Осколки

      В один из обычных дней вдруг случилось чудо — тучи разошлись и город залил солнечный свет. Многие, кому довелось видеть его в первый раз, стояли весь день рядом с домами и плакали от счастья. Никто и не надеялся, что оно появится снова, однако следующий день, как и остальные, оказались тоже солнечными.       Одновременно с этим начали находить на окраинах алтари с деревянными идолами: человек с четырехрогой головой козла, поднимающий руку в благословляющем жесте. Ритуальные круги вокруг них были обведены кровью.       Морус один из первых побывал на своеобразных капищах. — Язычники, я думаю, — проворчал он, с отвращением отпихнув носком сапога слежавшийся кровавый снег. — Либо дьяволопоклонники. Или и то, и другое одновременно. — Я слышал, люди говорят, что это дьявол послал солнце в ответ на приношения, — произнес стоявший рядом сторож зернохранилища, рядом с которым обнаружился новый идол. — Разве такое возможно? — усомнился Джей. — Вполне, дитя мое. На что только не способен враг человеческий, чтобы обмануть и заставить нас сомневаться в истинности веры. Отец лжи способен и второе солнце уместить на небе, но это не значит, что он подобен богу.       Джею было мало такого объяснения и он зарылся в небольшой библиотеке при монастыре, но, к сожалению, среди трактатов мастеров богословия и обучающей литературы совсем не водилось ничего, что могло бы добавить деталей к прояснению происходящего. Просидев в ней всю ночь, Джей вышел во двор, пустующий в час богослужения, и опустился на скамейку. Он закрыл глаза, подставляя лицо под лучи несмелого солнца.       Приближающегося со спины Альву он как всегда почувствовал издалека и произнес первым: — Доброе утро, господин Аргус. Вы сегодня не смогли высидеть до конца проповеди? — Сегодня было неинтересно, — ответил тот, присаживаясь рядом. — Про любовь. Джей открыл глаза и повернулся. — Вам не нравится каноническая трактовка? — Мне не нравится, когда понятие любви разделяется, как в проповеди вашего настоятеля. Я считаю, что главная движущая сила этого мира, любовь, одинакова во всех проявлениях: к богу, к дьяволу, матери к детям, мужа к жене, одного человека к другому. Нельзя любить бога и ненавидеть, к примеру, свою мать. Это лицемерие, — Альва опустил взгляд на бледные руки Джея со свежими ранами на запястье. — Или любить бога, и истязать себя. Как это делаете вы. — Я сам выбрал этот путь, — ответил Джей, завороженно наблюдая, как Альва осторожно перекладывает его руку на свои колени и накрывает ладонями, поглаживая большим пальцем синюю венку. — Вы его не выбирали, — сказал он. — Вы ведь задумывались, что было бы, подкинь вас мать, к примеру, к воротам больницы? Маловероятно, что вы стали бы адептом церкви. С вашими способностями вы бы, скорее, стали медиумом, проводили бы такие модные сейчас спиритические сеансы и жили в достатке. — Мне не нужно многого, я доволен и тем, что имею. У многих нет и крыши над головой. — Но почти все знают, каково это, когда тебя любят, прижимают к груди и гладят по голове, ждут дома, заваривают любимый чай и целуют на прощанье. — Откуда вы знаете, что я нуждаюсь в этом? Вам ведь известно, что я с детства вырос в другой атмосфере. — Все в этом нуждаются. А у вас глаза такие голодные, что…       Джей выдернул руку, пожалуй, слишком резко, потому что Альва замолчал и понимающе улыбнулся. Чувствуя, как на скулах загорается румянец, Джей глубоко вдохнул. — Вы ошибаетесь, — сказал он. — А глаза у меня голодные в прямом смысле этого слова, потому что только вчера закончился мой пост. — Зайдете ко мне на чашку чая? — предложил Альва, надевая перчатки. — Иво умеет печь булочки с корицей. — К сожалению, вынужден отказаться. Попытаюсь еще порыться в книгах, нужно найти хоть какую-то информацию про древние культы. — Вряд ли вам это удастся в церковной библиотеке. Если принимать во внимание тот факт, что самая большая библиотека в городе находится у меня дома, то совсем не удастся. От такого предложения Джей отказаться был не в силах.       