Иной исход

      Сёстры, Лоиза и Катрин, сидели в кухне за столом, напротив друг друга, ужиная совместно приготовленным супом с курицей и овощами. Катрин не могла отвести восхищённого взгляда от сестры, приобретшей манеры благородной дамы, изящество. Глядя на Лоизу, Катрин подумала, что её сестра сейчас как будто находится не в кухне их дома, не блещущего изысками, а скорее на каком-нибудь званом обеде во дворце. Однако же, хоть Лоиза приобрела лоск аристократизма, вся излучала собой довольство жизнью, богатство и холеность, это была всё та же добрая и любящая свою семью теперь уже молодая женщина. Новое положение знатной дамы, графини де Монсальви, нисколько не сделало её заносчивее и высокомернее. Когда Катрин готовила ужин, Лоиза без лишних слов присоединилась, чтобы помочь сестре, и ей было безразлично, насколько дорогое на ней надето платье. Лоиза поразила Катрин всеми теми переменами, которые произошли в ней: в разговоре с сестрой она нередко смеялась, слушая рассказ Катрин о том, как о персоне Лоизы нелестно трещала с торговками мамаша-Кабош, и как Катрин на глазах у всех ловко поддела злую и склочную старуху, которая разразилась проклятьями в её адрес. Часто исполненная искренности и тепла улыбка освещала лицо Лоизы, даже глаза в такие моменты её будто улыбались — в них горели весёлые золотые искорки. Если раньше Катрин немного побаивалась свою строгую и набожную сестру, то эта сидящая перед ней за столом переменившаяся Лоиза, горячо выражающая радость снова видеть её, вызывала в Катрин чуть ли не восторг. Определённо, счастье очень шло юной мадам де Монсальви. Иногда Катрин наблюдала, как Лоиза бережно касалась рукой своего пока что не особо заметного живота, светло и блаженственно улыбаясь. Голубые глаза Лоизы загорались тёплыми огоньками нежности к той новой жизни, которая зародилась и зрела внутри неё. Катрин не уставала засыпать сестру вопросами о том, как той живётся в Оверни, хорошо ли складывается её семейная жизнь, как идут дела у Мишеля, легко ли Лоизе осваивать новую для неё роль, радушно ли её приняли в родном доме её мужа. Лоиза удовлетворяла любопытство Катрин, увлечённо рассказывая о том, какую жизнь теперь ведёт как жена Мишеля. Поведала сестре о том, как ей пришлось учиться управлять поместьем под руководством свекрови — Изабеллы де Монсальви, разбираться в счетах и расходных книгах. Лоиза очень обрадовала Катрин, рассказав сестре о том, что в её браке всё благополучно, Мишель преданно и глубоко её любит, они живут душа в душу как её с Катрин отец и мать. — Правда, первое время свекровь меня тихо невзлюбила, — со смешком поделилась Лоиза, — и недели три после моего с Мишелем приезда представляла меня всем вассалам как «подругу сына». Хотя на тот момент я уже была его законная жена. Но потом ничего, всё наладилось, мы друг к другу присмотрелись лучше. — Да, недолго она не хотела признавать тебя невесткой, — проговорила Катрин. — А почему ты не приехала с мужем? — полюбопытствовала девочка. — Я хотела предложить Мишелю поехать вместе, но он не смог, хотя очень хотел. Ему пришлось отказать мне. Мишель присоединился к войску мессира де Барбазана, — тень омрачила лицо Лоизы, но потом, чтобы не тревожить сестру, она нашла в себе силы на улыбку. — Но я верю, что с Мишелем всё будет благополучно, что он вернётся ко мне живым и здоровым, может быть даже к рождению нашего ребёнка. — Непременно вернётся, Лоиза. Иначе не может быть, — вторила сестре Катрин. — Лоиза, скажи… — начала вдруг Катрин, но осеклась. — Что сказать? — А каково это — быть с мужчиной?.. Ну, я имею в виду наедине, в спальне… — покраснев от смущения, Катрин чуть ниже склонила голову, чтобы не встречаться с иронично-добрым взглядом Лоизы. — Смотря, с каким мужчиной, Катрин. Если мужчина тебе приятен и хороший любовник, то очень даже замечательно. Как