Двойное дно

— Как… это? — с трудом шевеля губами, пробормотала Клео. — Как это… не помните? Вы не помните, что у вас есть племянница? Но ведь… ну она же… Её зовут Миу! Миу Вандервилль, и она жила вот в этой комнатке… наверху… Доктор Вандервилль смотрела на Клео с растущим подозрением. — Клео, дорогая, — крайне мягко сказала она, — тебе нужно прилечь отдохнуть. У тебя не кружится голова? Тебя не тошнит? Клео упрямо замотала головой. Заботливая доктор попыталась усадить её, чтобы измерить температуру, но Клео отчаянно подскочила и бросилась прочь. — Разве вы совсем ничего не помните? У Клео отчаянно билось сердце. Предчувствия, которые её одолевали, были на редкость мрачными. Конечно же, она понимала, что доктор Вандервилль не могла сойти с ума от жары (выдерживала же она как-то жизнь с профессором), и поэтому из рациональных объяснений оставалось всего одно. К тому же, Клео была неплохо знакома с рассказами Конан Дойля о Шерлоке Холмсе и твёрдо уяснила себе одно из правил этого великого детектива. «Если не остаётся никаких других объяснений, кроме самого невероятного, то это невероятное и есть правда, — твердила себе Клео, когда, вывернувшись из рук доктора, стремглав рванула вверх по лестнице. — А это объяснение даже и не самое невероятное, а вполне себе рабочее!.. Но я должна на всякий случай убедиться, вдруг доктор Вандервилль действительно тронулась из-за жары… Или из-за профессора… от профессора любой может с ума сойти…» Несмотря на то, что доктор Вандервилль отчаянно пыталась поймать и удержать Клео, той удалось вывернуться и взлететь вверх по ступеням лестницы. В голове у нее отчаянно звенело, и сердце сжимало так, что она едва могла дышать. Клео грубым пинком вышибла дверь спальни Миу — и тут же застыла на пороге. Через мгновение она тяжело упала на собственный зад, но даже не почувствовала боли. Всё, что Клео могла сейчас испытывать, — это замешательство и смешанное с ужасом изумление. Это было невозможно. Такого просто не могло быть. Но за время знакомства с Тутеном Клео видела столько странностей, что отмахнуться и от этой как от букашки попросту не могла. Оставалось верить — хотя, честно говоря, это было очень неприятно. В комнате Миу не осталось ни следа от её прежней владелицы. Не было ни кровати, ни шкафа с любимой Миу литературой по Древнему Египту. Не было забавных безделушек, которыми заботливая доктор Вандервилль украсила комнату к приезду племянницы, чтобы ей было уютнее. В этой комнате стоял одинокий, но массивный письменный стол, заваленный самыми разными толстыми фолиантами. Между фолиантами едва угадывался компьютер. На полу лежал старый, но чистый и опрятный ковёр, на подоконнике угрюмо стояла, отвернувшись к окну, единственная герань в окне. Стену, где еще вчера стоял шкаф, украшали ряды разнообразных фотографий, на которых была изображена доктор Вандервилль на раскопках. Клео, быстро моргая, присмотрелась к снимкам. Многие были ещё чёрно-белыми. Здесь была доктор Вандервилль в двадцать, в двадцать три, двадцать пять, тридцать — доктор Вандервилль в Карнаке, в Долине Царей, доктор Вандервилль в яме на коленях и с инструментами, доктор Вандервилль на фоне пирамид с одногруппниками, доктор Вандервилль с братом и его женой, доктор Вандервилль с профессором (явно недовольная), доктор Вандервилль и Клео около саркофага Тутена… Доктор Вандервилль была на всех этих снимках, но ни на одном из них не было Миу — даже на тех, где Миу была ещё вчера. Клео не успела ни подняться, ни хотя бы прийти в себя, как сзади послышался шум шагов. Доктор Вандервилль догнала её и, качая головой, воскликнула: — Клео! Это же мой кабинет! Голова кружится? Можешь встать сама? Давай-ка руку, я тебя подниму. Пойдём, пойдём обратно. Не переживай, Клео, скоро это всё пройдёт. Наверняка ты просто перегрелась, давай вызовем врача, а пока спокойно посидим внизу. Принести тебе что-нибудь холодное? Клео лишь вяло шевелила губами и смотрела в потолок — никуда больше она посмотреть не могла, поскольку боялась, что расплачется. Доктор усадила её в гостиной и принесла холодной воды, но Клео так к ней и не притронулась. Вскоре приехали врачи. Доктор Вандервилль укрепилась во мнении, что у Клео просто был солнечный удар, однако всё равно вызвала к себе её мать. Миссис Картер примчалась прямо с работы и, не переставая взволнованно расспрашивать Клео, как та себя чувствует, увезла её домой. — Думаю, что на пару дней Клео стоит позабыть о музее, — сказала доктор Вандервилль, помогая миссис Картер усадить Клео в машину. — Лучше отдохнуть дома, пока жара не спадёт. — Спасибо вам, — прочувствованно сказала миссис Картер, — вы тоже