Двойное дно

Миу Вандервилль уже давно не была в гостях у горячо любимой тётушки. В последний раз, когда она переступала порог, за окном было лето, прохладное и заметно более приятное, нежели это, а в рюкзаке за её плечами уныло болталось всего несколько важнейших книг. Миу училась вдали от родного дома и вообще от всех близких людей, поэтому каждая встреча с родственниками воспринималась ею как праздник. Она весьма сожалела, что не сумеет вернуться к маме и папе на жалкий остаток лета, но радовалась, поскольку практика её должна была пройти рядом с тётушкой и немногочисленными приятелями, которых она всё-таки успела завести, несмотря на свою необщительность. Миу не слыла экстравертом. С ранних лет она предпочитала шумным детским игрищам книги или общение с родственниками и значимыми взрослыми. За это её, бывало, пытались задирать одноклассники и даже ребята постарше, но Миу умела поставить себя так, чтобы у хулиганов быстро отпадала охота приставать к ней. Её нисколько не смущало, что к окончанию средней школы у неё не было ни одной близкой подруги. Миу общалась с девочками и мальчиками своего возраста, однако не сошлась ни с кем так, чтобы смело назвать этого человека другом. Друг появился у неё два года назад — Клео Картер, с которой Миу, невзирая на большую разницу в возрасте, всегда находила немало общих тем для разговора. О многих деталях своей личной жизни Миу не рассказывала, поскольку считала Клео слишком юной, но умная девочка большую часть секретов приятельницы отгадывала сама: у Миу и не было особенно страшных тайн, над распутыванием которых потребовалось бы поломать голову. Дружба Клео и Миу устраивала всех: самих девочек, нуждавшихся в родственной душе, разделяющей их интересы, родственников и даже общих знакомых. Единственным камнем преткновения между Клео и Миу было, как ни странно, весьма значительное расхождение в их взглядах на один предмет… — Клео! Пожалуйста, убери Луксора подальше… я не смогу переступить порог, если он и дальше будет так на меня шипеть! — взмолилась Миу, заслоняясь ранцем от озверевшего кота подруги. Обычно смирный и безразличный к роду людскому Луксор на этот раз вёл себя не совсем адекватно даже на взгляд Клео, которая многое прощала своему любимцу (кроме его подобострастного обхождения с Тутенштейном). Луксор яростно таращился на Миу, пучил зверские зелёные глаза и показывал когти. Всем своим видом кот показывал, что готов защищаться от Миу Вандервилль при помощи самых решительных методов. — Э-э… — Клео в непонимании повертела головой. — Прости… прости, Миу, пожалуйста, я сейчас всё исправлю! Правда, не понимаю, что на него нашло, обычно он очень спокойный… Луксор, пожалуйста, прекрати! Прекрати! — она схватила упирающегося кота в охапку и, не прекращая с виноватым видом улыбаться, забросила того в кладовую, где семейство Картер хранило утюги, щётки и старенький шумный пылесос. — Миу, прости, я не ожидала, что он будет так себя вести… Из-за двери всё ещё доносилось яростное шипение, перемежаемое недвусмысленным скрежетом когтей. Миу побледнела и попятилась. — Слушай, может, он так реагирует из-за запаха? — Запаха? — удивлённо взметнула брови Клео. — Ну… — Миу неловко развела руками, — понимаешь, я несколько раз останавливалась, пока шла в музей, чтобы погладить собак… они сами попадались у меня на дороге, я тут ни при чём, поверь! — Ну конечно! — рассмеялась Клео. — Так я и поверю, что завзятая собачница вроде тебя не стала бы осматриваться и везде выискивать своих обожаемых псов… Правда, Миу, твоя одержимость собаками, похожими на шакалов, некоторых людей может и насторожить. — В этих собаках нет ничего страшного, — возмутилась Миу, — я, к примеру, не могу взять в толк, как ты можешь целыми днями потакать эгоизму своих кошек. Луксора, как я считаю, ты точно избаловала. Весёлую беседу прервал приглушённый голос матери Клео: она сидела в гостиной и наверняка пыталась расслабиться, слушая выпуск шестичасовых новостей. В комнате, где она находилась, в такие жаркие дни всегда бесперебойно работали несколько вентиляторов, но Клео не была уверена, что мать правда чувствует себя легче даже с ними: она не переносила жару, в отличие от отца, который мёрз, стоило температуре опуститься ниже пятидесяти девяти