Иной исход

      Вместе с сестрой Катрин довольно быстро добралась в карете до одного хорошего, высокого уровня, постоялого двора «Рог изобилия». Как оказалось, что там же расквартировались примерно около десяти человек из вооружённой охраны, которых Лоиза взяла себе в сопровождение, покидая Монсальви. Воины почтительно поздоровались с Лоизой, немного отчитались обо всём происходившем в её отсутствие — ничто досадного не произошло за всё то время, что Лоиза пробыла в родительском доме. Оливье незамедлительно перетащил весь багаж сестёр в снятую Лоизой комнату, в чём ему вызвались помочь три воина из сопровождающей Лоизу охраны. Сама же молодая графиня де Монсальви первым делом распорядилась о том, чтобы для Катрин и для неё самой прислуга приготовила ванну. Пока же прислуга постоялого двора занималась приготовлениями ванны для молодой женщины и её младшей сестры, Лоиза отвела Катрин в общий зал, выбрала наиболее уединённый столик за перегородкой, где их никто не побеспокоит, и заказала гранатовый сок с кроличьим рагу, к нему же по стакану молока и засахаренный имбирь с вафлями. Расплатиться Лоиза предпочла сразу и добавила от себя пять экю к стоимости заказа в качестве поощрения. За мирными посиделками, в ходе которых пустели тарелки и стаканы на столе, Лоиза расспрашивала Катрин о том, что нового происходило в Париже за время её отсутствия. Катрин и хотелось бы утаить от старшей сестры всё то, что было, но Лоиза так проницательно и тепло на неё смотрела в ожидании ответов на вопросы, что девочка не нашла в себе силы и способности солгать. Катрин была вынуждена пойти на откровенность и поведать обо всех тех днях кабошьенского кровопролитного безумия, многочисленные казни — которые Катрин справедливо считала беззакониями и убийствами. Лоиза всё это слушала, качая головой, прижимала ко рту руку, вполголоса призывала проклятия на головы всех тех, кто сотворил подобные бесчинства. И опять же вполголоса возносила благодарственные молитвы Господу и Мадонне, что её родители и Катрин остались в живых. С состраданием она глядела на сестру и тихо говорила, как ей жаль, что случилось столько зла, и чему Катрин стала свидетельницей. Катрин же поделилась с Лоизой всеми теми страхами, которые её мучили всё время отсутствия Лоизы в Париже, после её побега с Мишелем из родительского дома. Сквозь плач, но с улыбкой на губах Катрин сняла камни с души — рассказав сестре, как она боялась однажды увидеть в толпе ведомых на смерть несчастных свою сестру и Мишеля. Девочка не умолчала, как ей было страшно просыпаться каждое утро и засыпать каждый поздний вечер — прекрасно зная от Ландри обо всём происходящем в городе, и видя процессии смертников из окна своего дома. Но теперь её страхам конец, потому что она видит свою сестру живую и здоровую, в счастливом браке, довольную жизнью, и Мишель вернулся живым и здоровым к матери и младшему брату — причём счастливо женатым человеком, и в скором времени в его браке появится ребёнок. Дабы немного развеять гнетущее ощущение тяжести от недавнего разговора, Катрин рассказала Лоизе о том, как матушка Кабоша — мадам Лекутелье, прозванная мамаша Кабош, поносила Лоизу в разговорах с подружками как могла. И как Катрин ловко сумела поставить старую сплетницу на место, колко поддев её всего несколькими словами, что причина злословия старухи — то, что ей никто не предлагает сбежать лет сорок, вот она злобой и желчью исходит. Лоиза сперва сидела немного поражённая, но потом её прорвало на смех — очень обаятельный, открытый, полный веселья. Молодая женщина то хваталась за живот или за сердце, то очень глубоко дышала — пытаясь побороть смех, но потом всё же смогла успокоиться и даже поаплодировала Катрин, выразив своё восхищение её колким язычком. — Не могла же я этой вульгарной особе спустить то, что она тебя оскорбляет, — доев последнюю вафлю у себя на тарелке, произнесла Катрин, хитренько подмигнув сестре, и допила своё молоко. — Ох, моя милая сестричка, не завидую я тому мужчине, который на тебе женится, если его самолюбие окажется очень ранимым. С твоим-то остроумием, — Лоиза встала из-за стола и сделала приглашающий жест рукой, чтобы Катрин следовала за ней. — Дорогая моя, нам завтра вставать рано, трогаться в путь. До Оверни дорога неблизкая. — Да, Лоиза. Пойдём. Я всё же немного устала, — согласилась Катрин, встав из-за стола следом за сестрой. В обнимку Катрин и Лоиза дошли до комнаты, которую молодая женщина снимала на постоялом дворе. Лоиза закрыла дверь на замок. Приняв ванну и переодевшись в ночные сорочки, сёстры улеглись спать по разным кроватям, стоявшим близко друг от друга, и разделял их только сундук для хранения постельного белья. Как только уставшие Катрин и Лоиза скользнули под тёплые одеяла, а головы их коснулись подушек — сон заполучил над ними власть. Сонно пожелав друг другу спокойной ночи, сёстры крепко уснули. До того, как провалиться в сновидения, Катрин хотела о многом расспросить сестру, что тревожило её ум, но у неё уже не осталось сил после богатого на впечатления ушедшего сегодняшнего дня. Спали две сестры крепко, без сновидений, но как убитые и без задних ног. Для восстановления сил, чтобы выспаться, им хватило с избытком этой ночи. Проснулись они довольно рано, ещё до того, как начало светать. Но вовсе не