Двойное дно

Весь вечер Миу провела в гостях у Клео, а наутро отправилась в музей. Она пришла туда даже раньше доктора Вандервилль и, определённо, раньше профессора, что не могло её не радовать. Вчерашние недвусмысленные намёки, которыми её щедро одаривали, не пришлись Миу по душе. Она обладала достаточно сильно развитым чувством собственного достоинства, чтобы не прислушиваться к сомнительным комплиментам, расточаемым бывалым ловеласом. — Не задерживайся надолго! — кричала доктор Вандервилль из кухни, когда Миу уже забрасывала на плечо матерчатую сумку. — Постарайся вернуться к обеду! — Тётушка, — Миу уже отворила дверь и выставила одну ногу за порог, — ты ведь понимаешь, что я и там неплохо пообедаю! — Но ведь нужно хоть немного отдыхать! — картинно возмутилась доктор. Миу благополучно проигнорировала эти слова и решительно направилась к музею. Сегодня было не так уж и душно, как вчера, но всё же расслабиться не получалось. Хотя Миу и оделась в светлые хлопковые одежды, вооружилась шляпой и тремя бутылками ледяной содовой, всё же она порядком устала и запыхалась, когда появилась на ступенях музея. Из работников внутри, кажется, был только Уолтер: во всяком случае, он был первым и единственным, кого Миу увидела, переступив высокий порог. Уолтер, вопреки обыкновению, не отсиживался перед камерами, за которыми он всё равно не следил, а старательно протирал застеклённый шкафчик, внутри которого лежало старинное ожерелье с биркой, где были напечатаны название реликвии, её приблизительный возраст, время и место обнаружения. Уолтер сразу заметил Миу и, повернувшись к ней, дурашливо улыбнулся. Миу подумала, что едва ли кто-нибудь смог бы нанять более странного охранника на постоянную работу. Или, быть может, у профессора просто не было выбора? Во всяком случае, Миу решила, что спрашивать об этом было бы нетактично. — Привет, — высоким голосом поздоровался Уолтер. Тёмная форма висела на нём мешком, под глазами синели круги. — Ты что-то уж очень рано. — Не хочу упускать время, — сказала Миу, — я хочу приступить к осмотру прямо сейчас. Ты не возражаешь? Уолтер слегка покраснел: кажется, он почувствовал себя старшим по положению и бесконечно этому обрадовался. — Я просто охранник, — с безмерно важным видом заявил Уолтер, — делай, что хочешь, но будь поосторожнее. Если ты что-то заденешь, профессору это не понравится. Миу слегка возмутилась. — Уолтер, — назидательно произнесла она, — египтология — это моя страсть. Я не для того столько лет училась в университете, чтобы потом перепортить все экспонаты!.. Уолтер покраснел ещё ярче и, пошатнувшись, сам чуть было не задел шкафчик, который он чистил. — Э-э… да, прости, я не хотел тебя обидеть, — скороговоркой пробормотал он и смахнул со лба пот. — Фу-у… ну и жарища. Ты всё-таки будь поаккуратнее, Миу, и я это сейчас не про экспонаты говорю. — А про что тогда? — мрачно поглядела на него девушка. Уолтер аккуратно положил тряпку и щётку и приблизился к ней крадучись, словно кошка в сумерках. Он плавно и медленно положил тяжёлые руки к Миу на плечи, навис над ней и просвистел жутким голосом в ухо: — В этом музее какая-то чертовщина творится, зуб даю! — Брось! — Миу раздражённо спихнула его руки. — Я не верю в эти сказки. Уолтер, казалось, возмутился, однако покорно выпустил Миу и даже отошёл на несколько шагов. Выражение его утомлённого лица было одновременно и мрачным, и пугающим, и серьёзным (Миу подозревала, что серьёзным и пугающим Уолтер практически никогда не бывает: едва ли такой несчастный неудачник, как он, сумел бы напугать хотя бы детишек в Хэллоуинскую ночь). Перекрестив на груди руки, он буркнул: — Я тебе чистую правду говорю. Я давно тут работаю и уже не в первый раз замечаю удивительные вещи… только мне никто не верит. — Какие вещи? — Ну… знаешь, бывает так, что некоторые экспонаты меняются местами, когда я с… смотрю на другие камеры, — Уолтер нервно взмахнул длинными нескладными руками и пошёл на Миу, точно атакующий петух. Девушка предусмотрительно попятилась. — Или, например, что-то шумит и скребётся, как будто мыши в подполье, и как я ни стараюсь найти, кто шумит, у меня это не получается. А ещё я слышал жуткие звуки… жуткие! — лицо Уолтера побелело, и он выпучил глаза, как будто бы и впрямь не мог вымолвить больше ни слова. — Знаешь, откуда