по Фаренгейту*, как рассказывали ей родственники. — О, — тут же откликнулась Клео, — не переживай. Всё в порядке, просто Луксор неожиданно… остро отреагировал на Миу. Но он видит её впервые, так что, думаю, скоро привыкнет. — Миу? — радостно воскликнула миссис Картер. — Мы так давно не виделись… сейчас, подождите немного, я выйду… Размеренный голос телевизионного диктора умолк, и в проёме распахнувшейся двери возникла миссис Картер собственной персоной. Хотя она и пыталась улыбаться и выглядеть любезной, по вискам у неё скатывались капли пота, а общее выражение лица оставалось безмерно усталым. Тем не менее, она с добросердечностью хорошей хозяйки заключила Миу в объятия, расспросила её о самочувствии доктора Вандервилль, родителей, друзей, об учёбе в университете и, конечно же, о мальчиках, которые ей нравились. Этот последний вопрос миссис Картер задала, когда вся компания уже сидела на кухне и попивала холодный морс: Клео принципиально отказалась от традиционного чая, и Миу её с радостью поддержала. — Ну, знаете, миссис Картер, — Миу отвела взгляд, — мне никто сейчас не нравится. — Это как? — удивлённо моргнула та. — Даже Клео без ума от своего Джейка… — Мам! — тут же возмутилась Клео. Слабость к скейтбордисту Джейку была её самым большим и тщательно охраняемым секретом. Миссис Картрет только улыбнулась и мимоходом подлила в чашку Миу ещё морса. — Но ведь только слепой не заметил бы, как ты глядишь на него, — мечтательно промолвила она. — Но, честно говоря, его странные увлечения мне не особенно по нраву. Да и он не интересуется тем, что тебя увлекает. — Да, — сказала Миу, тактично отходя от неудобной темы, — как я считаю, в отношениях важно взаимопонимание. Как его достичь, если вы не понимаете, что нравится каждому из вас, что его или её действительно увлекает? Хобби человека могут многое о нём рассказать. — В этом ты права, — воодушевлённо сказала миссис Картер. — Например, Клео целыми днями пропадает в музее. Если бы я не знала, что она дышит Древним Египтом с тех пор, как я её родила, то я подумала бы, что она тайком от меня воскрешает мумий и встречается с забытыми богами. Клео поперхнулась морсом и поспешно отвернулась. Миссис Картер даже не предполагала, насколько она была близка к правде в своих невинных предположениях. Миу, однако, наградила Клео таким взглядом, что та едва было не закашлялась вторично, лишь силой сумев удержать прохладный напиток во рту. «Нужно подготовиться, — сказала себе девочка, — Миу очень дотошная. Она не оставит меня в покое, пока не узнает, почему я себя так странно веду». — Нет, я всего лишь исследую залы, — беззаботно сказала Клео и засмеялась. — Хотя музей и кажется небольшим, я его так и не изучила детально: всё время кто-нибудь отвлекает. То Уолтер опять увидит страшный сон и подумает, что это правда, то профессор пригласит папарацци и начнёт заигрывать с симпатичными журналистками… то ещё что-нибудь произойдёт. Честно говоря, мне начинает казаться, будто кто-то намеренно препятствует мне исследовать музей! Миу опустила взгляд и пробормотала: — Как знать… всякое может быть. — Что? — удивилась миссис Картер. — О чём вы? Миу подалась вперёд, подняла голову и пристально всмотрелась в отпрянувшую Клео. — Скажи, ты раньше видела в музее высокого мрачного мужчину египетской внешности, похожего на… на какого-то очень сурового и властного наблюдателя, который как будто явился из загробного царства именно за тобой? Миссис Картер всплеснула руками и чуть было не опрокинула свою чашку на пол. — Господи Иисусе, девочки, у вас странные ассоциации, — нервно рассмеялась она. Но Клео восприняла вопрос Миу серьёзно: она привыкла крайне внимательно относиться к любой информации о музее, ведь бедлам там случался зачастую и без прямого участия Тутенштейна. — Нет, — задумчиво ответила девочка. — Думаю, это просто очень любопытный турист, но тебе лучше держаться настороже. Я тоже впредь буду осторожнее. Я попросила бы Уолтера составить нам компанию на пару дней, пока этот человек не прекратит доставлять нам неудобства, но, быть может, он смотрел вовсе не на тебя… да и от Уолтера не будет никакого проку в опасной ситуации. Он сразу упадёт в обморок. — Да, — озабоченно покивала миссис Картер, — будь настороже, Миу.