Осколки

      Как же стереотипно мыслят люди.       Именно об этом думал Альва, стоя за спиной человека, скурпулезно отпиливающего голову черной курицы тупым ножом. Птица скончалась еще минут десять назад, но беззубый старик в черном балахоне продолжал истязать ее подмерзшую тушку. Когда наконец он достиг желаемого, в хрустальную чашу полилась темная кровь, сразу застывая на морозе. — Явись нам, Всеотец! — воскликнул жрец, потрясая тушкой и капая на алтарь, очерченный пентаграммой. Интересно, что было бы, явись он в своем истинном обличии? Сильно бы удивились все эти люди, собравшиеся в полночь у разлома в стене? — Явись! Явись! — скандировала дюжина человек одним голосом. — Укажи нам путь! — требовал жрец, чертя на камнях алхимические символы.       Альва не слишком вдавался в подробности, но даже на первый взгляд формула получения золота не слишком вязалась с ритуалом вызова сатаны. — Вы неправильно делаете, — сказал он, шагнув в освещенную свечами пентаграмму. — Где вы взяли эти знаки? — В Черной Книге, — проговорил жрец ошеломленно. — Кто ты? — Выбросьте вашу книгу. Нужно вот так.       Он макнул палец в застывшую жижу и начертил пару знаков, которые должны были ослабить защиту окропленной святой водой и благословленной священниками стены.       Конечно же, ничего и не должно было произойти, но Альва, не удержавшись, добавил эффектов: пламя свеч зачадило черным дымом и из глаз деревянного идола потекла кровь. Все тринадцать, включая жреца, упали в ноги козлоголового. — Звали меня? — Альва усмехнулся.       Когда побледневшие носители балахонов подползли к нему, целуя носки ботинок и подобострастно хватаясь за полы пальто, он смеялся в голос.       Все же, люди мыслят стереотипно, думал он, наклоняясь и запуская пальцы в ссохшуюся плоть старика. Сердце, вынутое из-под ребер, толкнулось в его руке еще пару раз, прежде чем люди, только что целовавшие его ботинки, разбежались с воплями. Альва догнал каждого из них. И если сатане действительно было дело до его почитателей, вряд ли бы он был недоволен.       Потому что такова была их единая природа — убивать не зачем-то или по какой-то причине, а просто из удовольствия.       Джей проснулся с чувством тревоги. Несмотря на ранний час, — он всегда поднимался не позже шести, — его голова раскалывалась от боли, а пальцы холодели и почти не ощущались. Спустя пару часов, когда отбил утренний колокол, созывая всех на завтрак, Джея позвал к себе Зольф, родной брат Моруса и второй по старшинству в иерархии монастыря. — Говорят, ты сдружился с Аргусом, — сказал он, щуря круглые и бледные, как разбавленная в стакане воды капля акварели, глаза. — Можешь помочь мне достать одну вещь? — Мы просто приятели, — ответил Джей. — Понимаешь, Морус из гордости никогда не попросит тебя об этой услуге, но нам нужно знать, правильны ли наши догадки относительно одного древнего культа. Если это то, о чем мы думаем, мы должны быть готовы наперед к их следующему шагу. Однако без информации мы ничего сделать не сможем. Понимаешь? А эта информация хранится только в особых книгах, которые передаются внутри рода… — В гримуарах? — догадался Джей. — Я никогда не принесу сюда эту дрянь. — Не нужно нести всю. Просто вырви страницу с изображением пентаграммы и символами солнца и луны в верхних лучах. Джей? Сделаешь?       Джей помедлил, прежде чем кивнуть. Если это могло остановить бессмысленные убийства, он готов был поступиться принципами.       Адептам церкви разрешалось носить и «мирскую одежду» вне стен монастыря: штаны из грубой шерсти и такие же бесформенные темные свитера крупной вязки. Джей не слишком жаловал ни то, ни другое, но балахон все равно снял, потому как карманов в нем не было. Накинув плащ, он вышел на заметенную сугробами улицу и зашагал в сторону бывшей радиовышки.       Оказавшись у нужного здания, он поднялся по ступеням и постучал в массивные двери кольцом, которое держала в зубах львиная голова. — Добрый день, я к господину Аргусу, — сказал Джей, ступая на толстый ковер. — Он дома? — Я провожу вас, — проговорил Иво, закрывая дверь.       