for better or worse (for the rest of our lives)

Чонгук громко стонет, дёрнув удавку на шее. Его синий галстук беззвучно падает на пол. Он гневно смотрит на провинившийся объект, с которым боролся несколько минут, перед тем как поднять. Теперь Чонгук знает, что скажет его отец, какие у него ожидания, и представительный галстук – одно из них, поэтому покорно накидывает галстук и лихорадочно завязывает его словно в последней отчаянной попытке. Позже он попросит Джина помочь ему, перед отъездом на приём. Чонгук уже слышит усталый вздох Джина и видит как тот закатывает глаза, когда старший поправляет галстук за него. Он возится с галстуком, когда Чимин просовывает голову в дверной проём, чёрные локоны вновь уложены в причёску. По сравнению с собой, Чимин выглядит как само совершенство. - Готов идти? – нерешительность в голосе выдаёт его нервозность. Он тоже нервничает. Это их первое официальное публичное появление, все взгляды будут прикованы к ним, следя за каждым шагом. Ему никогда не нравилось участвовать в мероприятиях и прочем, его всегда поддерживали Джин и Тэхён всякий раз как он колебался. Теперь нет никого рядом, кроме Чимина. - Твой галстук криво завязан. – Осторожно комментирует тот, показав жестом на вещь, кособоко висевшую на шее. Сказать это – лучший способ описать ситуацию. Чонгук знает. - Ты… - Чимин начинает неловко, отведя взгляд за голову Чонгука, говоря. – Тебе нужна моя помощь? Он смотрит на безупречно завязанный галстук и думает о ворчании Джина и кивает. – Спасибо, это мне поможет. Улыбка озаряет лицо Чимина, глаза сужаются в изогнутые полумесяцы Хочется, чтобы эта улыбка никогда не исчезала. Мысль так быстро вспыхивает в его голове, что Чонгук едва успевает отделаться от неё, прежде чем ослепнет от ещё одной улыбки Чимина. Невысокий мужчина, который едва достаёт ему до середины уха подходит ближе, сияющими глазами сосредоточившись на развязывании галстука вокруг его шеи. Они так близко, что Чонгук чувствует дыхание Чимина и раковину его уха. Смотрит как низенький парень жуёт нижнюю губу, аккуратно поправляя галстук. Почти очаровательно то, как Чимин встаёт на носочки, чтобы закинуть галстук на его шею. Он слегка наклоняется для лучшего доступа, на что тот морщится, затем посмеявшись. - Я тоже плохо завязывал галстук. – Осторожно комментирует Чимин, творя чудеса с галстуком. – Намджуни-хён помогал мне с этим всё время. Он не должен находить милым то, что Чимин даёт его друзьям ласкательные имена, Но находит. И не может даже представить себя, зовущим Джина-хёна «Джинни-хён». Это было бы странно. - Да? – подсказывает. - Ну, - Чимин небрежно хмыкает. – Столько времени ушло, но похоже, сейчас я справляюсь. То есть, если я могу помочь кому-то, это значит, что я больше чем справляюсь. Чонгук фыркает. – Тот, кто изобрёл галстуки, может отсосать мой член. - Они не так уж плохи. – Говорит Чимин, хихикая. - Да уж, - с сарказмом произносит Чонгук. – Они не так уж плохи, когда не пытаются задушить весь воздух из твоих лёгких или когда не хотят выглядеть так как должны, когда у тебя важная встреча. Смешок Чимина превратился в полноценный смех. Он чувствует как собственные губы слегка изгибаются, ощущая невероятную гордость. До того как успевает сделать что-нибудь глупое, например протянуть руку и потрогать чиминовы щеки, в дверь резко стучат. Дыхание у Чимина перехватывает, смех застревает в горле. Он торопливо убирает руку и отходит назад, создавая столь необходимое расстояние между ними. Каким-то образом, во время их короткого разговора его рука очутилась на чонгуковой груди и никто из них этого не заметил. Он прочищает горло, ощущая неловкость в воздухе, стальную и некомфортную, по сравнению с предыдущей. - Входите. – его голос дрогнул , а он поморщился. Намджун заходит внутрь, плечи расправлены, голова высоко поднята. - Джуни-хён. – Чимин приветствует старшего, тихим голосом. Голос Намджуна такой же тихий и вызывающий расположение, когда он здоровается с Чимином. Чонгук невольно чувствует себя немного неудобно, наблюдая за тем как эти двое взаимодействуют. Как будто почувствовав его дискомфорт, Намджун поворачивается к нему. – Чонгук-ши. Он отвечает на приветствие как можно естественней. Немного поговорили и Намджун ведёт их к машине. Его отвлекло от собственной нервозности чиминово постоянное дёрганье ногой. - Ты в порядке? – он адресует вопрос Чимину, который кажется, не услышал, поэтому повторяет его снова. Чимин вздрагивает от жеста внимания, моргнув несколько раз, покачав головой. Чуть позже они прибегают к кивкам. - Мне просто стыдно, что мы делаем это. – Чимин говорит тихо, бросив незаметный взгляд на перегородку между ними и Намджуном. – Мы заставляем наших родителей поверить, что мы… ты знаешь. – он неопределённо жестикулирует руками и Чонгук понимает. Влюблены. Он тоже не слишком стремится произнести это вслух, вдруг Намджун услышит и потому