Осколки

      После смерти Моруса дни тянулись невыразимо долго. Зольф, став новым настоятелем, требовал от адептов безоговорочного послушания, продержав всех месяц на посте и еженощных молитвах о спасении души.       От не одного часа, проведенного на холодном полу у ног Зольфа, который в этот момент читал псалмы заунывным голосом, у Джея появился изнуряющий кашель и ломота в теле. Он чувствовал, что заболевал, но настоятель, кроме как отварами трав, ничем не разрешал лечиться, называя антибиотики злом минувшей цивилизации. — Тело твое должно закаляться в борьбе, — говорил он. — Бери только то, что дает природа, и вскоре выздоровеешь. Я попрошу господа, чтобы он укрепил тебя в вере.       Именно это и требовалось им всем.       Джея все чаще стали звать к детям, которые внезапно стали слабеть и таять на глазах. Врачи списывали симптомы на неизвестный вирус, и вполне возможно, что так оно и было бы, если бы не все они, как один, говорили, что во сне к ним приходит добрая тетя, рассказывающая сказки о феях и подземных гномьих городах. — Как выглядела эта тетя? — спросил Джей, смотря на худое бледное тело пятилетней девочки на кровати. — Красивая, — улыбнулась она. — С длинными волосами. — Ты видела ее раньше? — Нет, только на картинках в книжках. Она похожа на ангела.       Джей сильно сомневался, что ангелы расхаживают по хижинам бедняков безлунными темными ночами. Погладив девочку по мягким светлым волосам, он вышел из комнаты и сказал ее матери: — Я останусь сегодня на ночь, вы не против? Хочу посмотреть, что беспокоит вашу дочь. — Большое спасибо… — женщина замолчала, явно не зная, как к нему обращаться. — Зовите меня по имени. Я еще не принял сан.       Когда все в доме уснули, Джей откинулся в кресле в углу детской и не мигая долго смотрел в окно, на то, как клубится дым над крышами лачуг внизу.       Без движения он сидел больше трех часов. За это время он успел мысленно переделать все завтрашние поручения, прочитать по памяти несколько псалмов и даже мельком вспомнить Альву, быстро загнав мысль о нем поглубже в сознание. На часах было почти три, и глаза слипались. Потяжелевшая голова опустилась на грудь. Он проснулся от того, что ему показалось, как произнесли его имя.       Над кроваткой ребенка склонялось нечто очень высокое, потому что, чтобы достать ребенка, ему потребовалось согнуться пополам. В мерцающем слабом свете фонаря за окном, Джей разглядел руки-трости, держащие спящую девочку, длинные, до пола, спутанные черные волосы и клыки, вонзившиеся в шею ребенка. Серого оттенка лицо перекашивала гримаса удовольствия. Заметив, что Джей проснулся, гостья наставила на него два горящих желтым глаза. — Именем господа, повелеваю тебе… — начал было Джей, но черная фигура бесшумно метнулась к нему.       Глаза, обведенные синими кругами, были в сантиметрах от его лица. — Это моя добыча, — прохрипел голос, словно засыпанный землей. — - Возвращайся под крыло своего бога, мальчик, и не мешай мне. Я древнее всех тех, кого ты знаешь. Я пила кровь младенцев еще до того, как построили пирамиды. — Как ты прошла через освященные стены? — спросил Джей, всматриваясь в красный огонь, бушующий на дне глаз, на которых не было века. — Вы сами пригласили меня. Жертва, которую мне принесли, дала много энергии. Старик. Священник.       Джей, который потом не раз прокручивал в голове этот момент, поступил не как служитель церкви: вместо того, чтобы начать читать молитву, он вцепился руками в горло гостьи. Глухой голос засмеялся, и руки-плети коснулись его висков ледяными пальцами.       Перед ним нарисовалась картина: Морус, со связанными руками, перед деревянным идолом на коленях. И хотя в глазах у него стояли слезы, последними его словами были: — Господь, укрепи меня в вере. Стиснув зубы, Джей развернулся и приложил гостью головой о стену. — Убирайся в свое пекло! Оставь нас в покое!       