Двойное дно

Доктор Вандервилль была немало удивлена, когда увидела на пороге не только племянницу, но и охранника. — Уолтер? — удивилась она, приподняв в удивлении брови. — Удивительно… — Миу попросила проводить ее, — беспомощно покраснел Уолтер. — Собственно… Доктор поморгала, затем, видимо, решила, что Уолтер, если и побудет живой декорацией, ужина это не испортит. В конце концов, играть роль фона Уолтеру приходилось уже не впервые, и он справлялся с этой ролью мастерски. — Что ж, — сказала она, — я не ждала гостей. Ладно, сейчас я что-нибудь придумаю. — Мы ничего не хотим, — тут же вмешалась Миу, — из-за этой жары мы согласны только на чай. Уолтер жалобно посмотрел поверх плеча доктора Вандервилль: такой обжора, как он, не мог прожить ни часа без своего любимого фаст-фуда. Честно говоря, Миу не особенно понимала, каким интенсивным должен быть его метаболизм, раз он умудрялся, несмотря на сидячий образ жизни и бездонный желудок, оставаться тощим и нескладным. Обижать гостя в планы Миу не входило, поэтому она всё же смилостивилась над Уолтером и достала из холодильника мороженое. Уолтер умял две порции в один присест и, очевидно, нацелился на что-то большее, но в кои-то веки отказался давать своей прожорливости волю. Он беспокойно вертелся на своём стуле и то и дело поглядывал в окно: кажется, ему не терпелось сбежать, пока совсем не стемнело. Доктор Вандервилль старалась завязать хоть какую-то беседу. — Ну, — улыбнулась она племяннице и нежданному гостю, — как прошёл день? — Замечательно, — коротко ответила Миу. О встрече с загадочным незнакомцем, который говорил в старомодном стиле, она решила не распространяться. Уолтер же оказался намного более словоохотливым. Он откинулся на спинку стула и с неистовой жестикуляцией поведал доктору Вандервилль: — Знаете, день прошёл бы замечательно, если бы не этот человек! — Какой человек? — слегка приподняла брови доктор. — Турист, — сделал круглые глаза Уолтер, — он напугал нас обоих. Похож на… знаете, такие жрецы, которых показывают в фильмах про Древний Египет? Доктор Вандервилль непонимающе смотрела на Уолтера. Миу аккуратно наступила ему на ногу и надавила изо всех, но Уолтер никак не отреагировал на это предостережение. Казалось, он даже и не заметил, что Миу старательно оттаптывает ему пальцы под столом. — Так вот, — сбивчиво продолжал Уолтер, — этот самый человек нагнал на нас с Миу такого страха! Честно, не знаю, откуда он взялся! Выговор странный, слова как-то не так говорит, а глаза его — ещё та жуть! Доктор Вандервилль медленно произнесла: — Что ж, Уолтер, у всех иностранцев свои причуды. Думаю, что ваши с Миу тревоги были беспочвенны. — Я ему понравилась, — вдруг сказала Миу, — он уже не в первый раз ко мне подходит. Доктор Вандервилль чуть было не выпустила свою чашку из рук. Уолтер же с победоносным видом прокрутился на стуле и воскликнул: — Вот видите, доктор Вандервилль! Я же говорил вам, что это не только мне он показался странным! Доктор проигнорировала возбуждение охранника и негромко поинтересовалась у Миу: — Как это понимать: не в первый раз? Миу отметила, что в её голосе звучит слабая тревога, и поспешила разрядить обстановку: — Дело в том, тётя, что однажды он уже пытался со мной пообщаться. Его очень интересует Древний Египет… и он так странно его называет: «Кемет». Всегда только «Кемет», никак иначе. А сегодня… сегодня он даже попытался подарить мне какое-то украшение. Наверное, это была дешёвая подделка, но я всё равно отказалась. С первого взгляда оно смотрелось очень дорого. Доктор Вандервилль поставила чашку на стол и улыбнулась. — Ах, — сказала она, — думаю, я понимаю, о чём вы двое говорите. Это, скорее всего, один из экстравагантных современных путешественников. Знаете, когда я была аспиранткой, мне не раз доводилось с такими сталкиваться. Они забирают в голову совершенно дикие идеи. Один мой знакомый меценат и вовсе думал, что он — реинкарнация Александра Македонского, — доктор Вандервилль сокрушённо покачала головой, — и вёл себя соответствующе. Он был преисполнен решимости меня «завоевать», — она усмехнулась, — иного выражения для обозначения своей заинтересованности в отношениях со мной он не находил. Миу с любопытством спросила: — И чем же всё это закончилось? Доктор Вандервилль отвела взгляд. — М-м-м, — она задумчиво и загадочно улыбнулась, — через два года выяснилось, что он сошёл с ума и содержится в психиатрической лечебнице. Думаю, там ему комфортнее, чем с нами. Повисла небольшая пауза. Уолтер нервно ковырял черенком десертной ложки угол стола и всё чаще по-крысиному посматривал в окно. Сумерки становились всё гуще; удушливая жара проникала в комнату и боролась с освежающим дыханием кондиционера. — Но, на счастье всем нам, — бодро сказала доктор Вандервилль, — далеко не все эти чудаки заходят столь далеко. Ты правильно сделала, Миу, что не взяла его подарок. Через пару недель туристов станет совсем мало, сейчас, увы, отпускной сезон, поэтому кого только ни увидишь на улицах! — рассмеявшись, она поднялась и стала собирать посуду по стола. — Но на всякий случай, Миу, лучше будь поаккуратнее. Спасибо тебе, Уолтер, что согласился проводить её домой. Это очень милый шаг с твоей стороны. Уолтер вздрогнул, покраснел и чуть было не выронил ложку. Доктор Вандервилль поймала её на лету. — Как быстро летит время! — сказала доктор, поглядев на часы. — Кажется, нам пора расходиться. Уолтер тут же вскочил с места. — Но ведь там так темно… — пробормотал он. — На улице горят фонари, Уолтер, — мрачно заметила Миу. — Да, но ведь они могут погаснуть… — С электричеством на этой улице никогда не было проблем, Уолтер, — быстро сказала доктор Вандервилль, — у тебя нет причин для беспокойства. Не забывай, завтра — рабочий день. Мы все должны отдохнуть. Недавнее происшествие со странным туристом так потрясло Миу, что теперь ей ничего другого не хотелось, кроме как вдоволь выспаться. Попрощавшись с тётушкой, она поднялась к себе в комнату и включила свет. Рассеянно и неловко Миу провела по гладкой полке комода — и остановилась. «Я ничего здесь не оставляла», — подумала она. Но в пальцах у неё висела, поблескивая в свете лампы золотом, тяжёлая цепочка, а на цепочке этой болталось то самое украшение, которое предлагал ей сегодня странный турист. Широко распахнутыми глазами Миу глядела на украшение, а её сердце билось тяжело, медленно, с трудом проталкивая по сосудам ледяную кровь. Вопрос сам собой сорвался с ее губ. — И что же это значит?..