Двойное дно

После столкновения с тем подозрительным монстром, странно легко убежавшим от их компании, Клео не ослабляла бдительности. Она призывала к тому же и друзей, и осторожный Луксор, объединив с ней усилия, все же обуздал юного фараона. Тутенштейн так стремился выручить Миу и блеснуть своей мощью, чтобы Клео в ней точно больше никогда не сомневалась, что шума от него выходило даже больше, чем обычно. Он пугался каждого бархана и каждой тени и при любом случае старался заговорить друзей собой, вооружившись посохом, и что-нибудь наколдовать. После первой победы — слишком уж сомнительной! — Тутенштейн уверовал в себя еще пуще прежнего, и теперь его было почти что не удержать в узде. Он даже часто ворчал на друзей: — Ну и чего вы стонете и боитесь? С вами на бой идет сам фараон! Чудовищного бога повергну я. Вы будете просто трястись в сторонке и внимательно наблюдать за моими подвигами. Кто-то ведь должен будет потом выбить рассказ о них на памятной стеле. — Тутен, — злобно урезонивала его Клео, — то, что ты одолел всего одного монстра… и одолел ты его, вообще? — не говорит о том, что с Сетом будет так же просто. Он ведь бог разрушений, которому… — А я — фараон, — упрямо прерывал ее Тутен, — и знаешь, кто такие фараоны, Клео? Стыдно тебе не знать, пробыв столько времени у меня в услужении… — Я никогда не была у тебя в услу… — …стыдно, Клео, не знать, что фараон — потомок и представитель бога на земле, — не слушая ее, чеканил Тутен. — Ты читала те легенды о моих славных победах? — Вот именно, что это были легенды! И вообще, вместо тебя в битву ходили генералы! — Мудрое руководство фараона всегда обеспечивало успех, — самоуверенность Тутенштейна не знала границ. — Поэтому, Клео, конечно же, нам не о чем волноваться. Мы найдем Миу и вырвем ее из лап этого злобного бога! Сколько времени прошло в этом мире, Клео не знала. Тут не работали часы, а солнце, повисшее в мутном небе, не меняло положения, однако она была уверена, что бродит по обжигающим пескам уже очень давно. Волей-неволей в голову закрадывались тревожные мысли. Что с мамой? Обнаружила ли она уже пропажу Клео, ищет ли? Впрочем, если даже и искала, это не вызывало у девочки никакого облегчения. Полицейские, частные детективы и даже ясновидящие и спецагенты могли перевернуть мир вверх дном, но так и не отыскать ее следов. Неожиданно Клео подумалось, что теперь она неплохо представляет себе, куда могли пропадать некоторые из людей, исчезнувших бесследно. Она брела по пескам с тяжким беспокойством в сердце. Как ее пропажу, после всего, что произошло с папой, перенесет мама? Смогут ли они вернуться обратно, а, если смогут, то будет ли с ними Миу? Почему-то Клео, невзирая на все бахвальство Тутенштейна, не была уверена, что они правда сумеют выручить ее подругу. Клео даже не думала о том, чтобы выкрасть Миу или похитить ее из чертогов Сета. Когда компания решила снова сделать передышку, Клео поделилась своими мыслями с Луксором, и благоразумный кот с ней согласился. — Д-мяу, — взволнованно мяукнул он, когда девочка договорила, — в самом деле, если мы просто украдем Миу, это не значит, что с нее спадут чары Сета. То есть, мы можем вернуть в наш мир девушку, которой там как будто не существовало. — Ерунда! — повернулся к ним Тутенштейн и потряс над головой жезлом. — С помощью своего могущественного жезла я сумею вернуть всем, кто знает Миу, память. — Профессору можно не возвращать, — попыталась пошутить Клео, но никто не рассмеялся, и ей самой стало только тяжелее. Обстановка была давящей. — Не унывай, — приободрил девочку Луксор, — хотя я не подвергаю умения юного господина сомнению, все же было бы надежнее обратиться за помощью к богам. Они снизойдут к мольбе божественного фараона и помогут развеять злые чары. Или мы могли бы обратиться за советом к богу мудрости Тоту. Тот наверняка подсказал бы юному фараону, в какое именно из множества русел направить его энергию, не знающую границ. И тогда мой одаренный господин сам спас бы девушку от зла и сам бы вернул все в нашем мире на свои места. Эта льстивая речь убедила Тутена, но не Клео. Но Клео уже давно заметила, что Тутен имеет мерзкую склонность соглашаться с чем угодно, если его не забудут хорошенько прославить. Хотя Клео понимала, что Тутен, рожденный в другую эпоху и в совершенно ином мире, просто не мог вести себя иначе, иногда ей хотелось хорошенько его вздуть. Чем ближе они становились к владениям Сета, тем сильнее у нее слабели ноги, тем быстрее билось сердце и сильнее потели шея и руки. Когда за песчаными холмами в туманном желтом сиянии проступили контуры величественного и монолитного, словно вытесанного из единого куска камня, чертога, Клео замерла и покусала губы. Тутенштейн и Луксор прекратили считать, сколько врагов юный фараон мог бы повергнуть одним своим сияющим величием, и тоже застыли. Они стояли бок о бок и смотрели, как под золотистым солнцем и резким ветром проступает, как призрак из тумана, логово их врага и темница друга. Они пришли.

* * *

Сет поднялся с трона и снова прислушался. Эти владения были его вотчиной, колыбелью и средоточием его могущества. Все, что обнимали просторы этой бесстрастной пустыни, принадлежало ему. Поэтому всякое беспокойство в ней, даже слабейшее отклонение от привычного потока жизни, достигало глаз и ушей бога едва ли не раньше, чем ему докладывали слуги. На этот раз Сет оказался быстрее слуг. Когда со срочным докладом прибежал Сехем, бог зла лишь отшвырнул его дуновением злого песчаного ветра к выходу. Сехем отчаянно зацепился за стены лапами и завыл, умоляя о снисхождении, но бог только прошел мимо него. Случилось то, чего он давно ожидал и к чему был готов. То есть, Сет думал, что подготовился и отлично знает, что и как будет делать. Он не знал колебаний, страха и сомнений. Сет был древним божеством, властвующим над яростными песчаными бурями, мучениями путников, идущих без конца по песчаным лабиринтам, он властвовал их отчаянием и болью. Он обманывал богов и не раз вступал с ними в спор и даже в битву. Сету поклонялись, приносили жертвы, его боялись и его помощью стремились заручиться. Что был против него мелкий, как букашка, самодовольный и самовлюбленный фараонишка, которому прочие боги по какому-то нелепому недоразумению даровали неполноценное бессмертие? И все-таки Сет понимал, что его красивый, четкий, правильный план рушится. Потому что юный фараон пришел тогда, когда Сет еще слишком мало был к этому готов. Молодой фараон и его спутники достигли чертогов и осторожно пробрались в прохладные залы. А Сет достиг порога комнаты Миу и впервые сделал то, что было совсем не в его характере: нерешительно постучал. — Открой мне, мой цветок пустыни. Бог пришел за тобой.