Он физически ощущал, что сила, бьющая через край из его напряженных мышц, обволакивает черный сгусток с горящими желтыми глазами, причиняя боль. Он упивался ею, впитывая новые ощущения с жадной готовностью.       Гостья, перестав смеяться, захрипела и дернулась к окну. — Мама? Где мама?       Девочка, проснувшись, села на подушках. Джей отвлекся всего на секунду, но этого хватило, чтобы ночная гостья вырвалась и исчезла. Выдохнув, Джей сел на пол. — Вы видели что-то? — спросила прибежавшая на голос ребенка мать. — Немного, — сказал Джей. — Повесьте у окна распятие и читайте молитвы каждый вечер. Я закажу службу во здравие всех пострадавших детей. Надеюсь, господь услышит нас.       В это он и сам уже не верил.       Про ослабленных и исхудавших в одночасье детей Альва узнал одним из первых. Тягаться с ламией, которая была старше некоторых цивилизаций, ему было не по силам, и поэтому он просто ждал, когда она объявится сама. Двое хищников в одном городе ужиться не могли, и она обязательно должна была прийти, чтобы разделить угодья. Когда в дверь постучали, он вздохнул. — Иво, открой, — крикнул он, не поднимаясь из кресла в библиотеке.       Джей, появившись на пороге, смог его удивить. — Я могу попросить тебя об услуге? — сказал он вместо приветствия. — Конечно, обо всем, что угодно. — Покажи мне, что такое желать. Чувствовать. Быть… человеком. Потому что я, кажется, сворачиваю не туда, куда всегда шел, и боюсь становиться другим. Я разочарован почти во всем, и в себе больше всего. — Ты просишь тебя… — Альва взглянул на его лицо с мягкой линией профиля. Хотя нет. Что-то изменилось. — Трахнуть, — сказал Джей. — В любой из этих одинаковых дней мне так же отрежут голову, а я так и не узнаю, как это — быть с кем-то одним целым.       Пожалуй, это было одно из самых необычных предложений разделить с ним постель. Альва всегда выбирал себе тела, заведомо привлекательные, и многие в открытую намекали на секс, заманивали, как им казалось, с помощью обаяния, соблазняли, опутывали ложью. Однако так цинично, как Джей, к делу еще никто не подходил. Альва подошел к нему вплотную и положил руки на плечи. — Послушай, ты… — По-твоему, я не способен на самостоятельные решения? От тебя требуется только согласие. Ну? Очень странное чувство — неуверенность. Такое чужое и неприятное. — Хорошо, — сказал Альва. — Только делай, как я скажу.       Горячая вода пахла апельсиновой пеной и солью. Стакан с запотевшими краями и золотистым бурбоном стоял на краю заставленной склянками ванной. Синие глаза, вкрадчиво, по-кошачьему, поблескивали из-под темных ресниц. — Тебе обязательно сидеть со мной? — спросил Джей. — Так мне так точно расслабиться не удастся. — Это часть прелюдии, — отозвался Альва. — Иной раз она интереснее самого процесса. Или ты думал, что я сразу вставлю тебе и отвернусь к стене? — Я понятия не имею, как это делается. Потому и спрашиваю.       Жарко. На щеках у него горел румянец, а мышцы то и дело пробивало будто электрическими разрядами. Альва сидел рядом с ванной на коленях, положив руки на ее края. — Вообще-то, с мужчиной у меня тоже первый раз, — признался он. — Но я много читал об этом, можешь не беспокоиться. Процесс мало отличается от стандартного. — Спасибо за предупреждение, — сказал Джей. — Это прозвучало как «производитель не несет ответственности при неправильной эксплуатации».       Улыбнувшись, Альва почти неощутимо коснулся его губ. Затем еще раз, более настойчиво и задержался дольше. Когда Джей сам разомкнул губы, он уже не стал отстраняться. Джей почувствовал под водой его руку, и негромко выдохнул. Пальцы поглаживали твердый ствол, тонкую кожу яичек и следом ложбинку между ягодиц. — Раздвинь, не бойся, — шепнул Альва на ухо.       