В огромном зале, заставленном стеллажами сверху донизу, он отключился от реальности на несколько часов. Помимо обычных исследовательских работ на тему идолопоклонничества, он нашел и «Молот ведьм». — Вы уже дошли до места, где святая инквизиция пыталась сжечь ведьм, но не могла, потому что в складках кожи у них были спрятаны отрубленные пальцы младенцев? — поинтерисовался Альва. Он поставил на столик поднос с чайником и коричными булочками и опустился в кресло напротив. — К счастью еще нет, — Джей попытался отмахнуться от аромата свежей сдобы. — Но мерзостей хватает и в первой части. — Это еще не мерзости. Вот если вы возьмете вот тот рукописный том, что левее от вас, то ужаснетесь еще больше.       Джей снял с верхней полки раздувшийся от времени и впитавшейся некогда сырости фолиант. Пальцы неприятно закололо, но он все равно открыл его и увидел испещренные крючковатыми знаками листы с изображениями растений и неизвестных зверей. Нахмурившись, он пролистал несколько страниц. На одной из них был детально расписан процесс изъятия из живого организма внутренних органов. — Страницей ранее был рецепт приготовления приворотного зелья из менструальной крови девственницы, — сообщил Альва, откусывая от булочки. — Это гримуар. Настоящий, передававшийся из поколения в поколение от одной ведьмы к другой. В переплете из человеческой кожи.       Джей поспешно захлопнул книгу и водрузил ее на место. Альва пожал плечами. — Как видите, он есть даже у меня. А это значит, что тот, кто чтит древних божеств тем более будет хранить нечто подобное в своем доме. Возможно, некоторые такие приверженцы решили, что настало время просить своего бога о милости. — Вы тоже считаете, что это дьявол послал солнце? — спросил Джей, тоже взяв булочку. Корица, смешанная с сахаром, таяла на языке. — Конечно же, нет. Я еще в своем уме. Кстати, возьмите вон ту книгу в красном переплете. Откройте и немного согните все страницы разом. Видите рисунок? Забавно, не правда ли? И это пятнадцатый век.       Последовав совету, Джей согнул листы и увидел спрятанный на сгибе рисунок золотой и коричневой красками: мужчина, лежащий на женщине и вылизывающий ее лоно. То же самое делала женщина с его непропорционально огромным половым органом. Джей закашлялся. — Замечательная поза, — продолжал Альва. — Только не совсем удобно, если партнер выше ростом. — Вы всегда говорите только о сексе. А если партнер выше вас интеллектом, вас это не смутит?       Альва, так и не отпив из чайной чашки, поставил ее обратно. Похоже, его удивило, что Джей был способен произнести слово «секс». — Это невозможно, — сказал он. — Вы считаете, что нет никого умнее вас? — Нет никого лучше меня. Во всем. Хотите поспорить? — У вас есть шахматы?       Поднявшись с кресла, Альва прошелся к дальнему стеллажу и вернулся с коробкой подмышкой. Он неспеша расставил фигуры и улыбнулся, как всегда снисходительно, будто напротив сидел ребенок. — Белыми, конечно же, — сказал он. — Мне удобнее черными, — Джей развернул доску. — Ходите первым.       Это была даже не самая сложная партия в его жизни, хотя они и просидели над ней не меньше часа. Когда белый король оказался зажат в углу, Альва поднял на него огромные синие глаза. — Какого черта? — спросил он. — Вы не могли обыграть меня. — Тем не менее. — Давайте еще одну. Это какая-то ошибка.       