Двойное дно

Тутенштейн не успел сообразить, что именно произошло. Клео и Луксор неожиданно начали вести себя странно даже по их меркам. У кота вдруг вся шерсть встала дыбом и засверкали выпученные глаза, Клео пошатнулась, побледнела и застонала. Они походили на жертв жестокой тошноты, но Тутенштейн, как ни ломал бы голову, не мог понять, из-за чего их тошнило. Порой он думал, что напрочь отбитое после воскрешения обоняние — это не проблема. Порой он тосковал по человеческому телу, по возможности чувствовать ароматы — в особенности любимой еды, — по всему тому, что делало его в полной мере живым. Но бывали и такие моменты, когда Тутенштейн готов был благодарить всех, все и любым способом именно за то, что ему не оставили нюха. Сегодняшний случай был одним из таких. Существо, выглянувшее из-за угла, не походило на всех тех демонов, которых они встречали прежде, не похоже оно было и на человека. Существо было нелепой комкообразной формы, как съежившийся кусочек старой пиццы с сыром, и по цвету напоминало замшелый валун. Уходящая в черноту потолка нелепая голова с любопытством склонилась. Лицо невиданного страшилища было грубым, как каракули ребенка, который только учится рисовать: нелепо свисающий толстый нос картошкой, кривые, разъезжающиеся в щелеобразной ухмылке губы, маленькие водянистые глазки желтого цвета. Волос у существа не было, как не было и ушей — вместо них на гладкой голове смутно угадывались нелепые дырки. Существо было примерно в три раза выше Клео, а богатырские плечи и торс даже не позволяли ему свободно развернуться в узком проходе. Из одежды на существе была только тонкая набедренная повязка, как у раба, из-под которой торчали смешно короткие и тонкие, слабые ножки. Оставалось только удивляться, как они не подкашиваются и не ломаются под весом мощного тела. Словом, Тутенштейн и сам бы упал в обморок, если бы мог и если бы это уже не сделали Клео и Луксор. Взглянув на бессознательных друзей позади, молодой фараон вдруг с необычной ясностью осознал, что должен как-то проявить себя. Да, он мог бы тешиться мыслями о том, что и так уже немало потрудился, когда открыл портал в мир Сета, нашел дорогу к его логову и следил за Клео и Луксором, чтобы они все-таки не погибли, такие хрупкие, слабые и ничтожные смертные существа. Но все эти цветистые фразы и бахвальство не имели смысла, когда монстр стоял напротив и глядел на них уродливыми глазками, явно замышляя недоброе. «Фараон я или нет? — сварливо спросил себя Тутен и выставил перед собой жезл Уаз. — Сейчас я задам этому чудищу!» — Эй! — властно сказал Тутенштейн, и демон пораженно замер. Он опустил голову еще ниже и удивленно проскрипел: — А вы почему не падаете в обморок, юный фараон? Мой запах способен сразить даже великого героя, потому… — голос стал немного грустным, — мой властный господин Сет и держит меня как можно дальше от своих изысканных палат и заставляет убирать мусор за другими. В это сложно поверить, но я самый чистоплотный раб в этом дворце. Я был бы рад, если бы вы проявили ко мне уважение и не обращались ко мне «эй». — Как будто великий фараон испугается твоей вони! Как будто фараон будет вежлив с тобой! — фыркнул Тутенштейн. — Зря ты попался мне сегодня, демон! Фараона не интересует ни твое имя, ни твои заслуги, хотя… — Тутенштейн прервался и зло стукнул жезлом по плитам. Несуразное существо вежливо слушало, еще ниже опустив громадную голову. — Ты и впрямь просто уборщик? Ах, этот мерзавец Сет, ведь я же фараон! Он мог бы прислать за мной кого-нибудь поважнее… или вообще явиться сам! Грозный фараон пришел забрать у него девушку, похищенную несправедливо и бесчестно! Лучше бы ему выдать ее по-хорошему! — Простите, молодой фараон, — покачал головой монстр, — но я не в силах ни предвидеть решения своего господина, ни даже мечтать о влиянии на них. Я, как послушный раб, исполняю что велено. А про девушку я ничего не знаю. даже если господин Сет ее и украл, она должна этим гордиться. Не каждую выбирает бог, а мой господин еще не снизошел ни до одной смертной женщины этого мира. — Мне все равно! — возмутился Тутенштейн. — Миу не хочет быть пленницей Сета! Если такими низкими уловками он хочет отнять мой жезл, то это бесчестно! Пусть выходит на честный бой! — Я был бы рад передать эти слова своему господину, — покаянно повесил голову монстр, — но, как я уже говорил, мне закрыт путь на верхние уровни дворца. Полагаю, молодой фараон понимает причину. Вероятно, из пасти духа все это время исходило зловоние: Тутенштейн понял, что демон не врет и не погрузил его друзей в сон злокозненной магией, когда увидел, как клочок его бинта под смрадным дыханием чудовища скукожился и рассыпался на кусочки. Тутенштейн поежился и снова обрадовался, что во второй жизни остался без обоняния. — Тогда я сам приду к Сету и истребую свою подданную обратно, — процедил Тутенштейн и направил на монстра жезл. Из него вырвался яркий луч красного цвета и улетел во тьму: чудовище, хотя казалось неповоротливым и неуклюжим, уклонилось с грацией опытной танцовщицы. — Нет-нет, — поморщилось оно, когда из мрака коридора раздался сухой треск: там явно что-то сломалось. — Я ведь только что убрал эти старые вазы, а вы их испортили! Тутенштейн снова выстрелил в монстра красным лучом, и тот опять увернулся. Взвившись в потолок, чудовище раскинуло толстые руки и лихорадочно замахало ими, как крыльями. Тутенштейн рылся в памяти, отыскивая подходящее заклинание. Как назло, на ум не приходило ничего. — Я очень расстроен, молодой фараон, — сокрушенно сказало чудовище, — но, к счастью, господин Казет знал, что все так и будет, и предупредил меня. Я не дам вам и дальше шуметь. Монстр вытянул лапу к себе за спину и резко ударил по стене когтем. Тутенштейн вздрогнул. Он понял, что произошло, лишь когда послышался опасный шорох, шуршание песка и сдвигающихся камней, и когда увидел, как стены перед ним вытягиваются. Спустя мгновение его осенило: это он сам и его бессознательные друзья опускались в черноту вместе с полом. Тутенштейн подпрыгнул и отчаянно вцепился в ускользающий порог. Вонючий монстр сверху налетел на него, и огромные руки вцепились в пальцы Тутена. — Простите, — выкрикнул монстр, — но, если я вас не задержу, господин Казет будет бить меня семихвостой плеткой, а потом вырежет у меня из спины ремень на восьмой хвост! — Отцепись! Как ты смеешь трогать фараона! — закричал Тутен в бешенстве и замахнулся на чудовище свободной рукой. В руке был зажат жезл Уаз. — Ой! Больно! — завизжало нелепое существо: набалдашник посоха врезался ему промеж глазок. — Ведь я пытаюсь по-хорошему! — Помогите мне, боги Египта! — закричал Тутенштейн. Хватка монстра на пальцах была крепкой, как будто он угодил в капкан. Жезл выстрелил голубым лучом, и голова монстра, и без того слишком маленькая для тела, вдруг съежилась. — А-а! — завопил он тоненьким голоском и схватился за лысую макушку. — Молодой фараон, это нечестно! Но Тутен не успел порадоваться. Хватка чудища на его пальцах разжалась, а следом разжались и его пальцы. И он полетел вниз — к Клео и Луксору. Еще глубже на нижние уровни чертогов.