Джей шел по длинному коридору и его ступни утопали в длинном ворсе ковра. Из кухни плыли ароматы сдобы и изюма. Постучавшись, Иво громко сообщил: — К вам гости, господин. — В такую рань? — послышалось явно недовольное. — Спусти их с лестницы. Я спать хочу. — Ты говорил, что я могу приходить в любое время, — произнес Джей.       За дверью послышался шорох, на пороге появился Альва. Халат на нем держался на честном слове, и пахло от него теплом покинутой постели.       Заглянув через его плечо, Джей совсем не удивился, увидев огромную кровать с шелковыми черными простынями. — Конечно можешь, — сказал Альва, подавив зевок. — Что-то случилось? — Нет, но мне нужно кое-что посмотреть в одной из книг.       Оказавшись в библиотеке, Джей наугад достал один из томов всемирной энциклопедии и сделал вид, будто увлечен статьей о строительстве Китайской стены. Когда Альва вышел, чтобы принести чай, он подскочил и лихорадочно заскользил взглядом по полкам. Распухший фолиант обнаружился на том же месте, что и в прошлый раз, и Джей с отвращением взялся за переплет из высохшей кожи.       Он услышал шаги в коридоре почти в тот же момент, как наткнулся на нужный рисунок. Выдрав страницу, он скомкал ее и сунул в карман.       Вошедший Альва поставил на стол поднос и посмотрел на слегка выдвинутый корешок гримуара. Джей с досадой чертыхнулся про себя. — Мне показалось, или я действительно слышал звук рвущейся бумаги? — спросил он, приближаясь. — Что у тебя в кармане? — Ничего, — ответил Джей, тоже поднявшись. — Эти знания могут принести много неприятностей при неумелом обращении. Отдай мне то, что взял. — Я ничего не брал. — Джей!       Джею показалось, что в синих глазах зажегся темный огонек. Наверное, потом бы он смог придумать иной способ выкрутиться, но сейчас он закрыл глаза и прильнул к красивым сжатым губам. Правда, спустя миг они разомкнулись, и во рту Джея оказался язык Альвы. Судя по тому, как жестко тело Джея врезалось в выступы полок, Альва заводился с полоборота. Под таким напором сдался бы любой, не говоря уже о Джее, не обладавшим опытом в таких вещах от слова совсем.       Он вполне искренне думал, что идет на этот маневр ради благого дела, пока не поймал себя на том, что отвечает на поцелуй не менее горячо. — Прости, мне пора, — проговорил он, с трудом вырвавшись. — Уже? — спросил Альва насмешливо.       Надевая плащ на ходу, Джей выбежал на улицу и едва не был сбит прохожим. — Смотри куда идешь! — воскликнул тот. — Извините, тороплюсь!       Слегка отдышавшись, он побежал снова. Найдя Зольфа в общем зале за чтением псалмов, он швырнул на стол перед ним скомканную страницу. Тот, оглянувшись, спрятал ее в рукаве. Джей так же молча вернулся в свою комнату и упал на кровать лицом в подушку. Щеки еще горели, и он не мог восстановить дыхание. Приподнявшись на локтях, он наконец выдохнул и, не удержавшись, провел по губам языком. — Блядь, — сказал Джей вслух.       Он понадеялся, что крыша монастыря не падет ему на голову в наказание за сквернословие.       За ужином в столовой он сел за стол к всегда одинокому Морусу, который ел медленно, вдумчиво, и не любил совместных трапез. — Я ненадолго, — сразу сказал Джей. — Хотел узнать, вы так и не разобрались, кто совершает жертвоприношения? — Это не так уж и просто, Джей, — проскрипел Морус, отставляя ложку с холодной кашей. — Я считаю, что это обитатели окраин, впавшие в мракобесие. — Зольф уже показал тебе страницу из гримуара?       Морус кашлянул и медленно поднял голову с кустистыми бровями. — Какую еще страницу? — негромко спросил он. — Он попросил меня принести страницу из гримуара с пентаграммой, — Джей тоже положил ложку. — Разве он не сказал тебе? Я специально ходил к Аргусу за ней. — Еще не успел, видимо. Ешь, Джей. Не думай о проблемах раньше времени.       Перед тем, как выйти, Морус остановился рядом с ним и коснулся его волос, как часто делал в детстве, когда Джей засыпал у него на коленях. Позже Джей часто вспоминал этот момент, но сейчас не придал особого значения, лишь улыбнувшись в ответ.       