношения актив-пассив, в которых играешь вторую роль? Так это же прям «Пятьдесят оттенков серого» будет только в реалиях часодеев, — Златоключник снова взревел, словно зверь, бросаясь вперёд. Он попытался руками схватить меня, но его всё же подвели глаза, что до сих пор не смогли адаптироваться под ярко вспыхнувший свет, поэтому парень промахнулся и не смог среагировать, когда я отклонилась.       Но вот только раздавшийся позади шум я не ожидала услышать. Грохот заставил вздрогнуть и резко обернуться, чтобы заметить, что Ляхтич умудрился влететь в одну из колонн. Следом раздался вскрик и после тихий скулеж, что быстро оборвался. Исход был слишком неожиданным. — Эй, ты там живой? — наверное, более глупого вопроса было не придумать. — Марк? — ой, может быть очень плохо, если ментальное тело будет расхерачено. Пульс, что ли, проверить?       И это была самая дурная моя идея, потому что стоило протянуть руку к свернувшемуся калачиком парню, который приложился чем-то выше плеч или ими же, как тот молниеносно вывернулся и схватил меня за кисть. Резкий рывок вперёд, и я чуть сама не влетела головой в колонну. Благо, успела чуть отклониться и сгруппироваться, поэтому задело лишь по касательной. — Сука! — возглас вырвался сам из-за вспыхнувшей боли. Вот только растереть вспыхнувшее место не вышло, потому что после сразу же что-то приземлилось сверху. Точнее кто-то.       Тёмно-серые глаза были злобными и бешеными. Парень чуть ли не слюной изо рта капал, но вот хотел душить уж точно более натурально. Или точнее пока удерживал за грудки, вот только руки подрагивали. Стало стрёмно… — Ты, — голос Ляхтича подрагивал, — не смей так говорить о госпоже Мортиновой, — правая рука парня дрогнула, а на какие-то мгновения его лицо перекосилось. — Таким запретом ты меня не остановишь, Марк. Слова человека можно остановить лишь тогда, когда этот человек будет в прямой зависимости от тебя, либо если ты его убьешь. Ты готов убить, чтобы заставить молчать? Не просто сказать бравадой, что да, а реально убить? — то ли это адреналин на меня так действовал, то ли я реально вела себя так в экстренной ситуации (а может, просто был отбит инстинкт самосохранения напрочь), но мне сейчас только оставалось переложить его пальцы себе на горло. И тогда уж точно эта ситуация походила на какое-то бдсм, одежду только в фотошопе стереть и аут (так вот о чём думают люди за шаг от возможно смерти). — Так что, готов или нет?! — а вот и нервы начали сдавать. Юноша на это дёрнулся было, видимо, всё же переставить пальцы, или просто хотел убрать руки, но что-то пошло не так, потому что его лицо снова перекосило. Точно, он же приложился одним из плеч или плечей (да, конечно, надо же сейчас только про правила русского думать!). Как только руку смогла выдрать из-под веса Ляхтича и садануть по правой половине тела Златоключника. Тот охнул и подался назад, стараясь отстраниться от источника боли. — С-сука, — о, кажется кого-то тоже пробило на ругань. Наконец стал понятен источник боли, парень схватился за ключицу, но тут же снова зашипел и поспешил отдёрнуть ладонь. — Кажется, это перелом, — очевидность данного факта вызвала очередную волну гнева со стороны Ляхтича, но вот кидаться он уже не спешил. — Я и без тебя понял, вопрос лишь… — Будет ли он в действительности, — закончили фразу вместе, отчего стопорнуло обоих. После же меня пробило на смешок, сначала один, а после и короткую трель. Оппонент же сначала на это насупился, но промолчал. Когда же моё странное веселье утихло, он как-то расслабился и перестал походить на свернувшегося дикобраза. Однако колючки всё ещё оставались. — Скажи, она что-то такое сделала, что ты просто стал ей безгранично доверять? Я не прошу объяснить или рассказать ситуацию. Просто от неё поступила помощь, когда никто больше не откликался? — Зачем тебе это знать? — и снова опустилась шторка колючести. Парень даже подобрался как-то, словно готовился к нападению. — Пытаюсь просто понять, почему ты такой козёл, и передаётся ли это воздушно-капельным путём, — сейчас было бы лучше не язвить, но да как-то было плевать. — А если правду, то просто не могу понять такой слепой верности. — Да словно ты многое знаешь… — Знаю. Ты можешь мне соврать сейчас, вот только сам подумай и хотя бы сам себе ответь: сказал бы ты Мортиновой своё часовое имя, если бы она попросила? Посомневался, но озвучил бы? — Тебе то что с этого? Ну сказал бы и сказал. Она бы мне своё сказала. Это доверие. Госпожа Мортинова ни за что бы просто так не стала бы спрашивать такие личные вещи у меня. — Ну, допустим, — на выдохе произнесённые фразы всегда кажутся тяжёлыми и весомыми. В данном же случае мне просто нужно было подняться из сидячего положения. — Главное, чтобы если это произойдёт, ты дважды подумал о том, точно ли после этого ничего не будет. Потому что не мне тебе говорить о том, что существует часодейство, после которого ты уже ничего не сможешь сделать своему оппоненту, — в ответ послышался лишь презрительный фырк. — Да, да. Можешь не верить. Однако жизнь в тот момент покажется тебе очень короткой. Кстати, — по привычке щёлкнула пальцами для фиксации внимания как раз на этом моменте разговора. — за травму ноги ты мне ещё должен. И следи за своими людьми в предстоящей… афере. — О чём ты? — тёмные глаза недобро сверкнули. — Я тебе не угрожаю и никому из вас. Просто пойми ещё раз: жизнь слишком коротка в тот момент, когда поменять уже ничего нельзя. И если ты не готов убить — это не значит, что все такие. Запомни это. А я пойду, выберешься отсюда сам, ты же из нас двоих часодей.       Ответом была тишина.