for better or worse (for the rest of our lives)

Его сердце не трепетало из-за Чимина. Это от вынужденной близости. У него есть Чжиын. И словно сам Бог хотел это доказать, он находит Чжиын у его дома. Чонгук не собирался ее приглашать, но она злится, отказываясь отпускать его. Крупные, крокодильи слезы катятся по щекам и он невольно сдаётся, потому что всегда был падок на слезы. Это не первый ужин родителей и Чимина, но первый раз, когда он понимает, что точно будет чертовски неловко. Он говорит себе, что убивает двух птиц одним камнем, пока Чжиын вылетает из машины с сухими глазами. Ни отец, ни мать не особо приветствуют гостя, когда он представляет им Чжиын как свою подругу. Отец бросает на него странный взгляд, а мама незаметно тычет в бок и раздражённо морщится. Чонгук запоминает нечитаемый взгляд и натянутую улыбку, которой Чимин его одаривает в момент, когда видит Чжиын. Он видел как Чимин сказал что-то Намджуну, отослав его намного искренне улыбнувшись. И гордо подняв голову, пронёсся мимо него в радушные объятия родителей. Чимин остаётся в стороне, держась на расстоянии даже когда они стоят рядом. Он ничего не говорит о Чжиын и ничего не говорит ему кроме необходимых жестов приличия таких как «передай соль» и «спасибо». Чимин говорит с ним ровно столько, чтобы не казалось, что он игнорирует его намеренно. Его родители однако менее проницательны, сосредотачивают внимание на Чимине, явно отмахиваясь от Чжиын. Чжиын конечно недовольна этим, но Чонгук знает, что она пытается сохранить улыбку на лице ради него. Он не знает как вызвать расположение его родителей к ней, но девушка старается, приняв главный удар родительской неприязни без особых претензий. Даже зная, что Чимин не виноват, Чонгук всё равно чувствует как вспышка раздражения пробуждается к жизни, видя как он улыбается словам матери. Он отводит его в сторону, желая объясниться. И Чимин позволяет покорно себя увести, когда Чонгук тащит его в свободную комнату в доме под любопытный и самодовольный взгляд матери. - Чимин, - он начинает, когда дверь надежно закрывается за ним. – Я… Чимин громко вздыхает, обрывая его. Ладони внезапно потеют, мысли спутываются. Как идиот, Чонгук чувствует как во рту пересыхает пока не кажется что его губы будто склеились. Еще один вздох и Чимин говорит. – Если ты извиняешься, что впустил ее, тогда не надо. Внезапно он чувствует что разочаровал Чимина очень, очень сильно. - Ты… ты не против? – он иронизирует над собой, как будто это имеет смысл. Как Чимин может с этим мириться? - Все нормально. – ответ слишком стремительный, как может посудить Чонгук. Слишком быстро для искреннего ответа, резко. Он знает, что ничего не нормально. Поэтому притворяется, что не слышит дрожь в голосе и не видит ураган, бушующий в глазах Чимина. Потому что притворяясь, будто не заметил, он может делать вид, что между ними все хорошо. Он сможет притворяться, что ему плевать на чувства Чимина. Совсем. Без нужды что-то говорить это очевидно, что он злится на Чонгука. Кто приводит девушку в родительский дом на ужин, когда там будет твой муж и спрашивает, всё ли в порядке? Господин Чон выглядит стесненно, бросая на него извиняющиеся взгляды, по ходу ужина. Чжиын слишком расслаблена и самодовольна рядом с Чонгуком для просто «друзей». Он отодвигается от него, убедившись что достаточно места между ними, чтобы их руки не соприкасались. Он находит себя опозоренным, униженным даже, но не пытается это показать. Просто потому что они целовались несколько раз и спали вместе не значит что между ними что-то есть. Чимин продолжает говорить себе, что не хочет и не нуждается в добрых словах Чонгука и мягких прикосновениях, но эта ложь слишком легко развалилась как только он увидел как мило Чонгук улыбается своей девушке. В этот момент ему пришлось напомнить себе, что он другой человек, не Чжиын. - Сколько тебе лет? – он давит желание проигнорировать вопрос Чжиын и нарочно поворачивается к хрупкой женщине, практически улегшись на колени его мужа. Уголком глаза он замечает как напрягается господин Чон и возвращается к еде. - Мне