Иной исход

      В погребе, устроенном в опоре моста, царила прохлада и почти абсолютная тишина, если бы её не нарушали изредка долетавшие до слуха прячущегося в погребе Мишеля Монсальви яростные вопли «Смерть Арманьякам» и «Да здравствует герцог Бургундский» с улицы. Мишель покончил со своим ужином, принесённым ему по душевной доброте этой странной девочкой Катрин Легуа, которая по непонятным Мишелю причинам вместе со своим товарищем Ландри Пигассом и нищим Барнабе по прозвищу Ракушечник, с огромными рисками спасла его от беснующейся толпы. Когда Мишель и его спасители бегом петляли по улицам Парижа, где буйствовали кабошьены, у молодого человека не было времени думать о том, насколько он устал и голоден, насколько сильно его мучил страх расстаться с жизнью, хотя Мишель перед лицом врага — Филиппа Бургундского и его отца, герцога Бургундии Жана Бесстрашного — держался очень гордо и отважно. Но сейчас у него появилось достаточно времени перевести дух, отдохнуть, отстраниться хоть на время мыслями от всего, что с ним случилось за сегодняшний день. Юноша не терял надежды выбраться из охваченного мятежом Парижа живым, ведь ночью к окнам дома ювелира Гоше Легуа подплывёт на лодке Барнабе и вывезет Мишеля из города по реке. Мишель подбадривал себя мыслями, что скоро он покинет этот город, который словно обезумел. Он вернётся в Монсальви повидать свою матушку — госпожу Изабеллу, несгибаемую и строгую, но любящую и всей душой преданную своей семье, своего младшего братишку Арно — которому как будто сам Всевышний или Дьявол даровал волшебное шило пониже спины и голову, притягивающую неприятности. Воспоминания о надёжных и нежных объятиях матери и о младшем брате с его живым и пылким нравом заставляли Мишеля радостно и мечтательно улыбаться, предвкушая тот день, когда он наконец-то вернётся домой и увидит их. Мысли о том, что скоро все опасности останутся позади, помогали Мишелю успокоиться и настроить себя на оптимистичный лад, а съеденные толстый ломоть хлеба с миской пахнущего шафраном бараньего рагу и выпитая ключевая вода заполняли пустоту в желудке. Такой жест искренней заботы проявила к нему Катрин. Сидя в погребе за поленницей и ожидая нового прихода Катрин, Мишель нередко ловил себя на мысли, что, родись Катрин в знатной семье и мальчиком, из неё бы мог получиться отличный рыцарь. Монсальви гадал, как в такой тоненькой и хрупкой девочке тринадцати лет, невысокого роста, с волосами цвета золота и большими фиалковыми глазами на личике треугольником, помещается столько храбрости. Но доброта… её бы хватило ещё на трёх таких Катрин. Из его размышлений Мишеля вырвал звук открываемой крышки люка, через который Катрин и привела его в погреб. — Это, наверно, Катрин! — обрадовался Мишель, выбравшись из своего укрытия и направившись к выходу из погреба. Однако же его ждала немалая неожиданность, когда он буквально врезался в изящный женский силуэт, явно повыше ростом, чем Катрин, облачённый в серое и наглухо закрытое платье. Визитёрка пошатнулась назад, и непременно бы упала, не успей Мишель схватить её за локоть и потянуть на себя. С огромным удивлением Мишель узрел перед собой молоденькую девушку, примерно его возраста и чуть старше Катрин. Большие голубые глаза на утончённом и юном личике глядели ошеломлённо на Мишеля, несколько пепельно-белокурых прядок выбились из-под белого чепца. — Господь милосердный, вы кто?! Как сюда попали?! — плескался в её небесно-голубых глазах и окаймлённых золотыми ободками чёрных зрачках страх, а сама девушка вырвала свою руку из руки Мишеля и взором окидывала помещение в поисках чего-нибудь тяжёлого, чтобы защититься от непрошеного чужака. — Что вам здесь нужно? — Прошу прощения, что напугал вас, милая мадемуазель, — обратился к ней с доброжелательной учтивостью Мишель, про себя отметив, как прекрасна эта незнакомая ему девушка с горящими решимостью