Двойное дно

Миу сидела на постели и смотрела на свои руки. Сколько времени так уже миновало, она не знала. В покоях, которые ей подарил Сет, не было часов, только песочные. Но Миу уже и забыла, когда она переворачивала их в последний раз. Чак лежал рядом на кровати, положив морду к ней на колени, и тоже как будто всерьез размышлял. Миу погладила его по голове и вздохнула. Это ни капли не помогло отвлечься от неприятных мыслей. «Почему я вообще должна чувствовать себя виноватой? — строптиво спросила у себя Миу и стукнула кулаком по постели. — Почему у меня такое тяжкое чувство, будто я заговорила не о том и нанесла… оскорбление? Ведь я же знала, знала, читала все эти мифы, могла бы и догадаться, что богиня Нефтида не любит своего мужа… и что его это огорчает. Но, — Миу попыталась приободриться, — в любом случае, это не дает ему права похищать меня! Не дает ему права делать меня своей второй женой без моего согласия! Конечно, все это очень грустная история, и лучше бы мне было придумать какой-то другой аргумент, но…» Спасительное окончание мысли так и не пришло на ум, и Миу удрученно ссутулилась на постели. Чак приподнял уши и слабо заворчал, как будто сочувствуя. Рука Миу утонула в его жесткой черной шерсти. Она все равно чувствовала себя виноватой. Чак приоткрыл глаза и издал настороженный рык. Миу тут же выпрямилась и сделала недоступный царственный вид. Она не хотела беседовать ни с кем из демонических прислужников, которых наверняка подослал к ней Сет, благо что и поговорить с этими прислужниками было особо не о чем. Но вместо горничной со звериной головой или набивших оскомину фальшивым угодничеством Казета и Сехема в комнату вошел сам Сет. Как и при их первой встрече, он был в облике египетского туриста, разве что одет в царские одежды. Миу склонила перед ним голову и обреченно пробормотала ритуальное приветствие. Чак у нее на коленях тут же затих. Но она не успела договорить привычный речитатив до конца: Сет поднял руку, и следившая за ним исподлобья Миу тотчас умолкла. Сет смотрел на нее необычно: серьезно и как-то… «Не думаю», — приказала себе Миу и попыталась послушно встать перед богом, но он жестом остановил ее опять. Миу в совершенном непонимании застыла на постели. — Я не желаю слышать от тебя формальные приветствия и видеть весь церемониал, к которому привык и который мне прискучил за эти тысячелетия, — медленно произнес Сет. — Цель моего визита иная. Он сделал паузу, испытующе глядя на Миу так, словно хотел от нее что-то услышать. Но Миу была совсем сбита с толку и предпочла промолчать, чтобы не наделать глупостей. Ее рука автоматически впилась в густую шерсть Чака, и пес напряженно застыл у нее под локтем. — Я показал тебе все чудеса моего мира и поделился многим из того, что недоступно смертным, — сказал Сет и сделал к ней маленький шаг. — Этого могло бы быть достаточно, чтобы любая другая, смертная или богиня, пала к моим ногам. Но ты все еще горюешь, дерзишь и упрямишься, и я мог бы счесть, что у тебя дурной характер, если бы долгие дни и ночи, что я наблюдал за тобой, не показали бы мне обратного. Я прихожу к выводу, что страна, откуда ты родом, и люди, среди которых ты росла, мне понятны мало, потому мне так трудно с тобой. — Не гневайся, великий, — вздохнула Миу, — увы, но боги и люди — существа разной природы. Им тяжело понять друг друга. — Тогда, — решительно заявил бог, — расскажи же мне о том, что мне не понятно. Расскажи мне все о своих родных местах так, как рассказал тебе о своих чертогах я. Миу покачала головой. Это было слишком странно, чтобы она могла понять, что именно происходит, и слишком необычно. Она не знала, сколько времени уже томится в этих золотых застенках, но с тех самых пор, как сюда попала, не прекращала недоумевать, бояться и даже ненавидеть. Она читала много мифов, легенд и историй о былых жестоких временах, чтобы иметь представление о том, как именно порой покоряли несговорчивых красавиц, и порой ее мутило, когда ей казалось, что она уже в миллиметре от той самой опасной черты или даже более жуткой — черты смерти. И среди этого ужаса, боли и растерянности незыблемейшим ориентиром, как ни странно, был сам Сет. Старательно украшая его непонятный образ все большими страшными подробностями, она с облегчением находила какую-то стабильность и ясность в своем заточении. Сет украл ее просто потому, что был чудовищем — ах, как просто и легко это все объясняло! Но сейчас, когда Сет впервые заговорил с ней о ней самой, когда Сет казался совсем не таким, каким она его видела на экскурсии, в пиршественной зале и даже на фресках в своем родном мире, он почти походил на человека. И его было почти что жаль. Это путало и пугало. Сет возвел на Миу тяжелый взгляд. — Так ты не хочешь говорить, — заключил он мрачным голосом, в котором отчего-то эхом отдалась неуловимая обида. — Но ты все равно это сделаешь. Или я узнаю все сам. — Подо… Но за Сетом уже захлопнулась дверь. Миу растерянно рухнула обратно на постель, с которой едва успела приподняться, и обхватила голову руками. Теперь она чувствовала себя еще более виноватой. Ей даже было стыдно.