потому, что молодые организмы сестёр привыкли вставать очень рано каждый день. Лоизу поднял с кровати приступ дурноты — типичный спутник каждой беременной женщины на весь первый триместр, так что бедная молодая будущая мать обнималась с ночной вазой, куда её обильно вырвало. Вместе с сестрой поднялась с постели и Катрин, очень испугавшись за Лоизу, даже предлагала послать за врачом. Но Лоиза убедила её успокоиться и этого не делать, поскольку ей и правда стало немного лучше, и недомогание отступило. Переодевшись в повседневную одежду, накинув тёплые плащи, и обувшись, сёстры спустились в общий зал, где их уже ждали успевшие позавтракать охранники и кучер. Катрин и Лоиза заказали себе по-быстрому молоко и вафли с мёдом. Катрин не чувствовала в себе желания наедаться, обеспокоенная и немало встревоженная утренним состоянием сестры. Лоиза не чувствовала в себе желания наедаться, всё ещё немного мучимая тошнотой. Заказ сестёр выполнили быстро, вскоре Лоиза и Катрин могли уже насладиться горячим молоком и приятно хрустящими вафлями с мёдом, удовольствовавшись этим перекусом. После завершения этой маленькой трапезы Лоиза распорядилась собрать вещи в дорогу и после уже трогаться. Оливье и трое молодых парней из охраны быстро справились с распоряжением госпожи. Лоиза поспешила увести Катрин и устроиться с ней в карете, накрывшись одним тёплым одеялом. В обнимку две сестры сидели рядышком одна с другой, весело болтали. Лоиза рассказывала сестре про Овернь, про отзывчиво и тепло отнесшихся к ней крестьян в Монсальви и про суровую, но красивую и гордую природу этого края. Рассказывала младшей сестрёнке про то, как гордую и непреклонную Изабеллу де Монсальви смягчило к невестке то, что Лоиза и Мишель скоро станут родителями, а у госпожи феода появится внучка или внук. Не могла умолчать Лоиза и о том, что Мишель был бы очень рад снова увидеться с Катрин, и что это он поддержал жену в её желании забрать в Монсальви её сестру с отцом и матерью. И что Мишель очень радостно воспринял слова своей супруги, что она хочет забрать Катрин жить к ним. Катрин не обижалась нисколько на оживлённо рассказывающую ей о Мишеле старшую сестру. Девочка давно смирилась с тем, что Мишель всё равно не смог бы её любить как женщину, что он не сможет в ней видеть женщину вообще. Для столь доброго и мягкого сеньора де Монсальви Катрин всегда будет той славной и отважной, хрупкой девочкой, спасшей ему жизнь, любовь к которой всегда будет лишь братской с его стороны. Пусть осознание этого причиняло Катрин ноющую боль, она твёрдо решила, что вырвет из себя любовь к Мишелю как к прекрасному юноше и постарается научиться любить его как старшего брата. Тем более, что Мишель теперь женат, скоро станет отцом своего первенца, и Катрин будет приходиться родной тётей его ребёнку. Вопреки тому, что это было нелегко, Катрин приучала себя к мысли, что как возлюбленный — Мишель потерян для неё, но не как любящий брат. С добродушной и ласковой иронией Лоиза поведала на ушко Катрин, что младший брат Мишеля — юный Арно де Монсальви — успел все уши прожужжать брату, матери и невестке тем, что впервые слышит про таких отчаянных девчонок вроде Катрин, и очень хотел бы лично сказать спасибо за спасение его брата. — Вот видишь, Катрин. Ещё один человек, помимо Мишеля, в Оверни относится к тебе хорошо, — подбадривала Лоиза младшую сестрёнку, когда кучер уже тронулся, подгоняя рысью лошадей. Следом за каретой рысью скакали вооружённые всадники из эскорта Лоизы. — Приятно слышать, что я в Оверни у кого-то вызываю тёплые чувства, помимо Мишеля, — с нотками веселья проронила Катрин. — Не уверена, что мадам Изабелла будет от меня в восторге. — Ты что такое говоришь! — воскликнула недовольно Лоиза. — Это она на меня первое время без восторга реагировала и была против моего брака с Мишелем, а потом привыкла. Мы лучше друг друга узнали, моя беременность её ко мне смягчила. Мишель рассказал матери, что ты и Ландри провернули его спасение, так что уважение к тебе моя свекровь точно испытывает, — Лоиза крепче обняла Катрин и расцеловала в макушку и щёки. Катрин замолчала, закрыв глаза, прильнув к Лоизе поближе, Лоиза с нежностью перебирала рассыпавшиеся по плечам девочки её густые и длинные волосы цвета расплавленного золота. Успокоенная и приободрённая словами сестры, Катрин облегчённо к ней прижалась. Карета увозила сестёр из Парижа, мимо них в окне проносились заснеженные улочки и дома, лавки ремесленников, церквушки. Карета выехала через городские ворота, мчала двух сестёр всё дальше и дальше от Парижа в новую жизнь — которую вкусила старшая, и скоро вкусит младшая. За транспортом неотступно следовал вооружённый до зубов эскорт охраны. Лоиза тихонечко молилась о том, чтобы дорога до Монсальви заняла меньше времени, чтобы добраться без приключений, и чтобы её дурнота не накатывала так часто — не мешала проделывать путь. Катрин мысленно молилась за родителей, за Ландри, как и её старшая сестра — за благополучное путешествие в родные края Мишеля. В конце концов, Катрин молила Бога о скорейшем наступлении того дня, когда она вновь сможет увидеть Мишеля и обнять его при встрече, прекрасно понимая, что этот благородный и добрый юноша с красотой архангела отныне запретен для неё. А пока… карета мчала её и сестру в Овернь…