Двойное дно

Как достать то, чего не существует? Как узнать то, что никому не известно? Как выполнить приказ, который и величайшему герою не по силам? Все эти вопросы могут казаться неразрешимыми, если только вы не слуга. Тем более — если вы слуга Сета, это и многое другое мгновенно становится по плечу. Поэтому Казет и Сехем, хотя и были ошарашены внезапным гневом господина, и совершенно точно ошеломлены его непреходящей любовью, которая уже больше смахивала на болезнь, и расстроены тем, что, невзирая на охваченность светлейшим (вроде бы) чувством, Сет спуску не давал, как и раньше. Нет, пожалуй, он их гонял даже пуще прежнего. Поэтому демоны и помчались, теряя хвосты и последние остатки совести, обратно, в мир живых, который не так давно покинули, исполнять очередное задание, которое они себе представляли крайне расплывчато. Не было на свете таких вещей, на которые они не были способны. Во всяком случае, они так считали, пока не получили задание, подобного которому им в жизни ещё не поручали. Они могли бы быть горды или хотя бы воодушевлены, но сложность и непонятность этого задания искренне сбивала их с толку. И они бы не были так обескуражены, если бы у них было время всё обдумать и выработать стратегию. Но владыка Сет требовал результатов — и немедленно. — Я предназначен для того, чтобы яростным гортанным рёвом сбивать шапки песка с высоких барханов, — ныл Казет, пока демоны — две стремительные молнии — мчались над разморёнными жаром улицами сонного городка, — я предназначен для того, чтобы быть подспорьем и верным стражем своего господина. Но… выслеживать влюблённых? Разбираться в мелких человеческих чувствах? Сехем быстро покивал и едва разминулся в полёте с деревом. Демоны парили над огромным зданием музея: как обычно, здесь почти не было народа. Только на широких гладких ступеньках сидела, откинувшись на руки, молодая женщина с длинными чёрными волосами и смотрела в лазурное небо сквозь большие солнцезащитные очки. Изгибы фигуры у неё были превосходными и чётко обозначались даже под просторной хлопковой рубашкой и шортами. На боку у женщины висела сумка, из которой торчали блокнот и ручка, рядом с ней сидел, ссутулившись и закрыв голову руками, невысокий и кряжистый, как старый дуб, молодой человек при камере. Род их занятий сразу был понятен — журналистка и оператор. И, учитывая, как была одарена молодая женщина по части фигуры (а ещё и допуская, что личико под солнцезащитными очками окажется не хуже), можно было предположить, что этой-то парочке профессор не только даст интервью, но и сам покажет им свои владения. Короче говоря, у демонов было время всё как следует осмотреть. Казет и Сехем приземлились в тени деревьев справа от музея и шумно ударились оземь. Вспыхнул подозрительный малиновый свет, на который некому было обратить внимание: город будто вымер. Парой секунд спустя из-за дерева вышли два мужчины. Один был средних лет, с выдающимся пузиком и волосатыми подбородками, которых у него насчитывалось не менее трёх. В руках он держал кверху ногами фотоаппарат и часто одёргивал смешно короткую голубую юбку с простым запахом — мечту девочки-подростка. Другой был длинным, тощим, что фонарный столб, с непомерно длинной шеей и нечёсаными сизыми волосами, которые свисали на лицо, словно сосульки. Этот был, как полагается, в брюках и майке, но при громадном ожерелье в древнеегипетском стиле, которое болталось на нём, словно ошейник — на враз отощавшей собаке. Второй мужчина смерил спутника, который напрасно одёргивал юбочку, косым взглядом и прошипел: — Сехем, ты идиот. У тебя камера вверх ногами. — Заткнись! — буркнул Сехем и бросил попытки поправить юбочку. — Кому какая разница. Вскоре странная парочка взобралась по ступеням и медленно, внимательно озираясь, проникла в музей. Уолтер только вытаращил глаза и на всякий случай хорошенько их протёр, пока туристы проходили мимо. Охранник даже не заметил, что странные посетители не заплатили. Казет и Сехем пустились в одинокое странствие по залам. К счастью, они никого так и не встретили на своём пути, а потому пребывали в счастливом неведении, что смотрятся довольно странно. Откуда-то издалека раздавался деланый женский смех: это молодая репортёрша, кажется, уломала не особенно сопротивлявшегося профессора на экскурсию. — А почему именно сюда? — поинтересовался Казет, когда демоны вошли в египетский зал. — Почему не к ней домой? Сехем сделал глубокомысленный вид и вздохнул, словно поражаясь тупости товарища. — Во-первых, — сказал он, — здесь девушка пробыла больше всего времени. Во-вторых, она живёт Кеметом, стало быть, сердце её украл тот, кто тоже вскормлен его духом. А здесь, — он постучал длинным когтеобразным ногтем по витрине, за которой лежали черепки из Древнего Египта, — собраны руины Кемета. В-третьих, — он устало вздохнул, — господин не сообщил нам, откуда она приехала. — У-у, — провыл Казет. — Да, это имеет смысл. И кажется, будто я даже знаю, с кого нам начать. Демоны плотоядно ухмыльнулись и медленно, словно пустынные хищники на охоте, повернулись к своей жертве. Жертва, ничего не подозревающая, радостная и весело похихикивающая, вступила в озарённый солнечным светом просторный зал. Среди экспонатов под хорошо вычищенным стеклом, на вымытом до блеска полу стояли два странно одетых туриста с горящими алым пламенем глазами, и они, не говоря ни слова, вовсю смотрели на довольного, румяного, обаятельнейшего профессора, который как раз ввёл в зал свою спутницу — хорошенькую журналистку с очень густыми чёрными волосами.