Двойное дно

Профессор явно считал, что день сегодня задался. С утра он успел потешить своё самолюбие комплиментом, который ему сделала куда-то торопящаяся молоденькая газетчица, и добраться до музея, невзирая на жару, во всём своём блеске и великолепии. Профессору не давали покоя: ему за час позвонили три — судя по голосам, миленькие и молоденькие — репортёрши, которым была интересна мумия мальчика-фараона. Вот тут профессор по-настоящему порадовался своей находке: существо, которое раньше отпугивало работников и, по правде сказать, его самого немного страшило, оказалось настоящим магнитом для журналистов. И, что куда лучше того, мумия манила их прекрасную часть — всю как на подбор юную, смешливую и бесконечно очарованную остроумием профессора, его авторитетом и, конечно, импозантностью и статью настоящего льва, повелителя музеев и властителя пыльных обломков истории. Короче говоря, профессор, сопровождая репортёршу в зал с египетскими экспонатами, явно не ожидал — да и не хотел — наталкиваться там на двух туристов откровенно нелепого вида. Они портили всю картину и — почему-то, — кажется, оставляли неприятное впечатление не только о музее, но и о Египте и, что хуже всего, о самом профессоре. Он застыл на пороге. Профессора посетила странная мысль: ввести ценз на вход, что-то вроде «чрезмерно уродливым и странно одетым вход воспрещён». Увы, тогда, скорее всего, ему пришлось бы избавиться от Уолтера. А Уолтер был неплохим охранником: во всяком случае, он был согласен работать ночными сменами, потому что ему всё равно нужно было где-то смотреть телевизор, заедая патетические моменты мороженым. Только, конечно, такое ограничение профессору никто не позволил бы внедрить. Тут же посыпались бы иски от оскорблённых — как им бы, разумеется, ложно подумалось — несправедливо граждан. Так что профессору пришлось с унынием отвергнуть эту мысль. Чтобы репортёрша не сбилась с толку, он резво, как студент первого курса, провальсировал между девушкой и двумя странными типами у витрины. Профессор понадеялся, что достаточно успешно закрывает обзор. Во всяком случае, он явно был намного интереснее двух сумасшедших, которые ни с того ни с сего решили приобщиться к святыням. Девушка устремила на профессора пристальный взгляд, и ему показалось, что она кокетничает. Нет, не показалось — она точно кокетничала, уж этот-то взгляд из-под полуопущенных ресниц он отлично знал! Профессор гордо расправил плечи, выкатил грудь колесом и попытался принять наиболее бравую позу, что по-прежнему закрывала бы двух странных типов на заднем плане. — И да, кстати, — заговорил он, улыбаясь. — У нас здесь собрана замечательная коллекция египетских экспонатов… И вы получите прекрасную возможность их осмотреть, — профессор поспешно отступил вправо, закрывая самого уродливого из вторженцев, толстого типа в нелепой подростковой юбочке, — как только… как только я покажу вам жемчужину моего музея. Это место… о-о, — профессор подмигнул, — овеяно тайной и легендами. Репортёрша улыбнулась — как хищница среди полей. И профессор был бы рад ослепить её своим обаянием, если бы только два урода сбоку не подвинулись ближе, явно заинтересованные. — Пройдёмте, прошу, — быстро сказал профессор и проворно метнулся через зал. Заворожённая репортёрша и унылый тип с камерой двинулись следом. Два уродливых типа, увы, тоже шли следом. Они двигались на некотором расстоянии, как растрёпанный хвост лисы, побывавшей в капкане. Их внешний вид можно было охарактеризовать как бескрайне жалкий и по-настоящему богомерзкий — вблизи они смотрелись даже более неуместно и унизительно, чем издали. Профессор подавил раздражённый вздох и лихо завернул за угол, надеясь, что убогие отстанут. Репортёрша недоумённо похлопала глазками. У профессора защемило в груди. «Нет-нет-нет, не сейчас, только не сейчас!» — отчаянно взвыл он про себя и постарался заговорить светским тоном, не обращая внимание на острую нехватку воздуха в груди. — Эта мумия — загадка из загадок. Это ребёнок, но есть предположения, что он успел побывать на троне. Он совершенно точно мёртв — мертвее быть не может, — срывающимся голосом захихикал профессор, — но многие, кому доводилось стеречь эту мумию по ночам, жаловались на странные скрежет, скрип и грохот, исходящие из гробницы… Глаза репортёрши засияли ещё веселее, даже унылый парень с камерой приободрился. — Ой! — кокетливо воскликнула она. — Как интересно! — Интересно? Слишком мало этого слова! — патетически воскликнул профессор. — Это захватывающе! Хотя, конечно, совершенно необоснованно, необразованные люди, привыкшие пугаться детских страшилок, принимали за буйство мумии… По коридору пронёсся резкий ветер. Профессор затормозил. В мгновение ока его сердце подлетело к горлу и чуть не остановилось: ветер был слишком холоден для его жара. А ещё он просто не мог дуть в запутанном коридоре, лишённом окон. Репортёрша радостно завизжала. Парень с камерой освободил руки и похлопал в ладоши, его лицо сияло интересом. Несомненно, они расценивали это как замысловатые спецэффекты, подстроенные профессором, чтобы подогреть интерес к музею. Оператор быстро включил видеосъёмку. — Ой, профессор, — игриво заговорила репортёрша, — что это такое? Как вы можете объяснить этот необычный порыв ветра? — Это… просто… сквозняк. — Упавшим голосом произнёс профессор. Чернота коридора впереди, ведущая к треклятой мумии, вдруг вызвала в нём настоящий ужас. Он нервно оглянулся за плечо. Толстый и тонкий уроды в нелепых костюмах тоже пропали: кажется, сообразили, что к этой мумии ходить не стоит. — Эм, леди, у меня ещё много интересных историй, которые я хотел бы вам рассказать. Прошу, пройдёмте в мой кабинет. Я… — Нет-нет, — капризно сказала репортёрша и вздёрнула бровь. — Сэр профессор, я настаиваю на том, чтобы увидеть мумию. Вы рассказали столько всего интересного… Что она сказала дальше, профессор не услышал. Новый порыв ветра и странного, чуть слышного мягкого скрежета, будто когти тигрицы проходились по мрамору, полностью поглотили его внимание. Он с трудом сглотнул и напряжённо сжал ноги. Ему очень не хотелось, чтобы репортёрша увидела, как он дрожит, но куда сильнее ему хотелось бы просто сбежать отсюда… подальше. — Полагаю, нам действительно стоит… — Профессор, я могу обидеться, — вздохнула репортёрша. — А мне очень хотелось бы снять сюжет о вашем музее, понимаете? Теперь в её голосе звучал арктический холод. Бедняга-профессор слизнул пот над верхней губой и собрался с последними силами. Увы, но они покидали его стремительнее, чем он ловил их крохи. Чернота коридора, казалось, приблизилась и стала ещё гуще. — Д-да, — пробормотал он. — Так… прошу… И тут пасть коридора как будто содрогнулась, распахнулась, наползла на них и издала отчётливые, громкие два слога: — Хи-хи. И в то же мгновение на стенах погас свет.