Утром стало известно, что старик не ночевал в своей комнате. — Может, где-то заблудился в метель? — предположила кухарка, Молли, которая и обнаружила пропажу, когда пришла за утренним благословением. — Вчера не было метели, — покачал головой Зольф. — Джей, что ты думаешь?       Джей молчал, пытаясь прогнать из сердца тревогу. Но под ложечкой противно сосало, и он был почти уверен, что Морус попал в неприятности. Однако после полудня в монастырь пришли плохие вести: мальчишки, игравшие рядом со стеной ближе к северу, нашли очередной алтарь. Не дослушав до конца, Джей побежал к стене.       Рядом с залитым черной от мороза кровью алтарем лежало обезглавленное тело, окоченевшее и засыпанное снегом. Джей узнал Моруса по перстням на пальцах и зажатым в них четкам из сердолика. — Ритуальное убийство, не будем отрицать, — вздохнул, опускаясь рядом, Олий Фел, пришедший одним из первых. — Голову так и не нашли… Джей, мы сами позаботимся о нем, идите.       Джей не отвечал, сидя перед остывшим телом и раскачиваясь. Олий, открывший было рот, захлопнул его и отошел. Под босыми и изрезанными камнями ступнями Джея таял снег.       Альва выходил из погреба, захватив бутылку бургундского, когда в дверь постучали. Он приподнял бровь, вспоминая, звал ли кого-нибудь на ужин. — Я сам открою, — крикнул он и вышел в коридор.       Увидев на пороге Джея, одетого в одну рубашку и тонкие штаны, он сразу понял, что что-то случилось. Потом он опустил глаза и увидел босые ноги в ссадинах и кровоподтеках. — Я не буду спрашивать, что с тобой, — проговорил он. — Расскажешь сам, когда согреешься.       В большом зале он задернул гардины, усадил Джея у камина, предварительно накинув на его плечи плед, и налил полный бокал вина. Осушив его до дна, Джей смотрел на огонь, как-то странно и мерно раскачиваясь вперед-назад.       Альва устроился рядом и вскоре почувствовал, как голова Джея опускается на его плечо. Он не знал, что нужно делать в такой ситуации, потому что никто прежде не искал его участия и тем более заботы. Однако он видел, как люди утешают друг друга, и поэтому обнял дрожащую спину и сцепил руки.       Джей затрясся еще сильнее, всхлипывая и подвывая так, что Альва испугался своих мыслей. Сидя у потрескивающего камина и прижимая к себе человека, самого настоящего человека, кусок мяса, по прихоти создателя наделенный жизнью, он чувствовал. Жалость. Да, ему было определенно жаль человека. Наверное, он слишком долго пробыл в материальной оболочке и привык к ней. — Старика убили, — наконец смог произнести Джей.       Альва гладил его спину, ощущая, как напряжение отпускает его. — Моруса? Кому он мог помешать? — Ему отрезали голову.       Альва на миг замер. — И вырвали сердце? — догадался он. — Да. Ни того, ни другого не нашли. Я не хочу возвращаться пока в монастырь. Похороны послезавтра, можно я останусь? — Ты останешься.       Вино начало действовать, и Джей, всхлипывая все реже, закрыл глаза, ухватившись за ворот его рубашки. Альва, следуя подзабытым привычкам времен, когда мог насладиться охотой в обличии животных, наклонился и слизнул соленую влагу со слипшихся ресниц. Джей уже спал.       Подложив под его голову подушку, Альва вышел в коридор и снял с вешалки пальто. — Будут особые указания, господин? — спросил его вездесущий Иво. — Я ненадолго, — сказал Альва. — Он не проснется до утра.       До окраин он добрался быстрее обычного. Выбрался в проем между стен и двинулся к кромке леса. Снег под ногами хрустел, метель завыла, нашептывая клятвы вечной верности.       Выбежавшие навстречу псы, открыв пасти, поочередно тыкались в лицо холодными языками. — Зачем вы убили священника? — спросил Альва. — Мы не убивали священника, хозяин, — ответил каждый из них одним голосом. — Вы же знаете, я не люблю, когда меня обманывают, — произнес Альва, опускаясь на корточки.       Хвосты спрятались под поджарые животы, уши легли к головам. Взгляд подобострастный, непонимающий, обиженный. Альва моргнул. — Значит, правда, не вы… Тогда кто?       Метель выла, лаская его шею и руки колючими снежинками.