вышло у меня, — с кокетливым смехом поделилась Лоиза с Катрин, немало смутив девочку, ведь раньше за Лоизой никогда не наблюдалось подобного. — Так что теперь это моё любимое занятие наедине с мужем. — И снова с нежных губ Лоизы сорвался кокетливый смех. — Ни один обет целомудрия не стоит отказа от этого. — Исчерпывающий ответ, предельно понятный, — только и смогла от лёгкого шока ответить Катрин. — У Мишеля ведь ещё есть младший брат… Он к тебе хорошо относится? — Да, довольно хорошо, доброжелательно. Арно славный юноша, честный, добрый к людям. Но жутко разболтанный и мастер собирать на хвост неприятности. Прямо как ты, — ласково поддела Лоиза младшую сестру, а Катрин легонько толкнула её в плечо, без агрессии, с лёгким озорством. — Лоиза, а в Оверни сейчас сильно холодно? — Да, порядком. Когда я уезжала в начале ноября из Монсальви, вся округа была усыпана снегом. Представляешь? Так что зимы в Оверни суровые, эта зима вообще началась раньше календаря, — ответила молодая женщина. — Катрин, милая, скажи, родители были сильно на меня сердиты? — лёгкая тревожность отразилась на лице Лоизы. — Сердиты — мягко сказано, — замялась Катрин, подбирая слова. — В нашем доме запрещали даже упоминать твоё имя. Отец и мать первое время пребывали в какой-то меланхолии. Отец ушёл с головой в дела, чтобы забыться. Начал учить меня ювелирному делу. Сетовал, что после истории с твоим побегом никто не возьмёт меня замуж, да мне это и не нужно. Мать тоже это тяжело переживала… — Скорей бы родители вернулись после мессы… Увидеть бы их и обнять, попросить прощения за побег… — грустно улыбнулась Лоиза. — Зато теперь мы все сможем воссоединиться и жить вместе, я расскажу родителям о моём замужестве и беременности… Думаю, это их смягчит, — вплелись в нежный и кроткий голос молодой женщины мечтательные нотки. — О, боже мой… чуть не забыла! Я же столько подарков привезла! То-то родителям будет приятно! — Самый приятный подарок лично для меня — то, что ты приехала! — воскликнула горячо Катрин, встала из-за стола и подошла к стулу Лоизы, обняв сестру со спины. — Отец и мать были так поглощены своей бедой, что не замечали меня. Я чувствовала себя такой одинокой в кругу моей же семьи, — грустно прошептала Катрин и всхлипнула, удержавшись от того, чтобы заплакать. — Теперь всё это будет скоро позади, Катрин, — Лоиза мягко высвободилась от сестры, встала со своего стула и подошла к Катрин, привлекла её к себе и чуть склонилась, поцеловав Катрин в золотую макушку. Широко улыбнувшись, довольная Катрин крепче прильнула к сестре, уткнувшись личиком ей в платье. Лоиза ласково перебирала распущенные волосы Катрин, гладила по щеке. — Катрин, дочка, ты где? — Мы дома, милая! Послышались в доме голоса супругов Легуа — Жакетты и Гоше, и вскоре сами родители Катрин и Лоизы переступили порог кухни. Но, стоило им узреть Лоизу, как на их лицах были написаны радость вперемешку с изумлением, но вскоре на лице Гоше эти чувства сменились возмущением. — Так тебе хватило бесстыдства вернуться после того, как ты опозорила свою семью? — строго звучал голос Гоше, нахмурившегося и сложившего руки на груди. — Я думал, у тебя есть совесть… — Гоше, мы не видели нашу дочь все эти восемь с половиной месяцев. У тебя хватит духу выставить её из дома? — неожиданно пришло заступничество со стороны Жакетты. — Но хватило же духу у этой бесстыдницы сбежать с первым встречным из дома, не подумав о том, как это отразится на всей семье! — напомнил Гоше супруге. — Отец, матушка, я, в самом деле, очень виновата перед вами и прошу у вас прощения, что причинила вам столько огорчений, заставила страдать… — проговорила печально и виновато Лоиза, выпустив из объятий Катрин, и, подойдя к родителям, опустилась перед ними на колени. — Я не ищу себе оправданий. Я сама не знала, что смогу полюбить так