поберегли бы себя, доктор: сами видите, что происходит. Так Клео и оказалась изолированной в своей комнате и отлученной от музея на два дня. Однако Клео вовсе не собиралась мириться с положением пленницы. Мама заходила к ней каждый час до полуночи. Дождавшись половины второго, Клео без особенных сожалений совести соорудила из подушек нечто, отдалённо похожее на фигуру спящего человека, укрыла подушки одеялом и выскочила из окна: кусты под ним смягчили падение. Она не могла думать ни о ком больше, кроме Миу, и, даже если бы она и в самом деле получила солнечный удар, сейчас она совсем не чувствовала никаких последствий. Клео быстро промчалась по улицам и вскоре проскользнула в музей. Вот сейчас ей и пригодился дубликат ключа, который она изготовила недавно, чтобы иметь возможность выводить Тутена из музея тайком (и об этом Клео очень сожалела — вплоть до нынешнего момента). Когда она добралась до гробницы и рассказала все юному фараону и Луксору, те были потрясены. — Да как же так? — воскликнул Тутенштейн, воинственно размахивая Уазом. — Ведь мы все просчитали! Казет и Сехем — ещё те глупцы, почему… — Я не знаю, почему, Тутен, — заговорила Клео, — но теперь Миу в плену у Сета! Что нам делать? Как нам её вызволить? Тутенштейн задумчиво поскрёб голову. — Ну… говоришь, все её следы из нашего мира исчезли? Клео быстро кивнула. — Да! — воскликнула она. — И в комнате… и даже фотографии изменились, как будто её вообще никогда не существовало! Доктор Вандервилль вообще считает, что у неё никогда не было племянницы! — Да-а, — вздохнул Тутенштейн, — стало быть, у Сета серьёзные планы на твою подругу. Он использовал магию, чтобы стереть следы Миу из этого мира. Сейчас всё и вправду так, словно её никогда не существовало, а это значит… — Мда, — мяукнул Луксор, подливая масла в огонь, — юный хозяин совершенно прав, это означает, что Сет не намерен возвращать Миу обратно. Клео вскочила и яростно топнула. — Да как же так-то?! — воскликнула она. — Я в это не верю, зачем ему Миу? — Ну-у, — протянул Тутенштейн, — наверняка он пытается подобраться к моему могучему жезлу через неё… — Хозяин ошибается, — возразил Луксор, — всё дело в любви. — Люб… ви? — хмыкнул Тутен и тут же расхохотался. — Что за глупости! Как такое существо, как Сет, может влюбиться в человека? Смешно, Луксор! — Мне всё равно, зачем он украл Миу, — призвала обоих к порядку Клео, — для меня важно, что Миу похитили! И почему заклинание Сета подействовало на всех, кроме меня и Луксора? Тутенштейн принял величественный вид. Именно так он начинал себя вести, когда хотел просветить Клео или показать ей, что он и в самом деле могучий фараон, способный внушать трепет и восхищение. — Вероятно, вы так крепко связаны с миром богов и их наместников на земле, — при этих словах Тутен словно невзначай приосанился, — что даже чёрной магии Сета не под силу стереть ваши воспоминания. — Хорошо, — кивнула Клео, — где же тогда сейчас Миу? И что нам делать, чтобы ее вернуть? — Наверняка она там же, где и Сет, — сказал Тутенштейн, — в его дворце в другом измерении. А как туда попасть… думаю, нужно будет использовать жезл. Клео подозрительно взглянула на своего мумифицированного друга. Тутентшейн улыбался ей с таким нетерпением, словно именно ему здесь больше всех не терпелось пуститься выручать Миу. — А других способов нет, юный господин? — подобострастно озвучил сомнения Клео Луксор. — Ведь вам потребуется время, чтобы открыть врата в другой мир, и это сопряжено с большими… опасностями. А что, если мы попадём не туда, куда нам нужно? — Или не сможем вернуться обратно? — воскликнула Клео. — Нужен более надёжный способ! — Не существует более надёжных способов, чем открывать врата между измерениями жезлом Уаз! — обиженно ответил Тутентшейн и тут же схватился за свою драгоценную реликвию. К счастью, он не начал немедленно читать заклятия, поэтому Клео и Луксор медленно опустились на прежние места. — К тому же, я ведь не собираюсь делать это сразу! Сначала я сделаю несколько попыток… посмотрю, что по другую сторону врат… и, когда это окажется мир Сета, мы туда войдем. — «Когда»? — повторила Клео. — То есть, это измерение не единственное? — Ну конечно же, — с ноткой превосходства в голосе сказал Тутен, — поэтому я буду очень внимателен и осторожен, Клео, не считай меня ребёнком! Я ведь тоже хочу спасти твою подругу. Клео выдохнула. Хотя Тутен и пытался ее успокоить, это было практически бесполезно. — Хорошо, — сказала она, — мы можем тебе как-нибудь помочь? — Нет, — Тутенштейн покачал головой, — это может сделать только фараон. И на сей раз в его словах даже не было привычного пафоса.