Двойное дно

Миу осмотрела стены своей золотой клетки. Отсюда было не сбежать. Казалось, что на дверях даже нет никаких замков, однако Миу, стоило ей взяться за ручки, отлетела назад и упала на кровать. Больно не было — разве что обидно и досадно. «Думай, — бесполезно скомандовала себе Миу, — что нужно делать в такой ситуации?» Конечно, было понятно, что в первую очередь в подобной ситуации нужно не паниковать и искать выход из положения. Но этот совет был слишком туманным и практически неприменимым в реальной жизни. Миу вздохнула и посмотрела на свои руки. Несмотря на растущее отчаяние, она всё-таки старалась мыслить позитивно. «Ведь они могли бы меня связать, — подумала Миу, — но не связали же». Это, однако, не приносило облегчения. Что толку в отсутствии веревок, если ни через окно, ни через дверь ей всё равно не выйти? Миу уже готова была поддаться отчаянию и прорыдать носом в подушку. «Как же там все остальные? — подумала она горестно. — Ищут ли они меня? Конечно же, ищут! Разумеется, ищут! — Миу встряхнулась и села на постели. — Конечно, меня ищут, и меня найдут, я же не… не в гостях у древнеегипетского бога, в самом-то деле!» Миу издала нервный смешок и поболтала ногами над полом. Он был вымыт настолько чисто, что в полированных плитах отражалось ее лицо. Миу вытянула руку и взглянула на роскошный подарок подозрительного туриста. «Да, — пришлось признаться ей, — глупо отпираться. Ведь я же видела Тутенштейна, а он — восставшая из мёртвых мумия! Если такое возможно, то и бог Хаоса, разумеется, тоже существует». Придя к этому неутешительному выводу, Миу собралась в клубок на постели и погрузилась в мрачные размышления. Она очнулась, когда перед нею неожиданно материализовались два чудного вида существа. Миу, знакомая с египетскими верованиями, сразу их узнала: Казет и Сехем, приспешники Сета. Но Миу привыкла читать о них и видеть их изображения, поэтому трёхмерные демоны на миг показались ей фантастическими, как игрушки. А в следующее мгновение Миу испугалась. Вскрикнув, она чуть было не свалилась с постели. Казет вылетел вперёд и поддержал её под плечи. Когти демона были такими острыми, что по телу Миу пробежалась дрожь, и она решила ради собственного же блага не дёргаться. — О почтенная госпожа, осеняющая своим сиянием Нижнее царство! — в голос завыли оба демона, как только Казет вернул потрясённую Миу на постель, и простёрлись перед нею. — Наш великий и могущественный господин, пред жезлом которого склоняются и люди, и боги, призывает вас разделить с ним его трапезу. Позвольте нам облачить вас в одежды, достойные этого важного часа! Миу поморгала. И тут ее неожиданно сотрясла ярость. Такая ярость, какой она не испытывала, наверное, никогда в жизни! Миу казалось, что сейчас она способна схватить постель, раскрутить её над головой и пробить ею стену. Кровь её закипела от отчаяния. «Где бы я ни находилась, — мелькнула в ее голове последняя членораздельная мысль, — я не буду сидеть в золотой клетке! И не буду я спускаться ни на какой ужин… ни к какому господину! Я хочу домой! Пусть делают со мной что хотят! Пусть хоть вывернет меня наизнанку, проклянет, искалечит, мне всё равно!» Миу вдруг вскочила и попыталась отойти от демонов. Она заметно дрожала, но Казет и Сехем, судя по понимающему огоньку в их маленьких уродливых глазках, считали, что Миу трепещет от страха. — Не бойтесь, почтенная госпожа, — гнусаво протянул Сехем, — наш господин испытывает к вам небесное чувство! — Да, да! — послушно закивал Казет, которому, кажется, уже сложно было выдерживать такой выспренний тон. — Он вам ничего не сделает! Сехем хихикнул, и с него мигом слетел лоск высокопарной почтительности. — Вы же его Цветок, — с посвящённым видом сказал демон и снова попытался приблизиться к Миу, которую колотило не от ужаса, а от отвращения. — Он будет с вами очень ласковым! — Очень-очень добрым! — добавил Казет. — Ведь вы же его невеста! — заключил Сехем. И, когда липкая холодная лапища демона фамильярно накрыла руку Миу, у Миу из ушей словно повалил пар. Она топнула ногой и оттолкнула и Казета, и Сехема так, что оба повалились навзничь. Миу тут же отскочила за спинку кровати, вцепилась в неё и грозно крикнула: — А ну, стоять! Демоны, едва начав подниматься, сразу же застыли и непонимающе захлопали глазами. Казет обиженно потёр макушку лапой и