безоглядно, — говорила она, стыдливо опустив белокурую голову. — Но так получилось, что любовь уготовила мне ловушку, а я охотно в неё попалась… — Дочка, неужели тот дворянин бросил тебя? — как бы ни старалась, Жакетта не смогла скрыть сострадания к дочери. Но мадам Легуа поняла, что ошиблась в своём предположении, когда Лоиза тепло и тихонько рассмеялась. — Вовсе нет, матушка. Я и Мишель женаты, я стала де Монсальви и ношу его ребёнка, вот уже третий месяц! — обратила Лоиза на мать сияющий безмерным счастьем взор. — Боже мой… — только и могла сказать с неверием, но с каким-то робким восторгом Жакетта, подойдя к дочери и подняв её с колен, обняв покрепче. — Так ты ждёшь ребёнка… Ты теперь замужем, носишь древнюю и славную фамилию, принадлежишь к французской знати, — ошеломлённо проговорил Гоше, схватившись за голову. — Что же тебе тогда здесь понадобилось? — в вопросе ювелира Легуа не было враждебности к дочери, скорее какое-то недоумение. — Мама, папа, так ведь я приехала за вами и за Катрин! Я хочу забрать вас всех к себе, в Монсальви! С Мишелем я говорила, он только за! У нас будет совсем другая жизнь, вы никогда не будете ни в чём нуждаться, я и Мишель сможем дать хорошее образование Катрин! — оживлённо говорила Лоиза, обнимая мать. — От кого же ты сумасбродством заразилась, дочка? — качал головой Гоше, впрочем, в голосе не было и намёка на недовольство, скорее досада. — Как ты себе это представляешь? Я владею ювелирной лавкой, я ответственен за подмастерьев, у меня и твоей мамы уже упорядоченная и привычная жизнь… И ты предлагаешь нам сейчас всё бросить и сорваться с места?.. — Да, Лоиза. Я и отец уже не сможем как вы, молодые, кинуть всё и сорваться, мы привыкли к той жизни, которую ведём. И не хотим с нею порывать, — поддержала Жакетта мужа. — К тому же я и твой отец уже срослись всеми фибрами души с Парижем, здесь вся наша жизнь, здесь прошла наша молодость… Прости, дочка. — Но как же так… Я ведь хотела дать вам другую жизнь… — побледнела Лоиза, изменилась в лице, живой и весёлый огонёк в её ясных голубых глазах потух. — Дочка, но нас устраивает наша жизнь, мы вполне ею довольны, — заверил дочь Гоше, подойдя к жене и обняв её. — Да, милая. Наша жизнь нас устраивает такой, какая она есть. Но спасибо, что ты в первую очередь подумала о своей семье. — Матушка, отец! Вы даже не поедете хотя бы погостить к Лоизе? — обиженно обвела Катрин взглядом родителей. — Милая, разумеется, мы приедем к тебе в гости, если ты захочешь нас видеть… эх, кого я пытался обманывать? Не могу я долго держать зло на моё же собственное дитя, — пожав плечами, Гоше подошёл к дочери и погладил её по волосам. — Да, Лоиза. Мы с отцом приедем к тебе. — Жакетта поцеловала дочь в висок. — Только разберёмся с делами нашей лавки и оставим вместо нас управляющего на то время, что будем гостить у тебя. — Мама, папа, я так хочу этого! Я так хочу, чтобы вы застали рождение вашего внука или внучки, так хочу вашего участия в воспитании и в жизни моего с Мишелем ребёнка! — Лоиза по очереди переводила исполненный надежды взгляд с матери на отца. — А как же без этого, родная? Непременно будем, — Гоше погладил старшую дочь по плечу. — Конечно, будем, моя милая, — вторила супругу Жакетта. — Я так рада, что в семье снова мир! Наконец-то! — воскликнула ликующе Катрин, хлопнув в ладоши, не сдержав счастливых эмоций. — Хотя бы позвольте мне забрать с собою Катрин. Я хочу, чтобы она жила в доме моего мужа, со мной, — упрашивала Лоиза отца и мать. — Но зачем увозить Катрин в Овернь? Разве не будет ей лучше остаться с нами в Париже? — не понимала Жакетта, взяв за руку свою младшую дочь. — Да, незачем Катрин уезжать из Парижа. Что её ждёт в Оверни? — поддержал жену Гоше. — Здесь Катрин вполне неплохо проживёт всю жизнь. — Отец, Катрин — моя сестра, которую я люблю, — возразила