Двойное дно

Еще долго слова Сета не позволяли Миу расслабиться. В особенности потому, что грозный бог оставил ее в покое. И то ли дело было в том, что времени действительно прошло немало, то ли в ее восприятии, но ей показалось, будто непредсказуемый повелитель Хаоса не одарял ее своим вниманием не меньше недели. Молчаливые служанки с головами разнообразных пустынных животных исполнительно навещали Миу утром, днем и вечером, причесывали ее, умащивали тело и наряжали в легкие и струящиеся льняные наряды и водили в ту самую пиршественную залу. В зале постоянно играла негромкая древняя музыка, хотя самих музыкантов не было видно, и время от времени прибегали какие-нибудь демоны и предлагали развлечь свою госпожу пантомимой, шутками или магическими фокусами. Но Миу почти не обращала на них внимания. Она была слишком поглощена своими странными чувствами и не менее странными планами, которые навязывались на ее голову. Ее не радовали даже прогулки в открытом дворике с Чаком, всегда утром и вечером после трапезы. И не только потому, что в этом дворике, видимо, по личному приказу Сета, ее всегда сопровождали дюжие охранники с оскаленными клыками и свирепыми багровыми глазами. Просто было слишком тихо, и Миу это беспокоило. Прежняя навязчивость Сета и эта тягучая тишина вместе как будто не складываись, словно она собирала головоломку, из которой выпал очень важный кусочек. Все от безделья, — решила Миу на седьмой день и, вооружившись храбростью, отправилась в тот самый зал со стелами, который ей показал Сет в день неудачной экскурсии. Сейчас с ней напросились пойти Казет и Сехем. — О независимая и непокорная царица, не гневайтесь, — умильным голосом попросил Казет, сверкая глазами, — но мы — твои вернейшие слуги, какое омерзение ни внушала бы тебе гнусная оболочка этого смерда, — он ткнул когтем в сторону Сехема, — и не менее гнусное сердце, сокрытое внутри нее. — Эй! — возмутился Сехем и пинком сшиб Казета на пол. Миу устало смотрела на двух демонов и пыталась придумать какую-нибудь вежливую отговорку. Однако тут ей в голову пришла мысль получше. «Сет наверняка ко мне охладел и теперь отпустит домой, — подумала она, жестом останавливая сцепившихся демонов, — но было бы невежливо расставаться в дурных отношениях. В конце концов, он бог, и мне не хотелось бы, чтобы он отпустил меня, не вернув моим близким воспоминания обо мне, или еще как-нибудь испортил мне жизнь на земле… Нужно помириться. Да это просто было бы вежливо. Я смогу понять, как лучше себя вести, если узнаю о Сете как о личности, а не как о персонаже легенд и мифов. А его слуги мне в этом очень помогут». Так что Миу, к вящей радости неугомонных демонов, согласилась, чтобы они ее сопровождали. Казет начал подскакивать на собственном заду, как резиновый мячик, а Сехем высунул язык и обмотался им в три слоя. Миу стерпела это неприглядное зрелище и повела демонов за собой. Она обладала неплохим чувством ориентировки и быстро добралась до заветного зала со стелами. По дороге Казет сыпал идиотскими шутками, а Сехем то свистел, то ревел, то пытался подражать голосам различных животных и людей. Под высокими сводами его вопли отдавались неестественным эхом. — А потом я говорю ему: ату, ату его! — Чтобы покорить девушку, нужно иметь лишь два достоинства: суровое лицо и взгляд как у барана. — Что больше всего нравится повелителю Сету? Власть и жестокие разрушения… Тут Миу не стерпела и все же уточнила: — Только ли это? Казет задал Сехему пинка, тот поскользнулся и весьма кстати растянулся перед Миу в поклоне. Они стояли на ступенях, спускающихся к гряде стел. На вершинах огромных монолитов дробился неестественный желтоватый свет, в лучах которого все, даже собственное тело Миу, казалось щедро облитым маслом. Сехем приподнял нос от пола, задней лапой сшиб Казета на пол и фальшиво смиренным тоном добавил: — И, конечно же, наша госпожа царица. Вот три слабости великого Сета. Никто не знает его лучше меня, даже он сам. — Заткнись, несчастный! — рыкнул Казет и навалился на Сехема сверху, делая вид, что душит его. Этот цирк не стерпел уже серьезный Чак. Пес остановился рядом с демонами и одним ударом лапы пришпилил к полу обоих. И Казет, и Сехем задергались и зашипели, но так и не сумели