Осколки

— С каждым днем жертв все больше. Люди боятся показываться на улицах рядом со стеной, про бедные кварталы я молчу — они будто вымерли. У вас есть предложения относительно того, как можно исправить ситуацию? — спросил Альва, постукивая по столу концом мундштука. — Возможно, стоит создать команду из добровольцев, которая бы обходила улицы ночью? — проговорил Олий Фел, сидящий рядом с Джеем. — Разумное решение… Но кто согласится на это предприятие? — Я могу посоветовать пару своих знакомых, они рады будут помочь, — сказал сухощавый Маркус. — Да и из бедняков найдутся смельчаки. Особенно из тех семей, где погибли родственники. — Вы сможете заняться этим? — Думаю, к концу дня я смогу предоставить вам список.       Стулья заскрипели — собрание было окончено. Олий, Маркус и еще несколько мужчин остались в зале для обсуждения своих дел, в то время как другие направлялись к выходу.       Пропустив всех вперед, Альва нагнал Джея и прижал его своим телом в нише за колонной. Джей уперся спиной в тумбочку с бумагами. — Ты не приходил все эти дни, — произнес он, сорвав поцелуй. — Почему? — Было много дел, — сказал Джей. — И много… непредвиденных обстоятельств. Но я собирался зайти сегодня вечером. — Я хочу тебя сейчас. — Какая жалость, что мне нужно идти. Вечером я…       Джей закрыл глаза, наслаждаясь тем, как губы Альвы ласкают его шею. — Не сейчас, — произнес он шепотом. — Нас увидят. — Ты говоришь «нет», но я слышу лишь «хочу, но боюсь». Не увидят, они еще долго пробудут в зале. Чем дольше ты ломаешься, тем меньше у нас времени.       Альва развернул его спиной, упираясь между бедер ощутимым возбуждением. Джей лег грудью на тумбочку, не сопротивляясь, когда тот стянул вниз штаны и смочил свой член слюной. — Ты умеешь уговаривать, — заметил Джей иронично. — У меня стояк с того самого момента, как ты сел за стол. Как ты думаешь, мое терпение вполне заслуживает уважения, не так ли?       Он вошел, и Джей резко выдохнул. — Мудак, — выругался он. — Мне больно! — Почему тогда у тебя стоит так же, как и у меня? — хмыкнул Альва.       Он упирался ладонями в стену, и единственной точкой их соприкосновения были пах и ягодицы. Альва вколачивался грубо и без передышки, заставляя Джея сжимать пальцы на ногах от боли, отдающейся в поясницу, и удовольствия, распирающего низ живота. Когда в конце коридора послышались голоса, он почувствовал, как сперма стекает сзади по его бедрам. Сам он кончил секундой раньше. — Быстрее, — шепнул Альва, помогая ему застегнуть плащ.       Из здания они вышли по отдельности: Альва задержался с Олием, а Джей быстро скрылся за углом. Ноги его еще подрагивали после яркого оргазма.       Быстрое удовольствие не удовлетворило его, лишь распалив желание еще больше. И он снова пришел в резиденцию с пятнадцатью гостевыми, застав Альву спящим в своей постели.       Иво, повидавший на своем веку немало, впустил его без вопросов. Стягивая свитер через голову, Джей задержался, рассматривая расслабленные во сне мышцы и безмятежность на красивом лице. Это было странно — знать, что кто-то видел тебя всего, в самый откровенный момент, когда эмоции нельзя было спрятать, солгать, выдать желаемое за действительное. Настолько странно, что хотелось повторять снова и снова. Джей нырнул под теплоту одеяла, прижавшись к телу Альвы. — Ты меня совсем не ждал, — сказал он, улыбаясь сквозь поцелуй. — Я не был уверен, что ты придешь после сегодняшнего, — произнес Альва еще хриплым после сна голосом.       Джей, устроившись на его бедрах удобнее, сам опустился на член. Двигался медленно, слегка откинувшись и наблюдая за темнеющими глазами Альвы из-под полуопущенных ресниц. Сейчас его тело почему-то слабело, становясь податливым и тяжелым. Почувствовав это, Альва сел, обхватывая его ягодицы и помогая двигаться. — Ты такой узкий внутри, — сказал он, выдыхая в его губы. — И горячий. Дааа… Вот так еще лучше.       