Джей развел колени, наблюдая, как темная ткань халата липнет к исчезнувшей в пене по локоть руке. В него скользнул сначала один палец, не причиняя особого удовольствия или дискомфорта, но следом добавился еще один, и Джей закрыл глаза, откидывая голову на краешек ванны. Пальцы двигались в нем осторожно, давая привыкнуть к ощущению заполненности. Джей не видел, что за выражение было на лице Альвы, но слышал его учащенное дыхание. — Нравится? Еще один?       Не открывая глаз, Джей кивнул. Еще один палец заставил его податься навстречу и упереться ступнями в бортик. Горячая вода давила на грудную клетку и голова кружилась от стучащей в висках крови и запаха апельсинов, которые он тоже видел только на картинках в энциклопедии. — Думаю, уже достаточно, — проговорил Альва, и пальцы исчезли. — Ты возьмешь меня прямо здесь? — спросил Джей, проследив за тем, как падает на плитку халат. — Не вижу причины делать этого в другом месте. Здесь тепло, и ты расслаблен.       Квадратная ванна свободно уместила бы и троих, поэтому Альва без труда развернул Джея и положил его ладони на мокрый мрамор. — Видел бы ты сейчас себя, — протянул он, скользнув мокрой головкой между его ягодиц. — Я могу сейчас кончить от одного твоего вида.       На кожу закапало теплое масло, и во влажном воздухе растворился тонкий аромат лаванды. Джей, не удержавшись, хмыкнул. Про смазку он сам бы и не подумал. — Держись крепче, — произнес Альва.       И вошел сразу. Джей зашипел, впиваясь в бортик побелевшими пальцами и чувствуя, как поясницу сводит болью. — Ты говорил, что уже достаточно, — произнес он. — Тогда почему мне сейчас хочется умереть? — Лучше пройти этот этап сразу. Не зажимайся, и скоро станет легче. А я пока сделаю вот так.       Альва провел ногтями по темным горошинам его сосков, и упавший было от резкой боли член Джея снова поднялся. Между лопаток он чувствовал неторопливые поцелуи, переходящие на плечи и шею, и Альва задвигался, сначала медленно и щадяще, а затем сильнее и резче. Джею казалось, что пульсирует все тело, и он, подстроившись под ритм, начал тихо постанывать. Сейчас все звуки и запахи казались ему возбуждающими: плеск воды, срывающееся глубокое дыхание Альвы на его затылке, его руки на животе, трение жестких волос о кожу ягодиц, колыхание огонька свечи и их сплетенные тени на кафеле. — Я не могу больше, — почти жалобно проговорил Альва. — Я могу кончить, а потом довести тебя. — Нет, — в Джее вдруг проснулось что-то, о чем он до сего момента не знал. — Ты не можешь кончить до тех пор, пока этого не сделаю я.       Ему понравилось чувство власти. Даже несмотря на то, что снизу был все-таки он, Джей чувствовал, что может управлять не только своим удовольствием. Альва, который был на грани оргазма, зависел от него больше, чем он сам, только что расставшийся с девственностью. — Хорошо, малыш… Тогда не жалуйся, если не сможешь встать утром.       Джей посмотрел через плечо на его сдвинутые брови. На мокрую кожу бедра с размаху шлепнулась ладонь, и на своем члене он тут же ощутил вторую руку. Врезаясь в него быстро и глубоко, словно наказывая, Альва довольно скоро довел его до разрядки, которая оторвала пальцы Джея от бортика и швырнула на него грудью. Сам он рухнул в воду спустя пару секунд.       Джей, привалившись к нему плечом, потянулся за запотевшим бокалом. — Извини, что научил тебя плохому, — усмехнулся Альва, доставая с полки мундштук с подмокшей сигаретой. В его пальцах он в эту минуту смотрелся особенно чувственно и уместно. — Я бы и сам научился рано или поздно, — сказал Джей. — Я слишком любопытный от природы.       Он глянул на красивые губы Альвы и вытащил мундштук из его пальцев. Затянуться получилось со второго раза. — Да у тебя талант к таким вещам, — присвистнул тот. — Мне попался хороший учитель.