двадцать семь, - говорит просто, он не хочет удостаивать вопрос Чжиын большими словами, чем необходимо. - Ты, югое создание, - Чимин возмущен этим, но проглатывает обиду ради родителей Чонгука, которые хорошие и дружелюбные. – Ты уверен, что знаешь что делаешь? Как кто-то твоего возраста не испортит- - Я взрослый. – Он обрывает тонко завуалированные оскорбления Чжиын и натянуто улыбается ей. Его демоны неплохо справляются с оскорблениями или без них. Он не нуждается во взглядах свысока на все, над чем он трудится. Ему и так хватает пожилых акционеров, критикующих его каждое решение. Сказав это, он возвращается к ужину. Атмосфера накаляется, становясь намного напряженнее, чем когда Чонгук в первый раз появился вместе с Чжиын. Чимин молчит, не делая ничего, чтобы разрядить напряжение , нависшее над ними как влажное одеяло. Низость в нем запрещает попытаться сгладить ситуацию, поэтому он молчит. Чонгук сможет это исправить. Все-таки это он привёл Чжиын, несмотря на их соглашение. Справа завозились, и уголком глаза он видит как Чонгук отстраняется от неё. Он отворачивается решительно, отодвинувшись, чтобы Чонгук с Чжиын были вне поля зрения. С глаз долой, из сердца вон. Пока тишина, нависшая над пятерыми начинает терять силу, его так и подмывает что-нибудь сделать. Но раздраженное пыхтение напоминает , почему он не должен. Он практически слышит как госпожа Чон толкает мужа. Госпожа Чон прочищает горло и Чимин поднимает голову, чтоб посмотреть на старшую женщину. – Мне хотелось бы узнать, как тебе удалось продвинуться по службе так быстро. Чимин аккуратно кладет ложку. – Я начал давать консультации на неполной занятости со школы, потом стал работать в полную ставку, параллельно обучаясь. Мне повезло, потому что люди в офисе и в университете были снисходительны к моему графику. – Он печально улыбается. – Но в итоге влияние отца помогло больше всего поверить другим, что я могу им быть полезным. То, что по его мнению было усердной работой и бессонными ночами оказалось просто-напросто давлением отца на правильных людей за его спиной. Хотя Серендипити не подчинялась напрямую отцу, она все еще ветка компании и как только отец отдаст приказ, все поспешат подчиняться. - Я уверена, что это неправда, - мягко произносит госпожа Чон. – Ты всегда был прилежным ребенком. Чжиын фыркает и атмосфера вновь накаляется. - Я слышал от твоего отца, что ты получил двойной диплом по танцам и бизнесу. – На этот раз заговорил господин Чон. – Наверное было трудно. Он благодарно улыбается господину Чону за спасение. - Это не так уж и плохо. – он не любил бизнес-курсы всей душой, но его отец никогда бы не позволил ему получить специальность только по танцам. – Я ведь выдержал. Вежливый смех завитал над столом. - Ты еще танцуешь? Он кивает. – Время от времени я помогаю с уроками в студии друга, когда есть время. - О, скажи мне, когда преподаешь, Чимин-а. – Госпожа Чон широко улыбается. – Я хотела научиться танцевать, но никогда не находила на это время. - Обычно я учу продвинутому контемпорари, но как правило, все забито. Однако Хосок, он владеет студией, держит место для меня в любое время, когда мне нужно, поэтому когда будете свободны, я могу что-нибудь организовать, только мы вдвоем. - Ты такой милый, Чимин. – Довольный смех госпожи Чон наполняет комнату. – Ты так преуспел на работе и в студии. Твои родители должны гордиться тобой. Чимин быстро отмахивается. – Это неправда. - Конечно правда, - настаивает госпожа Чон. – Особенно по сравнению с ресепшеном. Никто не упускает намеренный выпад. Взгляд, которым стреляет Чжиын в Чонгука полон истерики, ледяные глаза как будто говорят ему защитить её. Но он ничего не делает и просто прячет кашель за салфеткой. - Передай картошку. – Чимин не может не рассмеяться над попыткой господина Чона сгладить разговор. Он игнорирует Чонгука остальную часть ужина, потому что нет необходимости с ним говорить. Ужин заканчивается и все едут домой вместе только потому что Чимин не может поехать домой в другой машине, чтобы это не было так очевидно. Поэтому стиснув зубы он