голубыми глазами, — я охотно вам всё расскажу. — Молодой человек сделал несколько шагов навстречу этой юной особе, но прямо по лицу ему перепало веточками от метлы, которую девушка в спешке схватила, став защищаться ею. — Не причиню я вам никакого вреда, успокойтесь! — Так я и поверила тебе! Ты не успеешь это сделать, не сумеешь навредить ни мне, ни моим родителям с Катрин! Я сейчас вообще позову сюда патрульных! — И, швырнув метлу в опешившего Мишеля, девушка рванула к выходу, но руки юноши, успевшего её догнать, перехватили её талию, притянули к себе. — Помогите! Сюда, сюда! — закричала, было, девушка, чтобы позвать на помощь, но в этот миг к её губам жадно и пылко прильнули губы молодого человека. Девушка и хотела его оттолкнуть от себя, залепить ему пощёчину как можно больнее, но не смогла. У неё не нашлось столько сил, чтобы противостоять той сладкой и тягучей тёплой неге, которая окутала её, не смогла ничего противопоставить тому огню, которым зажглась кровь в её венах. Пусть немного робко и неумело, она отвечала на поцелуй, нерешительно обвив руками шею юноши, руки которого обнимали её талию. Но потом, словно опомнившись, Мишель отстранился от неё и придержал за плечи, когда девушка чуть пошатнулась. Вид её выдавал потрясение, щёки окрасил стыдливый румянец, глаза лихорадочно горели, шевеля слегка припухшими от поцелуя губами, девушка хотела что-то сказать, но никак не могла собраться с мыслями. — Я прошу прощения, сам не понимаю, что на меня нашло! — горячо извинялся Мишель перед ничего не понимающей, что происходит, девушкой. — Ради бога, простите меня! — проговорил он виновато и неловко, взлохматив свои золотистые волосы. — Ээээ… — протянула белокурая красавица, — а вы уверены, что за то, что было так прекрасно, стоит извиняться? — Вы, наверно, Лоиза? Сестра Катрин? Она рассказала мне о вас, о её семье. — Да, я Лоиза Легуа. Старшая сестра Катрин. Но откуда вы знаете мою сестрёнку? Судя по вашему одеянию, вы принадлежите к знати… — немного недоумевала Лоиза, где её сестра могла свести знакомство с этим странным юношей, который незнамо как очутился в погребе её дома. — Катрин меня сюда и привела, — пояснил Мишель. — Я сторонник Его Высочества — дофина Франции и Арманьяков, моё имя Мишель де Монсальви. Герцог Жан Бесстрашный Бургундский отдал приказ казнить меня за верность моей стране и моему законному королю. Катрин и её друг Ландри с нищим по имени Барнабе смогли меня отбить от стражи. — Слава Богу, вы не из врагов, мессир Мишель! — отлегло от сердца у Лоизы, и девушка тихонько засмеялась, после произнеся коротенькую молитву. — Ну, Катрин!.. Вот же маленькая сумасбродка! — горячо возмущалась Лоиза, качая головой и схватившись за сердце. — Её с другом сто раз могли убить, искалечить, по улицам шатается порядком всякого отребья — которое не остановится от надругательства даже над ребёнком… Чем она только думала… — Поверьте, Лоиза, я задавал Катрин тот же вопрос. — Если родители когда-нибудь не оторвут ей голову за то, каким опасностям она себя подвергает, это сделаю я! — воскликнула Лоиза, схватившись за голову и осев на пол погреба. Мишель опустился рядом с ней. — Знаете, а у меня есть младший братишка Арно — двумя годами старше Катрин, но шило в одном месте у него точно такое же. Я тоже иногда ловлю себя на мысли, что, если наша матушка Изабелла де Монсальви не оторвёт ему голову за всякие фортели, это сделаю я, — с ласковой иронией поделился Мишель с Лоизой своими мыслями. — Эти двое нашли бы общий язык, — пробормотала девушка, невесело улыбнувшись. — Я и отец с матерью все извелись, не зная, что с Катрин и где она… — вопреки её воле, из глаз Лоизы хлынули слёзы. — Я так боялась, что кто-то принесёт нам домой её труп, я все ноги в кровь сбила — пока её искала! — выпалила Лоиза, всхлипывая и кусая губы, не утирая слёз, и сняла с усталых ног свои серые туфли — местами на бледно-бежевых чулках девушки проступали небольшие тёмно-алые пятна — на кончиках пальцев, на пятках. — Самое главное, что теперь страшное позади, Катрин дома, с ней всё в порядке, её друг тоже вернулся живым и здоровым, — утешал Мишель свою собеседницу, успокаивающе гладя её по плечу. — Всё хорошо, с вашей сестрой не случилось никакого зла. — Я смертельно за неё испугалась, и уже не знала, кому молиться, чтобы сестра вернулась домой живая и здоровая… — тень улыбки скользнула на губах Лоизы, набожно перекрестившейся. — А Монсальви — это где? — Это в Оверни. Вы бы видели, какая там красивая, несмотря на суровость, природа, и какие у нас замечательные люди… Я обязательно уговорю матушку, чтобы вашу семью и семью Ландри часто и хорошо у нас в Монсальви принимали. А вы, Лоиза… — внезапно Мишель умолк, о чём-то задумавшись, с улыбкой и мечтательным блеском в его голубых глазах глядя на девушку. — Что вы хотели сказать, Мишель? — Вы так прекрасны, вы похожи на Богоматерь с фрески в церкви Монсальви! — восхищённо воскликнул юноша, с восторгом он смотрел на белоснежное личико Лоизы и не мог отвести от старшей из дочерей Легуа взор. — Мишель, вы бы постеснялись богохульствовать! — пылко возмутилась ставшая пунцовой от смущения Лоиза. — Побойтесь Бога! — Но что богохульного в правде? — возразил на её слова этим Мишель. — Вы и впрямь напомнили мне Святую Деву с фрески в церкви Монсальви. И вы ещё прекраснее, чем это изображение… Хотите сказать, что вы не красивая? — Всё равно красота никогда не была моей заботой, я готовлюсь уйти в монахини и посвятить свою жизнь Всевышнему, помощи другим… — светло улыбнулась Лоиза своим мыслям, но впервые ей в голову закралось сомнение, что она, наверно, немного ошибается, собираясь заточить себя в стенах монастыря. — Но это неправильно, на мой взгляд… Чтобы такая девушка как вы… и в монастыре… — поражался Мишель, качая головой и не сводя с Лоизы благоговейного взгляда. — Будет очень жаль, если в монастырских стенах похоронят такое совершенство… — Вы что себе позволяете!.. — возмутилась Лоиза, но тут же про себя признала, что её возмущение словам Мишеля напускное, скорее она пытается убедить себя в его неправоте и в том, что её уход в монастырь дело решённое. — Да, вы правы, я сказал дерзость, — признал Мишель, нежно обняв за плечи эту юную особу, чьи глаза горят таким гневом, а щёки жарко алеют. — И сейчас совершу не менее дерзкий поступок… — Что вы имеете в виду? — Вот это! — в этот раз Мишель трепетно прильнул к полуоткрытым губам Лоизы, она обвила руками его шею, с пылом откликаясь на ласку, руки Мишеля переместились на её талию, притянув к нему Лоизу ближе. Лишь стены погреба были молчаливыми свидетелями того, как Мишель пал невольной жертвой утончённой и нежной красоты старшей сестры спасшей его девочки, не думая больше ни о чём, кроме как о желании спастись из охваченного мятежом города и покинуть его вместе с Лоизой, не разлучаться с ней. Эти же стены погреба также были свидетелями того, как Лоиза позабыла все свои обеты и устремления посвятить свою жизнь Христу, стоило страсти захлестнуть её с головой… …… Когда было уже сильно за полночь, Катрин, неся в руках корзину с овощами и хлебом, одетая в простенькое платье и накинув на плечи лёгкую шаль, спустилась в погреб, чтобы удостовериться, всё ли в порядке у Мишеля. И подплыл ли уже к окну погреба по реке на лодке Барнабе. — Мишель, с вами всё хорошо? Где вы? — позвала девочка, спустившись в погреб, и закрыв крышку люка. — Это я — Катрин. Принесла вам поесть. Вы тут? — не получив ответа, Катрин прошла вглубь погреба, к той поленнице, за которой прятался Мишель, когда она его оставила в погребе и велела не выходить. Внезапно взгляд Катрин зацепился за клочок бумаги, который был прикреплён к стоявшей рядом винной бочке гвоздём. С учащённо забившимся от волнения сердцем Катрин