Лоиза. — Я хочу дать ей лучшую жизнь, какую только смогу. Я хочу, чтобы она получила хорошее образование, а не оказалась сбыта с рук замуж за какого-нибудь чурбана вроде нашего с ней дяди Гийома Легуа или вроде Кабоша. Я хочу, чтобы Катрин в этой жизни увидела большее, чем горы посуды и пелёнок. — Вот только спроси для начала Катрин, захочет ли она с тобой ехать, — хмуро бросила Жакетта. — Да, ты сперва поинтересуйся мнением самой Катрин, — согласился с женой Гоше. — Если Катрин не захочет ехать — принуждать её не стану, — ответила Лоиза родителям. — Но, если она согласится, то я вас умоляю — отпустите её со мной! Катрин, дорогая, скажи, ты хочешь уехать в Монсальви со мной? Скажи, да или нет, я не обижусь, — обратилась Лоиза к сестре, взяв её за руки. Сама Катрин стояла в замешательстве, виновато глядя то на родителей, то на старшую сестру. Девочка стояла, оцепенев, мучительно размышляя, как ей поступить. С одной стороны, она хотела уехать с Лоизой, по которой очень тосковала все эти месяцы. С другой — Катрин боялась своим отъездом причинить боль родителям, которые любили её и заботились, оберегали все тринадцать лет её жизни. — Лоиза, прости… я запуталась… — Катрин обратила на сестру растерянный взгляд своих фиалковых глаз. — Я очень хочу поехать с тобой, но я не знаю, как смогу оставить родителей… я тоже думала, что мы уедем в Овернь все вместе… — на глаза Катрин навернулись слёзы, и чтобы не дать им волю, Катрин прижала ко рту ладонь, прикусив её. — Катрин, милая, я и твой отец взрослые люди. Мы сможем о себе позаботиться. Тебе не обязательно оставаться в Париже против твоей воли, чтобы нам угодить, — мягко промолвила Жакетта младшей дочери. — Да, Катрин. Твоя мама права, — согласился Гоше Легуа с женой. — Мы не будем на тебя в обиде, если ты уедешь с Лоизой. Не переживай и не жертвуй своим желанием пожить с сестрой, чтобы нас не огорчать. — Тогда я поеду… — нерешительно проговорила Катрин. — Если всё так, как вы говорите… Я уеду в Овернь к Лоизе. — Папа, мама, я же не сказала вам, что привезла много подарков! — спохватившись, воскликнула Лоиза, схватив за руку Катрин и выбежав с нею из дома. Оливье помог двум сёстрам перенести в дом все эти небольшие сундучки с драгоценностями, все эти изящные и со вкусом сшитые одежды для мужчины и женщины, дорогие плащи и обувь. Гоше и Жакетта, оба во власти сильного потрясения, впрочем, приятно поражённые, вместе с дочерями рассматривали привезённые Лоизой подарки. Отец благоговейно касался всего того, что привезла в подарок ему и жене дочь, руками. Жакетта с каким-то восхищением молодости, ушедшей от неё, примеряла подаренные ей дочерью украшения. Катрин отпросилась у родителей зайти ненадолго к Ландри и проститься с ним, ведь неизвестно, когда им доведётся снова увидеться. Прощание с погрустневшим юным Пигассом проходило почти что в тишине, после того, как Катрин рассказала ему, что уезжает в Овернь с сестрой. Сидя на скамье, Ландри и Катрин держались за руки. — Счастливого пути, Катрин, — пожелал ей друг. — Можешь не привозить подарков. Только пиши о том, как идут твои дела. — Непременно, Ландри. Но подарки тебе я приготовлю обязательно, — напоследок возразила девочка, скорчив забавную рожицу. Обнявшись на прощание с другом, Катрин вышла из дома Пигассов и проследовала до экипажа сестры, Лоиза уже ждала её внутри, сидевшая на мягких подушках сидения и протянувшая Катрин руку. Девочка присела рядом с Лоизой и прижалась к ней. Кучер тронулся в дорогу, и Катрин понемногу одолевало дремотное состояние под стук колёс. — Моя милая, тебе понравится Овернь, — тихо и ласково прошептала Лоиза засыпающей Катрин, погладив её по волосам. — Вот увидишь, тебе там будет очень хорошо. А потом мы всё же вытащим к нам в гости наших родителей, и они не отвертятся, — добавила она с каким-то нежным ехидством.