что те восемь букв предназначены для Чжиын. - Да, - отвечает на жесты, чтобы продолжал. Чимин одобрительно кивает. – Что они почувствуют в итоге? Он понимает. Он знает, что Чимин пытается сказать. Его мама рассказывала о дружбе с родной матерью Чимина с тех пор как он достиг подросткового возраста. Он знает как была важна их дружба, чиминова мать столько сделала, пожертвовала годы своей жизни, когда его мама забеременела Чонхёном. Как матери-одиночке, ей было трудно, невозможно справиться с беременностью, совмещать работу и жизнь. Без колебаний, мама Чимина перевелась из университета в Америке, вернувшись в Корею. После смерти чиминовой мамы, он смутно припоминает как его мама постоянно приводила мальчика его возраста. Он знает, что этот мальчик Чимин. Он помнит как мальчик плакал каждый день. Но однажды перестал. Вместо этого, криво улыбался, донимая его просьбами поиграть, пока Чонгук не скажет «да». Он неохотно общался с мальчиком, боясь что опять начнёт плакать и беспокоить мать. А потом парнишка исчез. Вот так, Чимин перестал появляться в их доме и его мама перестала приводить его. А Чонгук легко забыл о его существовании. Не то, чтобы Чимин вернулся в его жизнь, он другой. Больше не плакса как когда-то был. Теперь он переносил всё спокойно и грациозно, внешне оставаясь нетронутым словами, которыми люди бросались в него как его мужа. Но он не был таким сильным как хотел показать. Чонгук чувствует как нога Чимина подёргивается. - Они поймут. – Пытается говорить твёрдо, произнося те слова. Ему нужно в это поверить. – Они примут это. Он роняет руку на маленькую чиминову, кто беспокойно теребил манжету рукава. Чимин резко поворачивает голову в его сторону, расширив глаза. Чонгук отворачивается, смотря в окно. Они разговаривают весь оставшийся путь, но иногда нога Чимина перестаёт трястись и пальцы перестают беспокойно подёргиваться. И отчего-то, его накрывает чувство облегчения. Их прибытие на вечер снова приковывает всеобщее внимание. Этого следовало ожидать так как они главные герои мероприятия. Родители Чонгука их представили, заходя настолько далеко, что позвали их на сцену, оборудованную перед толпой. Чимин с радостью берёт хрупкую ножку между пальцев, когда один из официантов вручает ему бокал шампанского, проплывая мимо. Его подмывает отпихнуть руку Чонгука, незаметно подталкивающего его вперёд, но не делает этого. Поездка дала понять, что они наконец попытались узнать друг друга получше и не хочется это портить. Даже такой небольшой жест – прогресс и Чимин не хочет, чтобы из-за него они сделали три шага назад, когда едва ли сделали полшага вперёд. Как только оказавшись на сцене, он ощущает софиты, яркие и горячие, ослепляющие их. И еле видел из-за света присутствующих. Чимин натягивает улыбку и переплетает свою руку с чонгуковой. Шоу должно продолжаться и как главный актёр, он сделает всё, чтобы их фильм не провалился. Господин Чон бубнит что-то об их браке, но все звучит так непривычно, как будто речь идёт о ком-то другом. Но он всё равно улыбается, каким хорошим, послушным сыном и зятем он должен быть. Вежливые аплодисменты пробуждают его от мыслей и Чимин заставляет себя снова не отвлекаться. Хороший актёр следит за тем, что нравится его слушателям и если он собирается играть, то сделает всё, чтобы никто его не критиковал. Чонгук напрягается. Тот чуть сменил позу, тихо адресовав слова в его ухо. – Что сказал твой отец? Чонгук склонил голову как делал до этого, подняв руку, чтобы прикрыть рот, прошептав в ответ. – Он хочет, чтобы мы поцеловались. Пытается держать лицо, когда слова наконец перевариваются в его голове. Пальцы сжимаются на чонгуковом бицепсе. Он знает, что этого не избежать, когда родители смотрят на них выжидающе, поэтому решительно поворачивается в сторону Чонгука. Чонгук делает то же самое и их взгляды встречаются. Эти карие орбиты смотрят на него, такие огромные и казавшиеся невинными. Чимин говорит себе, что этот поцелуй будет как на их свадьбе. И ничего не будет значить, просто шоу для зрителей. Чонгук наклоняется, Чимин зажмуривает глаза и они целуются. На какое-то ослепительное мгновение Чимину кажется, что он видит звёзды закрытыми глазами, но сомневается, имеет ли это отношение к мягким губам, прижимающимся к его. Он винит работу и стресс, в который угодил. Его руки находят чужую девственно белую пуговицу, а большие руки Чонгука легли на его щеку и талии. Одна секунда, две, а затем три и Чонгук отстраняется. Присвистывания и громкие аплодисменты достигают его ушей и Чимин тут же дёргается в сторону. На лице Чонгука выражение, которое он не понимает, и возвращается обычное наглое самодовольство. Хватка на его талии усиливается, а он поворачивается лицом к толпе. Выпрямившись и отпустив чонгукову рубашку, Чимин делает то же самое, надев показательную улыбку, которую он давно освоил, вновь обращаясь к залу. Акт 1, сцена 3. Снято.