Двойное дно

Но служанки ошиблись. Миу Вандервилль понравилась стела. Но не бог зла и разрушений, который битый час стоял на широких ступенях и смотрел, как девушка радостно читает древние письмена и сосредоточенно хмурится. Сет мало внимания обращал на время: для богов оно текло иначе. И именно сейчас он это почувствовал — когда увлеченная письменами девушка так и не обратила на него внимание, хотя у него уже затекли ноги. Это было крайне странно для могучего божества. Поэтому Сет решил сесть — величественно — в сторонке и понаблюдать за восторженной царицей. После такого подарка любая должна была ответить «да». — Каков теперь будет твой ответ, о моя владычица? — поинтересовался Сет, когда его слуги стали сползать по стенам на пол и делать усталые глаза. Миу оторвалась от стелы и чуть удивленно обернулась. Морду повернул и Чак, и в этот момент на его морде мелькнуло по-настоящему осуждающее выражение. Девушка явно не расслышала Сета, поэтому он повторил: — Каков будет твой ответ на зов моего сердца? Глаза Миу немного прояснились, и Сету стало вполне очевидно, что этот вопрос вряд ли стоило задавать. Она покачала головой и вздохнула. — О мудрейший бог, тебе открыты сердца людей и таких же могучих существ, как ты. Перед тобой падали ниц цари и другие боги. И ты снизошел ко мне, устраивая пиры в мою честь и показывая свои владения, чудесам которых нет границ. Это великая щедрость и благородство, о грозный повелитель хаоса. Я осознаю, сколь я мала и слаба перед твоими силами. Конечно, ты можешь меня заставить стать твоей царицей, но полюбить — нет. А я не могу любить того, кто уже связан браком. Миу смотрела едва ли не мрачно. Кажется, для нее это было последним аргументом. Взгляд Чака словно призывал: «Не надо. Не сейчас. Ее народ…» Но Сета мало интересовал какой-то непонятный народ, о котором он во дни своего расцвета и не слыхивал. Слуги доложили ему, что его царица была выхвачена из чуждого ему племени, звавшегося достаточно длинно и вычурно — американцы. У американцев был иной уклад жизни, они не верили в блистательных богов Египта и даже своему богу… или богам (несмотря на все объяснения Казета, Сет так и не понял всех тонкостей чуждой религии) не приносили жертв. Сватовство и свадьба в эту чудную эпоху, в этой непонятной стране были совсем иными. Но Сет пока еще не пытался выяснить, какими именно. Когда женщина в упор посмотрела на него и вздернула нос, бог неожиданно растерялся. Потому что понял, что в погоне за крупицами знаний об этой чарующей женщине он упустил самое главное: он не узнал ничего о том, что ее окружало, какой ее растили, какими были герои и злодеи ее мира. Зная, во сколько она засыпает и когда любит вставать, зная, что у нее аллергия на пыльцу и шрам под левой коленкой, он как будто упустил нечто более важное. Для бога это была непростительная ошибка. Ведь кто, как не он, в былые времена с радостью наблюдал за раздорами египтян и диких племен? Он допустил просчет. Он был уверен, что разногласия между людьми не имеют никакого отношения к богу. Но эта пленительная женщина считала иначе. И вряд ли он смог бы ее переубедить. — Вот как? — хмыкнул Сет. — Что же в этом так страшит тебя? Девушка облизнула губы и опустила голову. Не глядя ему в глаза, она отчеканила: — Не гневайся, о всеведущий Сет! Но я скажу тебе правду. Страшит меня то, что клятвы в любви окажутся зыбки. Что нет никакой любви в твоем закаленном сердце, могучий. Ведь мало любви проявляет тот, кто делит сердце с многими. Как ни было бы оно велико, разве не буду я желать всегда половины, а не четверти? Не буду ли страшиться, что держу в руках еще меньшее, а в руках другой — большее? Разве нет у меня оснований бояться, что однажды и эту малость у меня отнимут? — она сделала паузу и громко выдохнула. Сет все еще молчал, не зная, как ей отвечать, отвечать ли? Она продолжила: — Если эти слова оскорбили тебя, великий, я встану на колени и попрошу прощения. Я не помышляла гневить тебя, а думала лишь о том, как быть с тобой искренней, ведь ласковая ложь — пусть и сладкое, но опасное кушанье. Однажды туда может попасть примесь правды. Девушка подняла голову. Она все еще не смотрела на Сета, только ему под ноги. И очевидным становилось, что заговорить теперь должен он. Сет поднялся, но к девушке не пошел: она вздрогнула, когда он шевельнулся. Поэтому он застыл подальше, чтобы она не подумала ничего дурного, и медленно заговорил: — Коли тебя тревожит Нефтида, то я развею тучу над твоим сердцем, красноречивая чаровница. Коли ты боишься, что в твоих руках будет четверть моего сердца, а то и меньшее, твои страхи должны сейчас же исчезнуть. В руках Нефтиды никогда не было моего сердца, потому, что она не желала его. Девушка пробормотала: — Боль отвержения… — И ее сердца в моих руках не бывало тоже, — размеренно продолжал Сет. Слуги и даже Чак молчаливо посторонились: они словно сообразили, что этот разговор — не для их ушей. — А знаешь, кому она понесла свою любовь и преданность? Знаешь, на чей алтарь положила то, что я хочу видеть в своих руках, когда я с тобой вместе? Девушка молчала, краснея и переминаясь с ноги на ногу, так что Сету и без слов было понятно, что она знает. Тем не менее, он сказал: — Она отдала свои сердце, верность, преданность и помощь тому, кто всегда был слишком далек от повелителя песков и хаоса. Осирису, который и ныне далек от нас, даже еще дальше. Он держал в своих руках сердца божественных сестер, как и держит поныне. Ноги Нефтиды давно уже не бывало в моем царстве. Она не стремится чувствовать себя здесь хозяйкой, а мои пески и ветры ей безразличны. Мои гады ползают, летают и бегают во владениях, за которыми не присматривает царица, мои хоромы не знают ее облика. Спроси у моих стражников: какова богиня Нефтида? Каковы черты ее божественного лика? Но мои тупоголовые стражники не ответят тебе не потому, что скудоумны, но потому, что не видели Нефтиды на моих землях уже многие тысячелетия. Когда нога Нефтиды ступала в мои покои? Тогда, когда весь этот мир выглядел иначе, когда боги ходили среди людей и творили чудеса. Когда Нефтида покорялась своему супругу и была ему рада? Того и я не помню, потому что этого не было. В этом чертоге лишь одна хозяйка и царица, и это — ты. Сет все-таки отступил от своей загадочной царицы. Она не следила за ним взглядом: казалось, она что-то всерьез и скорбно обдумывает. Сету тоже вдруг захотелось побыть от нее подальше. Подальше от кого бы то ни было. Когда он кликнул слуг и велел им отвести Миу Вандервилль обратно к ней в покои, девушка повиновалась молча и как-то безжизненно. Сет даже не вспомнил, что хотел в третий раз повторить свой вопрос. Не так он планировал завершить сегодняшний день.