Двойное дно

Миу долго стояла в потрясении. Правила хорошего тона требовали поблагодарить, но у Миу для этого не поворачивался язык. Говорить «спасибо» Сету за то, что он снял с нее оковы, которые сам же и надел, было не только нелепо, но еще и унизительно. К тому же, это значило бы, что Миу приняла его правила игры и позволяет божеству делать все, что в голову взбредет, благодаря его сверхъестественной природе. А Миу считала себя не только осмотрительной, но и гордой девушкой и не пошла бы на такое, даже если бы Сет сразу смягчился, одумался и отпустил бы ее домой. Поэтому она сжала губы и встретила падение браслета долгим молчанием. Зато демоны, которые, как всегда, кружили на почтительном расстоянии от Сета, порадовались весьма бурно, причем так, что радость Миу была уже не совсем обязательна. Казет и Сехем стали аплодировать, свистеть, выписывать кренделя, прыгать и издавать рев и гогот такой громкости, словно здесь буйствовал как минимум полк таких же, как они. Миу же так и молчала, и именно на это Сет обратил внимание. — Отчего ты не молвишь ни слова? — спросил Сет. — Ты удивлена? Ты думала, что тебя будут неволить? — Я и так в неволе, — ответила Миу, медленно подняв взгляд от браслета, — хотя ты обращаешься со мной весьма уважительно, могучее божество. Ты не только силен и оставил свой след в истории, но и снисходителен. Я благодарю тебя и приношу свои извинения. Мне не следовало говорить все то, что было сказано. Последние слова прозвучали совсем не так изящно и красиво, как Миу планировала, но Сет, казалось, обратил внимание именно на них. И Миу неловко опустила голову. Сет смотрел так пристально, что, наверное, мог бы просверлить в ее голове дырку — если бы в этом взгляде была резкость. Но в нем было нечто иное, чему Миу затруднялась и даже немного остерегалась дать название, потому что ошибиться было бы слишком легко и опасно. — Пойдем со мной, — тихо предложил Сет, впервые и неожиданно не добавив никакого вычурно-пышного эпитета, и Миу не стала вертеться и отказываться. Она покорно двинулась за богом, и одним легким жестом он остановил всю свиту, готовую рвануть следом. Долгое время они шли в молчании. Миу считала шаги, чтобы отвлечься от бесплодных попыток угадать, чего именно от нее хочет бог и чем завершится их прогулка. Сердце стучало тяжело и болезненно, перед глазами плыла пелена. Миу трудно было двигаться, но Сет, как будто угадывая это, никуда не спешил. Над их головами проплывали высокие, замысловато расписанные потолки и перекрытия роскошных чертогов. То тут, то там Миу замечала изысканные фрески, изображавшие различные эпизоды из жизни Сета: Сет повергает стотысячную армию противника, Сет довлеет над мелкими фигурками смертных, Сет смотрит свысока на своего горячего и неразумного юного племянника Гора, Сет гордо уходит прочь от всех богов… Но встречались и не только эти фрески. Миу замечала пленительные изумрудные луга, священных животных, гордые белоснежные стелы, прокалывавшие пыльный воздух пустынь… Миу поневоле замедлила шаг еще больше, хотя дыхание уже восстановилось, и Сет заинтересованно повернул к ней голову. — Не устала ли ты? — участливо поинтересовался он. — Не обопрешься ли о мою руку? Миу помотала головой и с трудом отвела глаза от красочных фресок. Казалось удивительным видеть такое тонкое искусство в чертоге древнего бога зла и разрушений. Вскоре они добрались до круглого помещения под куполом, где ступени уступами стекали к маленькому пруду. На гладкой поверхности воды покачивались кувшинки. Вспомнив зловещих аллигаторов, которых Сет показал ей на прошлой прогулке, Миу замедлила шаг. Сет, что уже стоял на предпоследней ступени, заметил это и обернулся. На его лице показалась редкая улыбка — странная тем, что она была совсем как человеческая. — Не бойся, — угадал он, — в этом пруду моих стражей нет, а, даже если бы и были, тебе нечего было бы бояться. Миу не прекращала изумляться тому, как резко и бесповоротно Сет отбросил все хвалебные эпитеты, которыми осыпал ее с