сказал: — Это, вообще-то, было больно, госпожа! — Я… я не хочу ни с кем ужинать! — прерывающимся от ярости голосом пояснила парочке Миу. Она держала руку выставленной перед собой, словно бы это могло задержать демонов, пожелай они приблизиться. — Я просто хочу домой. Верните меня обратно! Демоны дёрнулись, и Сехем покачал головой. — Нет, никак не получится вернуть вас обратно: вы понравились господину Сету, и господин желает взять вас в жены. — Так пусть придёт и сам поговорит со мной! — отчеканила Миу. «Господи, — промелькнула в ее голове стремительная мысль, — о чём я только говорю? Если ко мне явится сам Сет… о боже!» Но язык Миу впервые болтал, не подчиняясь гласу разума. Миу строго сказала двум демонам, которые всё ещё в непонимании крутили головами: — Предложение руки и сердца так не делают! Если бы ваш господин действительно мной интересовался, он не стал бы меня похищать и запирать! Я не буду с ним ужинать! Я хочу вернуться домой, меня уже давно ищут семья и друзья… Демоны переглянулись с каким-то мрачным злорадством, которое лучше всего подходило их физиономиям, и Миу внезапно осеклась. Она медленно отступила ещё дальше, хотя бежать было совершенно некуда. Сехем попытался отвесить Миу подобие вежливого поклона, но запутался и в итоге просто склонил голову. — Нет, — сказал он гнусавым неприятным голосом, — никто вас не ищет, можете не волноваться. — Как… это? — прошептала Миу. Она совсем позабыла, что лучше было бы не вступать ни в какие переговоры со своими обидчиками. — Ну, — вздохнул Казет, — господин Сет не хочет, чтобы его прекрасная госпожа грустила. Если госпожа будет печалиться о том, не скучают ли по ней родные, не было ли бы тогда лучше взять и сделать так, чтобы о ней забыли? В голове у Миу как будто разорвался фейерверк. — Что? — пролепетала она. Демоны просияли и приняли величественные позы. Учитывая их нескладный вид, нужно сказать, что им пришлось приложить заметные усилия, которые, даже, к удивлению, не пропали втуне. — Все те люди, которым была дорога госпожа нашего хозяина, — сказал Сехем, — не знают, что госпожа существовала. — Вот каково могущество великого Сета, бога хаоса и разрушении, сильнейшего из всех, чья стопа когда-либо попирала землю! — пафосно воскликнул Казет и зачем-то снова поклонился. Миу была настолько потрясена, что даже забыла: нужно держать демонов на расстоянии от себя. Но ни Казет, ни Сехем, видимо, помня о том, как Миу их оттолкнула, и не пытались приблизиться. — Так что никто и ничто не помешает вам соединиться с нашим господином и процветать в плодородном союзе вечность! — заключил Казет, не отрывая носа от пола. Миу потрясла головой. Казалось, что комната кружится у неё перед глазами. — Но… как же так? — воскликнула она. — Вы мне лжете! Отпустите меня, я хочу домой! Я сниму это проклятье! Казет выпрямился и покачал головой. На его морде снова появилось то самое напыщенное выражение, которое придавало демону карикатурный вид. — О прекрасная госпожа, чья кожа безупречна, а глаза чище родниковых вод! Мы лишь слуги, исполняющие приказы своего повелителя. Неужели, если прекрасная владычица чем-то обеспокоена, она должна снисходить до столь жалких и презренных существ, как два раба, пресмыкающиеся у ее стоп? — Один лишь господин Сет может дать ответ на ваши вопросы, — услужливо загудел Сехем, подпевая товарищу, — так не отвергайте же, прошу, гостеприимство и любовь нашего несравненного и непобедимого господина, самого сильного и мудрого из всех богов, которым когда-либо поклонялись на землях Кемет! Миу выдохнула. «Правда это или нет, узнать я не могу, — подумала она. — Но, если он действительно бог, то такое вполне возможно. Я не должна его злить. Мне нужно хотя бы встретиться с ним и поговорить… может быть, у меня и получится убедить его в том, что ему совсем не нужна такая жена, как я. Точно. Он ведь ни капельки меня не знает. Как только мы побеседуем, я смогу внушить ему равнодушие к себе. Тогда у него отпадет желание удерживать меня в своем… жилище». Миу сжала кулаки. Пальцы трепетали, как сердечко испуганной птицы. «Да, — сказала она себе, — нужно пойти на этот пир. И я должна вести себя так, чтобы я ему совсем разонравилась, но не перегнуть палку. Ведь, если я внушу отвращение к себе богу Хаоса и разрушений… Кто знает, смогу ли я тогда вернуться домой живой и невредимой?»