алые всполохи

Алек не знает, когда началось э т о. Когда ему впервые захотелось поцеловать Клэри. Когда он осознал, что возбуждается во время их тренировок, пока она лежит на мате после спарринга. Когда мёртвый Джейс перестал маячить перед ним блядской иконой с осуждающим взглядом, пока Лайтвуд смотрел на попу Клэри, обтянутую лаковой юбкой. Разве они с Изабель собирались в клуб? Алек не знает, когда это началось, но …ему так хочется, чтобы всё закончилось.

***

Клэри специально покупает себе туфли на высоком каблуке. И, наверное, она даже не признается в этом самой себе, но они не для её успокоения души, а для Лайтвуда. Потому что он смотрит. Она знает, да. Она мажет губы прозрачным блеском, подводит глаза чёрным карандашом, стоит нерешительно перед зеркалом. А потом срывается, смазывает нахрен всю косметику пальцами, впиваясь отросшими ногтями в щёки. Ей больно. Так больно от осознания того, что она предала их. Джейса. Маму. Всех, кто умер в борьбе с Валентином. Когда-то ей казалось, что она тоже умерла. А сейчас она красится, потому что хочет быть красивой. Это не мешает ей завывать, сидя на кафеле под раковиной, обхватывать себя руками и чувствовать блядскую непомерную вину за то, что она… Что? Живёт дальше?

***

Лайтвуд работает до изнеможения. Спит по четыре часа, постоянно в рейдах и командировках. Пишет отчёты, проверяет по несколько раз каждый день охранную систему и все камеры в Институте. Иззи шутит, что он параноик. Алеку не смешно. Алеку страшно смотреть на Клэри и видеть то, чего нет. Или есть?

***

В конце концов они пересекаются. На одной из операций их отделяет от основной массы охотников. Алек злится, что всё идёт не по плану: демон сильнее, чем предполагалось. Клэри хочет вытереть кровь, что течёт из рассеченной губы парня. — Прячься, — шипит ей в ухо Алек, прижимая к стене своим телом. Недалеко слышно шипение. Фэйрчайлд задерживает дыхание: если их обнаружат прямо сейчас, они умрут. Демонов становится слишком много. Сердце бьётся где-то в глотке. Лайтвуд горячий, мокрый от крови. Клэри не знает, почему это делает, но всё же касается Алека. Нежно ведёт по губе, стирает алую полоску. Выглядит потерянной, когда понимает, что творит. Когда видит дикий, почти животный взгляд Лайтвуда. Демоны пошли прямиком в ловушку, расставленную охотниками, этим двоим бы радоваться, но они едва слышно дышат в унисон, глядя друг другу в глаза. От кого бежали? Клэри кладёт руку ему на затылок. Давит слегка, чтобы он наклонился. Когда между их губами расстояние достигает миллиметра, останавливается, будто говорит: «Давай, остановись, это же не правильно. Это же блядская ошибка, Алек. Оттолкни меня». Он не отталкивает. Он лишь прижимает девушку ещё сильнее к себе, рукой ведёт по её выступающим позвонкам, задирает слегка футболку. Он целует её так, будто захватывает мир. Жмурится, словно не верит. Губы мягкие, но сухие, по таким хочется провести языком и прикусить до крови. Клэри покорно раскрывает рот, лезет бесцеремонно языком к его нёбу, ведёт пальцами по плечам Алека, чуть комкая белую ткань. И да, Алека это возбуждает. До такой степени, что он, не разрывая этот бесконечный поцелуй, оглаживает ягодицы Клэри и вжимается в её бедро стояком. Она резко вдыхает, откровенно трётся о член в ответ. Воздух почему-то заканчивается резко. Поэтому Клэри отстраняется, утыкается лбом в ключицы Алека и тихо-тихо шепчет: — Если ты сейчас скажешь, что это всё — одна блядская ошибка, я прямо сейчас трахну тебя здесь.

***

Лайтвуд не знает, когда всё э т о началось. Но он знает, что не хочет, чтобы оно …заканчивалось.