Двойное дно

— Что? Что теперь? Казет и Сехем в ужасе дрожали, прижавшись к каменному полу. Каждый раз, как Сет гневался, у него из глаз извергалось пламя, из ноздрей — пар, от дуновения которого кожа слезала с костей, словно мякоть — с рыбьих костей, а его мощная фигура раздавалась и уходила под потолок, внушая трепет и ужас. Все прочие слуги, сообразив, что близится буря, давно сбежали и попрятались кто куда, но Казет и Сехем были преданнейшими слугами Сета и искренне этим гордились. Вот поэтому им и приходилось видеть господина в различных неприглядных состояниях — в том числе в состояниях, подобных этому. Сет одним взмахом руки сотворил маленькую песчаную бурю. Казета и Сехема подхватило с пола, как они ни цеплялись бы за отшлифованные плиты когтями и клыками, столкнуло друг с другом и вышибло ими, точно мячом, окно. Оба демона, визжа, скрежеща и дёргаясь от ужаса, повисли за окном, прямо под которым их ожидали не мягкие кусты, но отроги сумрачных и смертоносно опасных — наверное, даже для таких, как они, — скал. Казет и Сехем заскулили, словно избитые собаки. — Вы нарочно позорите своего господина и мешаете ему? — грозно вопросил бог хаоса и разрушений, и Казета с Сехемом плавно поднесло чуть ближе к скалистым отрогам. Сехем заплакал в голос, а Казет начал угодливо извиваться, выкрикивая: — Нет, хозяин! Совсем нет, хозяин, никак… о царственный владыка… как же ты мог подумать, что мы — нет, я, — имею хоть одну мысль о том, чтобы причинить тебе вред, боль или же разочарование? — Заткнись! — испуганно провыл Сехем и тоже залебезил: — О владыка, свет которого озаряет десятки царств! Мы всего лишь стремились сделать так, чтобы твоё могущество покорило неуступчивый цветок пустыни. Но как же мы могли предугадать, что девчонка окажется такой строптивой? — Правильно! — приободрился Казет. Песчаная буря занесла их обратно в зал и подвесила прямо перед горящими злобным алым пламенем глазами владыки. Сет таращился на них так, словно только они и оставались последними подпорками для его могущества, что осыпалось в прах и обращалось мягкой глиной, которой дрянная девица могла управлять по своему усмотрению (великая, как оба демона считали, дерзость с её стороны). — Мы ничего такого предугадать не могли, о мой повелитель, величественный и могучий, поступь которого подобна горному обвалу, а дыхание которого сжигает десятки деревень, — стал льстить Сехем, — всякая красавица была бы горда возлечь с тобой и усладить твою вечность краткими мгновениями своего земного существования. Но эта девчонка разбалована. Она строптива! — Высечь её, мигом полегчает, о владыка! Этот норов снимается хорошим бить… Демоны панически завизжали, когда новый удар песчаной бури впечатал их в пол так, что у них заныли кости и затанцевали в деснах клыки. Казет и Сехем снова начали скулить и кашлять, отплевываясь от пыли. — Да вы и в самом деле забыли о всяческом почтении! — громыхнул Сет. — Как смеете вы оспаривать и унижать мой выбор! — О владыка! — пискнул Казет, прикрывая голову лапами, — мы вовсе не имели намерения задеть ваши возвышенные тонкие чувства. О сияющий, если вы желаете добиться любви этой дев… девушки не силой, но лаской, так сделайте ей подарок. — Что? — в рычащем голосе Сета послышалось недоумение, и песчаная буря утихла. С пару мгновений демоны ещё пугливо тряслись и зажимали головы лапами, а потом Казет медленно выпрямился и прошептал: — Подарок, о великий. Женщины падки на подарки. Преподнесите своему пустынному цветку то, что ей по вкусу, и она рухнет к вашим стопам.

* * *

Миу в оцепенении сидела на кровати, сложив руки на коленях. То, что она видела в пиршественной зале сегодня, убедило её окончательно, что она не спит и что, увы, её похитил не человек. Она даже слабо понадеялась на собственное сумасшествие. Всё же, что ни говори, а вылечиться от безумия было проще, нежели сбежать от бога хаоса и разрушений, для которого убийства и жестокие сражения были не более, чем забавой, услаждающей его зрение во время трапезы. Дверь открылась — без всякого предупреждения. Миу, едва увидела, кто стоит на пороге, вскочила и попятилась. Сет снова явился в облике того докучливого туриста, но она сразу его признала. В руках бога разрушений был тонкий поводок, а лицо хранило строгое, мрачное выражение, словно он пришёл сюда убивать. Миу постаралась сделать глубокий вдох и успокоиться. Ей некуда было отступать, и в случае беды она должна была надеяться лишь на свои твёрдость и смекалку. — О цветок пустыни, — низким голосом изрёк бог, — я вижу, что мой приветственный пир расстроил тебя, а я не хотел бы причинять боль той, что владеет моим сердцем. Я искуплю свою вину перед тобой. Отныне он принадлежит тебе, и ты вольна делать с ним то, что пожелаешь. Он будет тебе стражем и другом. Это знак моего расположения к тебе, так что не отвергай мой дар. Миу остолбенела. Из-за спины Сета выступило огромное, чёрное, мускулистое существо с огромными красными глазами, выступило и уставилось на неё, тяжело дыша. Ростом существо было, наверное, практически с неё саму. «И это… — растерянно подумала потрясённая Миу, сжимая руки, — и вот это — это подарок?!» Ужас и растерянность захлёстывали её, будто волны свирепого моря.