Двойное дно

Клео, Луксор и Тутенштейн уже третий день бились над сложнейшей загадкой. Ни Гордиев узел, ни хитроумные вопросы Сфинкса не могли сравниться с ней в трудности. А они не были ни мудрецами, ни хотя бы величественными и нетерпеливыми воинами, хотя Тутенштейн упрямо доказывал, что он-то годен и покорять города мечом, и вершить судьбы половины, если не всего, земного шара. Клео вздохнула и побилась лбом о раскрытые ладони. Двухдневный недосып давал о себе знать. Она не могла спокойно лечь в кровать, зная, что здесь и сейчас, в неизвестном измерении, Сет держит её подругу. А никто даже не помнил о ней! Не имело смысла звонить в полицию и поднимать тревогу среди родственников. Полицейские не могли арестовать бога. А о том, что Миу когда-то существовала в этом мире, не помнили даже её собственные родители. Тутенштейн подошёл к делу с редкой для себя серьёзностью. Несмотря на то, что Клео и Луксор хором уговаривали его не чудить и обратиться за помощью к богам, он каждый день извлекал из гробницы жезл и принимался колдовать. Но у него ничего не выходило. Жезл стрелял молниями, извергал поток кипящей воды, однажды выпустил в воздух тучу обезьян, которых Луксор и Клео отлавливали ещё три часа (пока Уолтер бесстрашно и крайне ответственно отсиживался под столом и убеждал себя, что дикий грохот с этажа с мумией фараона ему только кажется). Жезл делал все, что угодно — только не то, что нужно. Но однажды ночью, когда Клео уже совсем отчаялась без сна и покоя, её разбудил громкий и отчётливый гулкий хлопок издалека. Она тут же подскочила к окну. На горизонте вспыхнул и тут же угас, как магический гриб, лопнувший под ногой, шквал насыщенно-розового света. — Тутен, — процедила Клео. В городке подобное мог совершить только он. Но Клео даже не успела добежать до музея: Тутенштейна она заметила на середине дороги. Накинув огромный пиджак, который забыл в усыпальнице профессор, он бежал прямо посередине проезжей части и улыбался так, словно совершил великое открытие. И Клео не стала его ругать. — Я открыл его! Открыл, открыл! — весело возвестил Тутенштейн. Он ловко добрался до Клео и повис у нее на руке. — Идём скорее! — Тутенштейн, — прошипела она, — ты же обещал, что не будешь делать это ночью! Этот свет было видно даже у меня из… Тутенштейн уверенно протащил её за руку в музей, и Клео примолкла. Они на цыпочках пробрались по просторному залу с прохладными полами, тени, свисавшие из углов потолка и изливавшиеся от дальней стены, впервые вызвали у Клео быструю дрожь в руках. И она — отдалённо — поняла, почему Уолтеру так страшно сидеть в музее по ночам одному. В конце концов, он-то понятия не имел, кто именно стоит за всеми странностями музея, а в его вечные страхи никто не верил. В усыпальнице Тутенштейна, вопреки обыкновению, мерцал слабый свет. Клео потрясённо замерла на пороге, маленький фараон суетливо юркнул вперёд и с торжествующим видом встал у изножья саркофага. Там, прямо в воздухе, от его коленей и до уровня шеи тянулась небольшая неровная прореха, похожая на рваную рану от когтей чудовища. Казалось, пространство схватили и резко дёрнули в разные стороны. Кругом прорехи чувствовалась лёгкая рябь. Клео озадаченно поморгала. За время знакомства с Тутенштейном она, конечно, привыкла ко многому, но такого не ожидала. — Что… — прошептала она. — Что это такое? — Портал между измерениями, — гордо объявил Тутенштейн. Он обошёл прореху сбоку и вдруг, не успела Клео вскрикнуть, запустил в неё забинтованную руку. Мгновением позже он извлек руку — в кулаке у него были уши зайца. — Правда, — тут его лицо немного омрачилось, — он ведёт не туда, куда нам нужно. Но, разумеется, это не проблема. Я овладел этим заклинанием и совсем скоро найду среди вереницы измерений то, что ведёт в страшное логово Сета, а тогда… — Но сколько их, этих измерений! — воскликнула Клео. — Миу нужно спасать немедленно! Тутенштейн, мы должны обратиться к другим богам, вдруг они помогут? Они не позволят Сету так своевольничать. — Как бы это сказать, — мягко вмешался Луксор, — Сет и раньше, когда о старых богах помнили и поклонялись им, своевольничал. Да и станут ли они нам помогать? Боги никогда не снисходили к боли одного человека. Но вот так протягивать руку в чужое измерение — это опасно, молодой господин, — поучительно обратился он к Тутенштейну, но тот только отмахнулся. — Это все не важно! Я могу открывать порталы днями напролёт! Поэтому я переберу их намного быстрее, чем ты можешь себе представить. Клео перевела взгляд с прорехи на сияющее лицо Тутенштейна. Она тяжело вздохнула и сжала кулаки. — Пожалуйста, Тутенштейн, — тихо сказала она, — я попрошу тебя о двух вещах. Во-первых, будь осторожнее. Во-вторых, пожалуйста, поторопись!