Белый король пал и во второй раз. — Умейте достойно принимать поражение, — сказал Джей не менее снисходительно, складывая фигуры обратно в коробку. — А в карты вы умеете? Ах да, вам же запрещены азартные игры. — Умею, — улыбнулся Джей.       Он обыграл Альву в блекджек, дурака и покер. В нарды.В монополию. В шашки и обычную настольную многоходовку. — Вы издеваетесь надо мной? — спросил Альва мрачно, послав Иво за новой порцией чая. — Вовсе нет. Просто у меня было много практики в скучные зимние вечера. Либо просто сегодня не ваш день, — Джей уже в открытую забавлялся над ним. — Потрясающе.       Альва наморщил нос. На его временами холодном, иной раз чересчур мужественном лице эта поперечная морщинка выглядела странно. Джей, перестав складывать полотно многоходовки, не выдержав, рассмеялся, обхватывая живот и утыкаясь в колени. — Потрясающе, — повторил Альва, но уже не так мрачно. — Теперь вы смеетесь надо мной. Мне не нравится, когда надо мной смеются. — Да? Что же вы сделаете, если я не прекращу?       Альва поднялся и навис над ним, опираясь на стол. Джей, с трудом остановившись, поднял голову и сощурился: — Только попробуй. — Или? — Или я сломаю тебе нос. Я хорош не только в шахматах. — Надо же, оказывается для того, чтобы перейти на «ты», мне всего лишь нужно было нарушить твое личное пространство.       Он придвинулся еще ближе, продолжая взглядом обводить изгиб его губ и достаточно недвусмысленно приподнимать бровь. Джей, повинуясь порыву, резко подался вперед и клацнул зубами у самого кончика его носа, заставив Альву отпрянуть и удивленно заморгать. — Прости, не хотел тебя пугать, — сказал он. — Мне немного неловко на «ты», но раз уж так вышло, не проводишь меня к выходу? Уже поздно, мне пора.       Альва, похоже, не совсем оправился от его выходки, потому что молчал до самых дверей. Когда он потянул ее на себя, Джей невольно отступил назад, закрываясь рукавом: из-за поднявшейся метели в полуметре от себя не было видно земли. — Ты остаешься, — сообщил Альва бескомпромиссно. — Нет, я пойду, — Джей потянул ручку закрывающейся двери. — Вдруг меня будут искать? — В монастыре видели, что ты уходил со мной. Выходить сейчас на улицу равносильно самоубийству. — Мне неудобно. — Ты останешься. — Я не хочу тебя стеснять. — В моем доме пятнадцать гостевых комнат. — Я пойду. — Ты остаешься!       Джей сморгнул налипший на ресницы снег и помог закрыть дверь, налегая на нее всем весом. Замок щелкнул, и они оба прижались к ней спиной, пытаясь отдышаться. Конечно, оставаться было нельзя, но и самоубийцей Джей тоже становиться не спешил. В такую погоду легко было сбиться с пути и замерзнуть. — Ужин? — Альва сморгнул растаявшую снежинку. — Не стану отказываться. Только я не ем мясо. — Иво приготовит чечевицу. И гречневые котлеты… Фу, гадость.       Уже лежа в роскошной мягкой постели, Джей думал, что ужин был выше похвал. Неразговорчивый Иво, высокий сухощавый брюнет лет сорока, похоже, был мастером на все руки. То ли от сытной еды, то ли от излишней мягкости матраса, но Джею не спалось.       Поворочавшись, он стащил одеяло на пол и улегся, с удовлетворением почувствовав спиной ровную поверхность.       Он перевернулся на бок и закрыл глаза, потерявшись во времени, как это обычно случается со всеми, кто ночует вне дома впервые. Возможно, было далеко за полночь. Или не было и десяти, он не мог сказать наверняка. Джей думал, что против его воли мир вокруг него менялся. Ему было спокойно в своих однообразных, похожих друг на друга днях. Он знал, что завтра будет то же самое, что и вчера, и никогда не желал большего. Так почему же сейчас он так не хотел возвращаться?       Вздохнув, Джей снова перевернулся. Из щели под дверью повеяло холодком, но не обычным, а сыроватым и затхлым, как из подвала.       