открепила бумагу от бочки, и вышла из погреба. Проследовав в кухню, девочка зажгла свечу в подсвечнике на столе и вгляделась в текст своими фиалковыми глазами. Золотая прядка выбилась из причёски, упав прямо на глаз, и Катрин раздражённо заправила её за ухо. «Моя дорогая сестричка Катрин! Если ты сейчас читаешь это письмо, значит, меня уже давно нет в Париже, и я плыву по Сене из города вместе с Мишелем, которого ты спасла от кабошьенов, и вместе с Барнабе, который согласился вывезти Мишеля из города. Знаешь, я поняла, что заблуждалась во многом. Например, в том, чтобы связать свою жизнь со служением Богу и уйти в монастырь. О каком монастыре может идти речь, когда по земле ходят такие молодые люди, которые прекраснее архангела Михаила? Я про Мишеля. Мы поняли, что любим друг друга и хотим быть вместе вопреки всему. Поцелуй за меня наших родителей, обними их покрепче и скажи им, что я их люблю, что я прошу у них прощения. Тебя я тоже люблю, моя вечно собирающая себе на хвост все неприятности и милая сестричка. Мишель намерен представить меня своей матери как будущую мадам де Монсальви. Катрин, только ради Бога, не надо реветь — у Мишеля младший брат есть лет пятнадцати, я и тебя пристрою. И непременно заберу в Овернь тебя и наших родителей. Вот увидишь, мы все сможем быть такими счастливыми, сможем жить все вместе и в безопасности, благополучии. Тебе и нашим батюшке с матушкой понравится Овернь. Желаю вам всяческих благ и счастья, да хранит вас Господь. Лоиза Легуа, скоро де Монсальви». Потрясённая всем тем, что было в письме, Катрин схватила свечу и бегом сорвалась в комнату родителей, не выпуская письма из рук. Потоками из её глаз лили слёзы. Без стука войдя в комнату отца и матери, Катрин поставила подсвечник на сундук с вещами и принялась расталкивать родителей. — Мама, папа, просыпайтесь! Лоиза от нас сбежала! — навзрыд выкрикивала Катрин. Она бы не смогла сказать, что сильнее причиняет ей боль: то, что сестра сбежала из дома, или то, что сестра сбежала из дома с юношей, в которого Катрин была влюблена. Сама Катрин склонялась к варианту, что и то, и другое. — Катрин, детка, что ты такое говоришь? — сонно отозвалась Жакетта, нехотя отрываясь от кровати. — Дочка, ты точно в ладах с рассудком? — строго и спросонья спросил отец. — Да нет же, я не вру! Вот! — Катрин вручила в руки отцу письмо сестры и поднесла свечу, чтобы Гоше Легуа было удобнее читать. Ювелир вполголоса зачитывал все те строки, которые калёным железом жгли душу Катрин. То краснела, то бледнела и хваталась за сердце Жакетта, не веря своим ушам. — Господь всевидящий, как так произошло? Почему? — до сих пор не мог смириться с известием Гоше. — Мама, папа, это всё я! Это я привела в дом юношу-арманьяка, которого хотели казнить по приказу герцога Жана и его сына Филиппа, прятала у нас в погребе, так что обвиняйте меня! — рыдала Катрин, иногда заикаясь, захлёбывалась слезами и размазывала эти слёзы по своему личику треугольником. — Мне плохо, и что Лоиза сбежала, и что с парнем, который мне нравится, сбежала… Я влюбилась в Мишеля, а он с Лоизой!.. — и Катрин зашлась по-новой в рыданиях. — Час от часу не легче, Лоиза сбежала с первым встречным арманьяком… — поставив подсвечник на прикроватную тумбочку, приложился Гоше лицом о ладонь. — Я боялась, что подобное выкинет Катрин, с её-то непокорным нравом, но чтобы Лоиза… — Жакетта возвела наполнившиеся слезами глаза к потолку и перекрестилась, прошептав молитву. — Ну, спасибо на добром слове, матушка, — обиженно прорыдала Катрин, тяжело осев на пол, и пытаясь заставить себя примириться со всем произошедшим. И пусть рухнули все надежды девочки на то, что между ней и Мишелем в будущем возможна любовь, но всё же Катрин испытывала облегчение, что Мишель смог живым покинуть Париж, что он вернётся к себе в Монсальви и будет счастлив, пусть даже с её сестрой, а не с ней.