Двойное дно

Чертоги бога были просторными. Нет, они были невообразимых размеров. Казалось, будто дворец Сета один вмещает в себя целое царство. Бог приказал Миу хорошенько отдохнуть, чтобы наутро быть готовой преодолевать большие расстояния и удивляться без конца. Миу не думала, что ее хоть что-то могло теперь удивить, но н смела перечить. В конце концов, она и так уже слишком часто вызывала гнев злого божества и не могла более рисковать его расположением. Если для того, чтобы выбраться отсюда и вновь встретиться с близкими, нужно было притвориться покорной, она согласна была пойти на эту жертву. Рано утром Миу разбудили две молчаливые прислужницы и нарядили ее в простую, легкую и свободную тунику и сандалии. Сет разрешил взять Чака с собой, поэтому Миу захватила и пса. Когда рядом был хоть кто-то преданный и надежный, ей не так страшно было рядом с божеством. Чак совсем не возражал против прогулок: ему наверняка ужасно прискучило сидеть в просторных покоях, поэтому, как только Миу выпустила его в коридор, он с радостным повизгиванием начал описывать около нее круги, задирать морду к небу, блестеть глазами, вилять хвостом и всячески демонстрировать свои восторг и благодарность. Миу, напротив, тревожилась. Однако тревога сменилась изумлением, когда в просторном зале, куда ее вывели Чак и все те же две молчаливых служанки, она увидела Сета в образе достопамятного египтянина и… огромный планкин. У передних ножек паланкина трусливо мыкались Казет и Сехем, кажется, они совсем не были довольны тем, что им придется это нести. Миу изумленно показала на паланкин пальцем и спросила: — О щедрейший господин, мы выйдем из твоего чертога? Внутри нее теплилась слабая надежда, что да. Она уже давно не вдыхала вольного воздуха и не видела яркого неба и солнца, не забранных в тюрьму стен и окон. Но Сет отрицательно покачал головой. — Мой чертог велик, моя царица, — сказал он с нескрываемой гордостью, — хотя я велел одеть тебя легко и удобно, ты утомишься, если пойдешь пешком. Паланкин понадобится тебе, чтобы восстановить силы. Миу изумленно вскинула брови. Она не считала себя слабой или легко утомляющейся. В конце концов, одно палящее лето за другим на раскопках приучили ее переносить высокие температуры, прокаленный воздух, смирили с вечным стоянием на коленках в пыли и песке и долгими переходами по скользким барханам и стершимся каменным тропкам. Однако оан вновь не стала спорить. Настояла лишь на одном — чтобы бог разрешил ей идти пешком столько, сколько она выдержит. И Сет не стал отказывать. Сначала Сет показал ей длинную анфиладу одинаково просторных и безликих комнат, заполненных сидячими и стоячими статуями самого бога различной величины и замысловатыми полотнами, комнаты, забитые столами с яствами, комнаты, где толпились музыканты, комнаты, в которых не было ничего, кроме изображения Сета в монолитном камне и его же алтаря. — Поражает ли это твой разум, о любопытнейшая из неприступных? — вкрадчиво поинтересовался у Миу бог, когда анфилады комнат остались у них за плечами и они медленно спустились по длинной и широкой лестнице в молчащий полукруглый зал. В этом зале, на удивление, Сет был всего один — живой, с нею рядом, а откуда-то тянуло живительной прохладой и влагой: видимо, тут был бассейн или искусственный пруд. Миу едва удержалась, чтобы не повертеть головой. — И не устали ли ваши ноги, моя госпожа? — тихо спросила одна из служанок, которые привели Миу к богу. — Нет, благодарю, — вежливо ответила та и обратилась к Сету: — О гостеприимнейший из наводящих ужас, твои комнаты пышнее, чем о них говорят легенды, а твое великодушие достойно тысячи баллад и памятных стел. Я благодарю великого Сета за то, что показал мне свои чертоги. Сет фыркнул и озорно блеснул глазами. — О, это еще далеко не конец, чаровница! — звучно объявил он и хлопнул в ладоши. — Идем со мной. Бог вывел Миу именно туда, куда ее все время тянуло — к источнику приятной прохлады и влаги, которым оказался небольшой пруд с зеркально чистой водой, застывшей так, что казалось, будто этот пруд нарисован. Казет и Сехем почему-то сблизили головы и нервно стали переминаться с лапы на лапу. Пруд расстилался прямо перед ними, и где-то вдалеке, за аркой из стройных и строгих бледных колонн, лежали уступы резко очерченных ступеней. Миу задумчиво взглянула на паланкин. Ноги у нее еще не болели, но уже начинали напоминать о том, что пора бы сделать перерыв. Только Миу не собиралась останавливаться, пока Сет не велел бы этого делать. В ней начинал разгораться азарт. Конечно, бессмысленно было соревноваться с богом, но он отнюдь не казался уставшим, и Миу почувствовала бы себя снова проигравшей, снова униженной, снова скованной, если бы попросила время, дабы сесть в паланкин. «Ну уж нет, — подумала она и расправила плечи, — я давно не гуляла. Похожу еще. Не может же его чертог быть таким