занудным постоянством. И это не могло не подбрасывать в ее голову зерна зловещих сомнений: не впала ли она в немилость? Не для того ли, чтобы убить, ведет он ее сюда? Они остановились у самого пруда. Миу и Сет сели на высокий белый бортик лицом друг к другу. Расстояние между ними было ни капли не подобающим, а в глади воды отражались их лица. Миу опустила глаза на свои руки. От напряжения они покраснели. — Твои речи все больше и больше удивляют меня. Скорее, вызывают оторопь, — промолвил Сет, наконец. В этом гулком молчании его голос звенел громко и величественно. Миу подняла голову. Бог все еще пристально рассматривал ее. — Люди приносили мне жертвы. Люди поклонялись мне. Не скрою, что боялись, и еще менее буду скрывать, что совсем отчаянные дерзили и неизменно получали свое. Но подобную твоей храбрость я слишком редко встречал среди людей. Пожалуй, что уже и не упомню, сколько лун миновало с тех пор. — А кто был тот последний человек, и что с ним сталось? — немного робея, спросила Миу. Когда Сет так внимательно ее разглядывал и сидел настолько близко, было совсем невежливо не отвечать. — О, — фыркнул бог, — как-нибудь я расскажу тебе эту историю. Твои слова и искреннее желание загладить свою вину были для меня озарением. Никогда мне не сделать тебя своей царицей, покуда между нами лежит такая пропасть. — Увы, — стараясь сдержаться, Миу прикусила губу, прежде чем ответить, и задержала дыхание. — Но человеку не дотянуться до бога. — Однако, — мягко прервал ее Сет, — позволь мне попытаться перекинуть через нее мост. Миу замерла. Она не знала, что ответить. Прохлада, исходящая от воды, сковывала ее тело и разум, а слова Сета казались непостижимыми. Но разве не посетила ее похожая мысль, когда она задумалась, как ей убедить бога отпустить ее домой с миром? После всего, что рассказали ей демоны, после всего, что она увидела и услышала сегодня, это уже не представлялось настолько невероятным и недостижимым. Раньше Миу думала о богах как о неприступных и величественных сущностях, которые могут лишь карать, когда они недовольны, и одаривать скупыми милостями, когда их достаточно хорошо почтили. Сет не выбивался из общего ряда, даже казался хуже прочих, потому что Клео и Тутен, рассказавшие ей о том, каков бог разрушений на самом деле, не помнили ни единого раза, когда Сету кто-либо поклонялся, кроме его несносной свиты, и когда он проявлял к кому бы то ни было снисхождение. Она и представить себе не могла, чтобы Сет стремился к чему-то еще, кроме унижения богов и торжества над целым светом. А теперь бог, сидя напротив нее, предложил ей сблизиться. Он снял с нее унизительный браслет и отказался от цветистой лести, которая ее раздражала. Она так и оставалась пленницей в его дворце, но ей все-таки хотелось верить, что сегодняшняя мягкость была не изменчивым капризом. Что у нее получится наладить с богом отношения и хотя бы упросить его вернуть все на свои места. И — это, разумеется, вообще было наивнейшей мечтой — что она сумеет положить конец вечной погоне Сета за жезлом Уаз, чтобы и Тутену с Клео больше ничего не угрожало. Миу тихо и осторожно сказала: — Я никогда не пробовала понять бога, но… но я тоже пришла к своим выводам. Я постараюсь понять. Поэтому я предлагаю… начать с малого. Сет посмотрел на нее с легким непониманием. — А именно — сделать вид, будто всего этого, — Миу сделала широкий жест рукой, — не было. Сет долго и пристально смотрел на нее, прежде чем негромко согласиться: — Эти слова звучат разумно, цве… — И без этого тоже, — вовремя остановила его Миу. — Меня зовут Миу. Миу Вандервилль. Мое имя мне нравится гораздо больше звучных похвал, которых я, к тому же, не заслуживаю. Сет немного подумал, а затем с легкой насмешкой фыркнул: — Тогда и я выдвину свое условие. Я не желаю слышать от тебя пространных обращений и непрестанных упоминаний о моем величии. О нем мне известно не хуже тебя. Миу усмехнулась и кивнула. Кажется, сквозь эту серую пелену заключения все же сумел пробиться теплый луч надежды.