Двойное дно

Казет и Сехем поджали хвосты, уши и когти и попятились в разные стороны. Стоило богу с неодобрением взглянуть в их сторону, как поджилки затряслись не только у них, но и у молчаливых слуг у богатого стола. Миу смотрела куда-то в пространство, её губы были крепко сжаты, а туманный взор расфокусирован. Кончиками пальцев она бесцельно водила по своему рукаву. Она единственная во всей зале не заметила, что бог хаоса и разрушений явно недоволен. Сет величественно распрямился и недовольно стукнул кулаком так, что блюда подпрыгнули. — И это, вы хотите сказать, жалкие рабы, — прогрохотал он, — вы приготовили для развлечений?! Казет трусливо закивал уродливой головой. Сехем, пребывавший в состоянии оцепенелого ужаса, всё-таки набрался храбрости и угодливо пробормотал тоненьким голоском: — Вовсе нет, о великий! Вовсе нет! Ваши смиренные слуги приготовили ещё море развлечений для молчаливого цветка пустыни… мы приготовили выступления на флейтах… и танцевальные номера самых красивых… — Чушь, — процедил Сет, — к чему моему цветку пустыни музыка, не услаждающая её слух? К чему ей завлекательные движения, которые лишь усыпляют внимание? Моему цветку пустыни нужно доказательство того, что покорил её сильнейший из сильнейших! Есть ли в ваших планах, — он грозно зыркнул на демонов, — сражения? Казет нервно закивал. — О, конечно, есть, разумеется, есть, о великий! — подобострастно воскликнул он и простёрся ниц перед владыкой. — И я сейчас же велю бойцам занять свои места, если владыке будет это угодно, о великий… я… немедленно… распоряжусь. Сет повелительно щёлкнул пальцами, и демоны засуетились. Роскошный стол убрали, слуги выстроились вдоль стен, потупившись и задумчиво ковыряя гладкий пол когтями и ногами — у кого что было. Сет бросил на Миу быстрый испытующий взгляд. Миу все ещё не проявляла никакого интереса к происходящему. Её нижнее веко чуть опухло и блестело. — Пошевеливайтесь! — грянул владыка хаоса, и Казет и Сехем заметались по опустевшему залу. Вскоре привели бойцов — всего около двух десятков. Некоторые из них выглядели совсем как люди, некоторые же практически не отличались от животных. Они несли с собой копья, огромные щиты заострённые кверху, боевые топоры и палицы. Казет и Сехем отделили шестерых бойцов наиболее свирепого вида от остальных, построили их парами и выставили в центре зала. Прочих они отогнали к стенам, где тут же боязливо расступились слуги. Они аккуратно, с тревогой и недоверием, посматривали на воинов. Сет снова повернулся к Миу. Та подпёрла голову руками, потухшими глазами глядя прямо перед собой. Теперь оба нижних века у неё опухли и покраснели. Белые пальцы равномерно теребили одежду. — Возрадуйся, о цветок пустыни, — гулким голосом потребовал Сет. Пол в зале был настолько чисто вымыт, что бог хаоса отражался в нём, словно на поверхности девственно чистого пруда. — Почтить тебя явились мои лучшие воины. Сегодня они будут драться в твою честь. Коли ласковые слова и нежные комплименты не в силах одолеть твою гордость, женщину такого склада, как ты, должна впечатлить мощь моего оружия. Миу вздрогнула и взглянула на Сета огромными глазами. На её ресницах зависли круглые большие слёзы. — Смотри, — приказал ей Сет и удобно устроился на высоком троне, расслабленно поглаживая плеть, которую сжимал в пальцах. Миу затаила дыхание и остекленевшими глазами посмотрела на воинов. Первыми в схватке сшиблись два мускулистых великана со звериными головами, чья кожа в свете ламп блестела, как пролитое масло. Воины сшиблись, как взбешённые быки, пыхтя и тесня друг друга, их ноги скользили по полу. Они развернулись, и оружие с грохотом и лязгом скрестилось. Казет, подпиравший одну из колонн с важным видом, издал ликующий вопль и метнул на Сехема торжествующий взгляд. Слуги напряжённо следили за боем. Великан, за которого болел Казет, оказался не промах. В считанные секунды он оттеснил противника почти в противоположный угол зала и триумфально вознёс свою тяжёлую палицу — но тут соперник вырвался, поддел врага и обрушил на пол так, что даже потолок издал глухую дрожь и заплясал. Слуги испуганно прикрыли головы. Сет перевёл испытующий взгляд на Миу. На её лице всё ещё ничего не отражалось — ни страха, ни волнения, ни даже удивления. — Отчего ты так холодна сегодня, цветок пустыни? — недовольно спросил он. — Храбрые воины бьются в твою честь, ради одной твоей улыбки они сражаются. Скажи же хоть слово победителю! Миу оцепенело сжала пальцы. Ее покрасневшие, припухшие глаза вдруг сузились, она неуклюже поднялась, повернулась к Сету и тихо сказала: — Простите, о великий, но я не могу смотреть, как одно живое существо калечит другое. Если вы хотите вызвать у меня улыбку, о грозный бог, пред силой которого склоняются царства, это жестокое развлечение не вызывает у меня ничего, кроме грусти. В воцарившемся молчании отчётливо было слышно, как из рук Сета выпала мощная семихвостая плеть.