проскальзывает в машину. За плечами он слышит как Чонгук бормочет что-то Чжиын, отправляя ее на такси. Чонгук достаточно умный, чтобы не увезти её домой в машине. Джин оборачивается с сочувственной улыбкой на лице. – Я хотел бы извиниться за его поведение. Чонгук всегда был упрямым и немного тупым, когда дело касается чувств людей. Он кивает, но не принимает слабую попытку получить его прощение. Джин не виноват, но он не должен проявлять великодушие в этот момент. По старшему видно, что он хочет что-то сказать, но прежде чем успевает, Чонгук залезает в машину. Джин в последний раз улыбается ему, поворачиваясь вперед. Чимин не начинает разговор, а Чонгук не пытается заговорить тоже. Он знает, что это ребяческий поступок, когда практически удирает сломя голову из машины и бежит в их квартиру, быстро попрощавшись с Джином. Чонгук ловит его за запястье прежде чем он успевает запереться в комнате. – Стой. - Я тебе не собака. – говорит он ледяным голосом, не поворачиваясь назад, чтобы удостоить Чонгука взглядом. – И пожалуйста отпусти меня. Он не делает этого. - Не будь таким, Чимин. – Голос Чонгука умоляет. Он вырывает руку из чужой хватки. – Для тебя Чимин-ши, и не называй меня так фамильярно. Ты последний человек, который будет меня так называть. - Ты всегда такой, когда обижаешься? Задетые чувства означают, что Чонгук достаточно подержал его, чтобы иметь способность угадать это. Чимин напрягает челюсть и поворачивается к другому. - И? – он выплевывает вызов из одного слова. – Что с того? Ты специально унизил меня перед твоей семьей просто чтобы показать мне, что можешь. Я знаю как важна для тебя Чжиын и я знаю, что стою между вами. Все-таки ты ясно дал мне это понять. Но это не дает тебе права так поступать. Чонгук протягивает руку, но опускает ее на полпути. – Я просто хотел извиниться. Они стоят и смотрят друг на друга. На мгновение Чимин почти ведется на те коричневые оленьи глазки. Эти невинные молодые черты лица заставили его вспомнить, что Чонгук просто мальчишка внутри, едва двадцати пяти лет, но уже с таким весом на тонких плечах. Он соблазняется, но нет. Как только занавес опускается, он перестанет играть в Чон-Пак Чимина и будет Чимином, которого сам же затолкал в шкаф. Он не ковер, по которому ходят, поэтому разворачивается снова и запирается в комнате на ночь. Не в этот раз. Один шаг вперед, три назад. Чимин устало вздыхает, проходя мимо к кофемашине. Уголком глаза он видит как другой встает и становится рядом, открывая и закрывая рот, но не поворачивается к младшему. Он может представить как кроличьи зубки нервно жуют нижнюю губу, а оленьи глаза прожигают дыру в его спине и чувствует как его решимость слабеет слишком легко. Не оглядываясь назад, он говорит. – Что ты хочешь? Молчание продлилось минуту и Чимин задался вопросом, ушел ли Чонгук, но не слышал чтоб он уходил и знает, что младший стоит сзади. - Я хотел извиниться за вчерашнее. – Голос Чонгука удивительно нерешительный. – Я знаю, что не должен был приводить Чжиын на ужин вчера, но она ныла- Чимин поднимает руку, чтобы остановить его.- Ты не должен объяснять. Он был зол и подавлен вчера, но сегодня больше не хочет об этом думать. Для него продолжать злиться сложно. - Давай забудем об этом. – Он еще раз вздыхает, обернувшись. – Но больше не делай этого. Чонгук энергично кивает. Это не свойственно, особенно для младшего, но он не слишком задумывается об этом. Он старается делать вид, Чонгуку некомфортно чувствовать вину, когда кто-то сердится на него и он это понимает. – Я обещаю. Обещания ничего не значат по сравнению с контактом. Они никто друг другу, это как клятва на мизинцах между двумя лжецами. Чимин льстиво улыбается ему. – Увидимся позже, Чонгук-ши. - Чонгук. Он замирает на месте, склонив голову набок. – Что? - Ты можешь называть меня как прежде Чонгуком? – в этом вопросе почти мальчишеская невинность и Чимин невольно кивает. – Немного странно слышать как ты называешь меня Чонгук-ши. В этот раз его улыбка более искренняя, когда он натягивает ее на уголки губ. – Тебе пора на работу или мы оба опоздаем.