они шли? Миу соприкоснулась спиной с прохладной каменной стеной, с которой спускался прекрасный новый гобелен, и остановилась. Уолтер подошёл к ней почти вплотную (она даже чувствовала его холодное дыхание на своей щеке), снова сжал плечо и возвестил, будто глашатай на месте казни какого-то очень известного преступника: — Они шли из той самой комнаты, где стоит этот новый экспонат… — Мумия юного египетского фараона? — предположила Миу, и Уолтер торжественно кивнул. — Уверен, всякая чертовщина здесь происходит именно из-за него. Я много слышал по телевизору об этих египетских мумиях… они прокляты, прокляты, зуб тебе даю! Она утомлённо вздохнула. Несомненно, львиная доля внимания доставалась Египту и мумиям в частности именно из-за огромного количества фильмов и книг, в которых мумии представляли заколдованными монстрами и навешивали на них десятки разнообразных проклятий, о которых не слышали даже самые злобные жрецы Верхнего и Нижнего Царств. Чтобы не показаться грубой, Миу снова аккуратно убрала руки Уолтера и сказала тоном, каким обычно утешают испуганных малышей: — Ну же, ну же, не переживай так. Уверяю тебя, никаких древнеегипетских проклятий не существует: это просто выдумка. Наверное, ты слишком устаёшь на ночных дежурствах, вот тебе и кажется, что ты слышишь какие-то странные звуки. Знаешь что, Уолтер? Попробуй взять отпуск и хорошенько отдохнуть. Уверена, это тебе поможет. Глаза Уолтера испуганно расширились. — Взять отпуск? — повторил он таким тоном, будто Миу предложила ему нечто крамольное. — А если профессор найдёт кого-то на моё место, пока я буду отдыхать? Миу внимательно осмотрелась. Без сомнения, в этих стенах была спрятана богатейшая коллекция, которая совершенно определённо стоила внимания, но расставлены экспонаты были в причудливом беспорядке. Тревожно осматриваясь, Миу поняла, что ей потребуется как минимум несколько дней, чтобы разобраться, с какой залы лучше всего будет начать осмотр. — Кстати, — тихо сказал Уолтер, — в последние пару дней сюда зачастил один странный турист. Похож на египтянина из фильмов… подозрительный тип! — Что в нём подозрительного? — с деланым равнодушием спросила Миу, пожав плечами. — Разве плохо, что человек пытается приобщиться к культуре? Уолтер закатил глаза. — Ну-у-у, знаешь ли, — медленно выдохнул он, — странно, что он зависает тут целыми днями. Ходит сюда уже третьи сутки подряд. Точно подозрительный. Сердце Миу вздрогнуло, но она снова отмахнулась от Уолтера. В конце концов, ей даже не требовалось вспоминать слова Клео, характеризовавшей Уолтера как последнего параноика, чтобы понять, какой он человек. Миу уверенно направилась в зал, где были собраны образцы мелкой древнегреческой скульптуры: прежде, чем перейти к Египту, она хотела немного расслабиться. Посетители прибывали в музей лениво, но верно: за полчаса она заметила, как в зал вошла женщина с маленьким сыном и двое седых старичков самоуглублённого вида. Тот самый турист, которого она решила остерегаться, тоже был тут: он переступил порог сразу следом за пенсионерами и, осмотревшись, втянул носом воздух. Миу поёжилась: во всём его облике было что-то жутковатое, и, когда он прошёл мимо неё, ей показалось, будто на неё подул ледяной ветер. Миу лихорадочно уткнулась в созерцание витрины. Она даже не понимала, что витрина пуста, а таращится она на табличку: «Объект временно отсутствует. Просим прощения!» Странный турист стоял бок о бок с нею и глядел в следующий зал. «Когда же он уйдёт?» — взмолилась про себя девушка. Она хотела бы сама потихоньку отдалиться, но её ноги словно примёрзли к полу. — Миу Вандервилль, — послышался низкий голос. Она вздрогнула и ответила, не успев подумать: — Да! Это я! — Рад знакомству, — человек смотрел на неё, посверкивая глазами. — Я видел, как вы внимательно осматривали залы, посвящённые Кемету. — Я египтолог, — ответила ошарашенная Миу, — Кемет — любовь всей моей жизни. Но позвольте, как вы… Она отвела взгляд лишь на мгновение — а, взглянув на собеседника снова, поняла, что тот уже куда-то исчез. И это не показалось бы Миу таким уж странным, если бы она, прокрутившись несколько раз на каблуках, не заметила, что его нет вообще нигде в пределах огромного зала. «У меня, что, начинаются галлюцинации?» — удивилась Миу. Ответа на этот вопрос, кажется, не было.