Приподнявшись, Джей прислушался. Тихо, но он был уверен, что за дверью кто-то стоит. Когда он рывком распахнул ее, сероватая тень метнулась в конец коридора. В тишине спящего дома по паркету цокали маленькие коготки. Скатившись вниз по лестнице, она втянулась в щель одной из спален. Джей, проследовав за ней, ворвался в комнату.       На полу рядом с камином, в расстегнутой рубашке и с бутылкой чего-то крепкого, сидел Альва. От выпитого алкоголя и в сигаретном дыму его глаза казались почти черными. — Соскучился? — протянул он, затягиваясь. — В доме что-то есть, — сказал Джей, задерживая взгляд на темной дорожке волосков на его животе, исчезающей под брюками. — Я видел, как оно здесь спряталось. — Призрак? Дом старый, возможно, что есть и неупокоенные души. Прадед Альвы вскрыл вены в ванной. — Ты говоришь о себе в третьем лице? — насторожился Джей. — Иногда. Я очень странный. Составишь компанию?       Он приглашающе взмахнул рукой с зажатой в ней бутылкой. Джею его спокойствие и мнимая расслабленность не понравились. — Спасибо, но я откажусь. — Ты останешься. — В этот раз не получится.       Джей развернулся. Он коснулся ручки, когда проход загородил Альва. Они были одного роста, но Альва был сильней. Это он понял сразу. — Выпусти меня, — сказал Джей мирным тоном. — Мне казалось, что мы договорились. — Ты пьян. Я очень хочу спать и не настроен на разговор. Пожалуйста, отойди от двери.       Хмыкнув, Альва положил обе ладони на его бедра, притягивая к себе. Джей зажмурился. — Утром, когда ты будешь извиняться, тебе будет очень стыдно. Отпусти. Сядь в кресло и пей дальше, но без меня.       Горячие ладони нырнули под тонкую ткань штанов, и в голове у Джея что-то переключилось. Делая шаг в сторону, он широко распахнул глаза и громко, не своим голосом, приказал: — Я сказал тебе сесть!       Альва, сам явно ошарашенный собственными действиями, вдруг опустился на колени, выронив бутылку. — Какого черта? — произнес он.       Джей боком пробрался к двери и выскочил из комнаты. По лестнице он бежал так, будто за ним гнались все всадники преисподней.       Снова встретились они только через пару дней.       Увидев издалека знакомую фигуру в черном пальто, Джей поспешно свернул за угол. Он почти обошел монастырь с обратной стороны, но все равно столкнулся с Альвой за поворотом. — Ты преследуешь меня? — спросил он. — А ты прячешься? — заметил тот, вглядываясь в его лицо, будто пытаясь найти что-то, чего не видел раньше. — Признайся честно, ты занимаешься какими-либо практиками помимо… вернее, противоречащими церкви? — Что за вопросы? Конечно, нет, — ответил Джей возмущенно. — Ты решил, что я сделал куклу вуду и теперь управляю тобой? — Нет-нет, я вовсе не это имел ввиду. Я лишь хочу сказать, что ты губишь свой талант. Ты можешь в сотни раз больше, чем тебя может научить церковь.       Джей задумчиво помолчал. Он знал это и раньше. — Возможно, — сказал он. — Но большего мне и не нужно. — В любом случае, если нужны будут книги — приходи. Я искал тебя, чтобы это сказать. И…Извиниться. Я недостойно вел себя в прошлый раз. Когда я пьян, я животное. — Не страшно, — Джей, попрощавшись, зашагал дальше.       У входа его ждал Морус, опираясь на трость. — Что общего у тебя может быть с этим человеком, Джей? — спросил он неодобрительно. — Он довольно неглуп и с ним интересно разговаривать, — ответил Джей. — Тебе он не слишком нравится, верно? — Если бы он был человеком, возможно я бы не был против вашего общения. Но он лиса в шкуре ягненка. Знаешь, почему не волк? Волки нападают открыто, а не прячутся в тени. — Может быть, тебе просто не нравится, что у меня появился приятель вне этих стен?       Морус промолчал, смотря вдаль и постукивая концом трости по камням порога.