вырваться. Миу обошла демонов по дуге и спустилась к стелам. «И зачем я только взяла их с собой? — посетила ее мозг отстраненная мысль. — Уверена, что они не сказали бы мне правды, даже если бы знали. И разве же они вообще могут что-то знать? — Миу остановила на Казете, Сехеме и Чаке усталый взгляд через плечо. Чак разбросал драчунов в стороны и встал каждому тяжелой лапой на грудь. Сехем сыпал ругательствами и угрозами, Казет скулил и обещал построить «божественному псу царицы» личный храм, где будет воскурять благовония каждый вечер, если только Чак его отпустит. — Это уж вряд ли!» Миу остановилась у одной из стел и прижала к ней палец. Стела была много выше ее роста, но исписана — от начала и до самого нижнего края — древними иероглифами, глубоко погруженными в камень. Эта история рассказывала о заре жизни древнего бога Сета, о тех далеких седых временах, когда его брат был жив, когда сам Сет был защитником солнца, не растленным неумолчной жаждой власти и завистью к Осирису. Миу читала, сощурившись и задрав голову, она не чувствовала ни времени, ни онемения в шее, пока у нее за спиной демоны, снова скучившись от Чака подальше, вели бессмысленную и полную оскорблений беседу между собой. — Моя царица читает истории, посвященные ратным подвигам господина Сета, ноги которого попирают Геба, а голова упирается в тело Нут, — громко пропел Сехем, когда заметил, что Миу присела на корточки, дочитывая. — Сердце царицы дрогнуло, ибо не было еще таких крепостей, что не покорились бы моему повелителю. Оба царства лежали в пыли под его царственными стопами. Боги трепетали от звуков его имени. И теперь моя царица тоже трепещет. Так и положено, так и надо! — Почему Сет, имя которого повергает все сущее, то, что уже отмерло, и то, что еще должно родиться, в трепет, стал врагом богов и чурается доброй дружбы? — напрямик спросила Миу, обернувшись. Она уже уяснила, что с Казетом и Сехемом витиеватые уклончивые вопросы не помогут, а сделают лишь хуже. Злокозненная парочка либо действительно в упор не воспринимала намеков, либо делала вид, что не воспринимает. Казет сделал задумчивый вид. Сехем почесал когтем где-то за затылком и сделал круглые глаза. — Почему Сет чурается доброй дружбы? — переспросил Казет и вдруг визгливо захихикал. — А разве же видела ты добрую дружбу промеж богами, моя царица? Разве же боги были справедливы к моему господину, когда отворачивались от него и посмеивались над ним из-за его необыкновенно выдающейся внешности? Разве же были боги справедливы, когда по голове эту госпожу Нефтиду вашу гладили, хоть всыпать ей надо было, наподдать по первое число? — Да-да! — теряя почтительность, заорал Сехем и прибавил звучное ругательство. — Вот кто другой бы — так того бы не спустили. А нашему господину завидуют, просто завидуют, вот и жалеют ее… до сих пор жалеют. Миу отступила от стелы и, повернувшись к Казету, который все еще пыхтел и елозил по полу задницей, льстиво сказала: — Преданный Казет, я разделяю твое недоумение. Внешность бога Сета действительно подобает его силе и величию. Твои слова мне непонятны. — Увы, — вздохнул демон и покачал головой с самоуглубленным видом, — но прочие боги далеко не так же рассудительны, как ты, моя царица. Потому-то господин и выбрал тебя, ведь твой разум как раз под стать твоей красоте и милосердию. — Господин, — сердито вмешался Сехем и ревниво ткнул Казета в глаз, — не тяготится своим одиночеством. Господину не по нраву застолья и празднества прочих божеств. Одиночество и отстраненное любование великой пустыней для него высшая отрада. Пока мы шпи… наблюдали за тобой, царица, мы углядели в тебе схожую склонность, а потому ты легко поладишь с нашим господином. — Твои слова греют мне сердце, Сехем, — протянула Миу, — но сложно поладить с тем, кого совсем не знаешь, хотя, конечно же, я была бы только рада вернуться домой, будучи с твоим хозяином добрыми друзьями. Оба демона тут же повернулись к ней, и Миу мгновенно поняла, что единственное слово, которое она добавила, чтобы проверить, чего хочет Сет теперь и как к ней относятся его слуги, говорить не стоило. Сехем сверкнул глазами и промолвил, недобро усмехаясь: — О, моя госпожа, не расстраивайся и утри слезы. Ты никогда не вернешься домой.