Джей провел ногтями вдоль его позвоночника, и кожу на спине покрыли мурашки. Он почти касался носом его носа, и ледяные, неправильно темные глаза со светлым ободком радужки, — раскаленное серебро, — смотрели на него как на божество.       Мучительно долго он двигался, пока в животе не развернулась обжигающая пружина и кончики пальцев не закололо онемение. Кажется, на миг он все-таки отключился, потому что в глазах потемнело, и представилось, что его опутывают алые пульсирующие нити. Альва прижал его к себе, поглаживая бедро и убирая со лба прядь волос. — Что это было? — спросил Джей тихо. — Ты ведь тоже это почувствовал? — Со мной такое впервые, — проговорил тот задумчиво. — Ощущение, будто с меня содрали кожу и ты видишь меня насквозь. — Это же не любовь? — Конечно нет. — А ты знаешь как это — любить кого-то? — Нет. — Я тоже. Хороша парочка.       Джей осторожно слез с него и лег рядом. — А как же Морус? Разве ты не любил его? — спросил Альва. — Любил. Но это другое. Это была любовь из благодарности, ведь он воспитал меня и научил выживать. Совсем не безусловная, о которых я читал в книгах. — Хочешь чаю? — В два часа ночи? — Тебе с булочками? — Мне хватает и твоих. Просто сахар, хорошо?       Альва вышел, так и не одевшись. Джей, устав ждать его в постели, завернулся в простынь и прошелся по комнате, рассматривая мебель из красного дерева. В свете фонаря, бьющего в окно, он заметил фото в резной рамке. Рядом с высоким блондином в сером костюме в полоску стоял юноша с глубокими синими глазами. Грустными и немного рассеянными. Альва? Определенно, он, но вместе с этим…       Джей перевернул рамку. «Любимому папе от единственного сына. С уважением, Альва Аргус» — гласила подпись. Посмотрев на бумаги на трюмо рядом, в которых Альва писал кому-то о строительстве тоннеля, Джей увидел совершенно другой почерк. На фото он был неуверенный, витиеватый, закругляющий буквы и тяготеющий к хвостикам, здесь же — размашистый, с нажимом, с углами-зубьями и с наклоном. Первый был почерком правши, второй принадлежал левше. — Сахар я не нашел, но добавил мёда, — сказал Альва, облизывая чайную ложку. — Ты что-то искал? — Нет, просто рассматривал фото… Мёд настоящий? Альва макнул палец в вазочку и неторопливо размазал по своим губам. — Попробуй, — сказал он.       Когда Джей уснул, вытянувшись поверх черного шелка и подтянув к животу ногу с трогательным, как показалось ему, шрамом на лодыжке, Альва отправился к стене.       Было раннее утро. Вдоль земли тянулся дым из печных труб. Где-то должны быть люди. Люди. Человек. Хоть кто-то, кто бы смог вытеснить это щемящее чувство из груди.       Альва чувствовал присутствие множества духов, прячущихся в тени домов, сидящих на стене, смотрящих из замерзших луж и темных окон. Они все ждали чего-то. Ждала чего-то и ламия, смех которой сухим горохом рассыпался у него в голове.       Он вздрогнул, услышав за спиной кашель. — Вы кого-то ищете? — спросила женщина, ставя у ног ведро с водой.       Ему даже не хотелось поиграть с жертвой, прежде чем свернуть ей шею. Впрочем, он и не стал: просто ударил ее головой о застывшее стекло лужи, пока из рассеченной кожи не полилась кровь и не залила его ботинки. Она почти не сопротивлялась, и энергия ее умирающей плоти питала его. Но в этот раз Альва не чувствовал удовольствия, словно попробовал суррогат после полноценной пищи. Это было…никак. Низко рыча, как белые псы пустоши, он поднялся на ноги и с неприязнью посмотрел на заляпанный красным воротник пальто.