огромным, чтобы я не сумела его обойти?» — Я восхищаюсь красотой этого пруда и мудростью и искусством архитектора, о божественный, — заговорила Миу, чтобы выгнать из головы навязчивые мысли о паланкине, который соблазнительно покачивался у нее за спиной. — Как тихо и спокойно это место! Если бы великий дозволил, я с радостью бы проводила здесь время за чтением. Сет вдруг рассмеялся и встал на бортике у самой тихой поверхности пруда. — Спокойно? — усмехнулся он. Это обманчивое впечатление, госпожа моего сердца. Этот пруд — страж моих владений наравне со многими моими слугами. Смотри! Он вдруг трескуче хлопнул в ладоши, и пруд всколыхнулся. Казет, Сехем и несколько слуг завизжали, бросили паланкин и кинулись прятаться у Миу за спиной. Чак грозно зарычал и заслонил ее собой. Миу, совершенно растерявшаяся, так и замерла с открытым ртом и потерянно раскинутыми руками, когда из неизведанных загадочных глубин пруда вдруг изверглись четыре блестящих, громадных, откормленных крокодила с хищными янтарными глазами и хвостами что тараны и улеглись перед Сетом. Сердце отбивало дробь у Миу в груди. — Это стражи моего дворца, — повернувшись к ней, Сет одарил Миу небрежной улыбкой, — но не бойся, они не причинят тебе вреда. Идем за мной. Он щелкнул пальцами, и над прудом протянулся, словно сотканный из пустоты, легкий подвесной мост. На сваях моста покачивались в небрежном танце колокольчики, и их тонкий перезвон звучал, точно пение пастушка на лугу. Сет пошел по мосту первым, уверенно подняв голову, Миу, чуть помявшись, пошла следом. Казет, Сехем и слуги с явной неохотой взвалили на себя тяжелый паланкин и, опасливо косясь на крокодилов, поплелись следом. Один из крокодилов прищурил хищные глаза и щелкнул челюстями у самой лапы Сехема, и Чак, который сопровождал слуг, грозно рявкнул и ударил крокодила прямо по чешуйчатой морде. Сехем испуганно покосился на пса и монстров, шевельнул губами — но так ничего и не сказал. В следующем зале, напротив, было жарко, словно в полдень в сердце пустыни. Здесь даже ревел, как голодный зверь, пронзительный сухой ветер. Миу едва не свалилась с ног под его порывами, ее снесло едва ли не вплотную к Сету — лишь великими трудами ей удалось удержаться от него на почтительном расстоянии. — По нраву ли тебе этот простор, мой царица? — перекрывая рев ветра, потребовал ответа Сет, и Миу крикнула: — Он восхитителен! Под ногами у нее шелестели кучи вязкого золотистого песка. «Как же все это поместилось в одном дворце?» — растерянно подумала Миу и покосилась на Казета, Сехема и слуг. Вокруг носилось столько мелких песчинок, что она едва угадывала их фигуры, хотя они стояли совсем близко к ней. — У этого простора тоже есть свои стражи, — горделиво заявил Сет и протянул руку. Из куч песка то тут, то там проклевывались блестящие темные панцири — скорпионы, которые стекались к их ногам полчищами, изогнув длинные хвосты со смертоносными жалами. — Но они не обидят тебя, мой цветок пустыни. Все они знают, что ты уже их властительница, что ты вольна распоряжаться ими так, если бы ты была мною. И все же Миу кралась мимо скорпионов едва ли не на цыпочках, брезгливо нащупывая опору ногой. Если что-то в пустынях она и ненавидела, то скорпионов. Еще ребенком Миу слышала о них немало страшных сказок, а однажды даже увидела своими глазами. как одного из туристов ужалил скорпион. С тех пор она подбирала закрытую обувь на толстой подошве, если бывала в Египте, и внимательно смотрела по сторонам. Сейчас, пробираясь следом за Сетом, она думала не столько о том, как устали ее ноги, а о том, как насмешливо и жалко они открыты всем местным опасностям. Но Сет не солгал: скорпионы и впрямь почтительно посторонились перед ними, пропуская в новый зал. Здесь было приятно холодно после рева жаркой стихии за спиной, и кругом них опять простирался знакомый камень, знакомые гладкие ступени. Они вели вниз, в небольшую комнатку с затейливо украшенными стенами. У самого входа в комнатку стояли две небольшие скамейки. Чак, едва подбежал к одной из них, тут же взгромоздился сверху и опустил голову на лапы. — Оглянись по сторонам, — посоветовал Миу Сет и упер руки в бока, — но не увлекайся слишком, ибо тебя ждет еще много… — Неужели я вижу это? Неужели я это вижу?! — перебила его Миу, забыв о всякой почтительности, и бросилась к шероховатым стенам, покрытым изящной резьбой иероглифов. Едва она вчиталась, едва она всмотрелась в эти строки, как забылось все — и Сет, и паланкин, и Казет и Сехем, и Чак, и даже собственное пленение. Она не видела, как бог разрушений у нее за спиной опустил растерянный взгляд на своих рабов. Одна из служанок Миу тут же простерлась перед богом по полу, но другая оказалась смелее. Заговорщицки приложив ладонь ко рту ребром, она прошептала: — Разве же этот подарок должен покорить нашу царицу? Удача улыбается отважным, мой господин!