По ту сторону Ада

Стоит ли говорить о том, как выглядит уставший и измученный учёбой в университете студент? Снаружи похож на маленький кусочек какашки, на которую ещё наступили несколько раз, с большими мешками под глазами и тёмными синяками, как будто кто-то ударил по глазам, в последствии чего и появились такие синяки. Ходит, как зомби, вообще не живёт. Смотрит на всё пустым взглядом, без смысла жизни и просто ходит мёртвым по земле, а внутри отчаяние и безысходность от того, что ничего не успеваешь, слишком много дел, которые уже кричат о том, что их срочно нужно сделать, а потом ещё убиваться из-за того, что ярким бутоном расцветает прокрастинация. В голове образ кофе без молока и сахара, ну и, конечно же, мысли о том, чтобы поскорее прийти домой и лечь в, манящую своей мягкостью и теплотой, кроватку. Упасть в неё, утонуть в ней, укрыться мягким одеялком от всего мира. От всего и всех, что окружает, уткнуться носом в подушку и ни о чём не думать. Забыть о проблемах, важных делах и спокойно улететь в страну грёз, где уже ждёт сексуальный альфа с ночного клуба. Примерно так и выглядит Ким Тэхён. Всё-таки, трудновато учится на архитектора, как оказалось. Но тут, даже больше не дело в учёбе, а больше в ночном вдохновении. Хобби Тэхёна — рисование. Людей, природы, предметов, да всего, что только видят его глаза, а иногда это всё смешивается воедино, превращается во что-то необычное, странное и интересное, перенесённое из головы на холст. Бывает Ким только сделает все задание по учёбе, доделает все запланированные дела, приготовит всё на завтрашний день, чтобы утром не бегать по квартире сломя голову, ляжет в кровать и, внезапно, к нему приходит замечательная идея. Как лампочка вспыхивает она в голове и не даёт покоя, пока не реализуешь её. Тэхён не привык откладывать всё на потом и, уж тем более, идеи, которые обязательно, как на зло, исчезнут на следующий день. Сотрутся, исчезнут из головы, из памяти, рассеются, как сон, как утренний туман. А потом карать себя за то, что вовремя не сделал или не записал идею. Вот и приходится ему вставать с кровати, включать настольную лампу и садится за работу. С чёрными, как бездна, или как самая тёмная, летняя ночь и блестящими на свету волосами, карими, большими глазами, невысокого роста и с чертовски сексуальным телом, этот омега ни раз разбивал сердца похотливым альфам. Эти изгибы тела, эти руки, эта шея, эти ключицы и эта упругая задница, от которой никто не может глаз оторвать. Вот, какой снаружи Ким Тэхён, когда бодрый и жизнерадостный. На самом деле, вялое состояние у него бывает, когда он заточён в стенах университета, будто в высокой башне, а за его пределами он беззаботный, весёлый парень, который наслаждается своей юностью. Все свои негативные мысли он оставляет в этих стенах и выходит из них с широкой, квадратной улыбкой на лице. — Снова всю ночь рисовал свои каракули? — спрашивает Чимин, оперившись локтём об стол и кладя голову на руку. Чимин лучший друг Тэхёна. Они учатся вместе, хотя Чимину это совершенно не нужно. Он учится на архитектора просто так, для галочки. Надоело ему целыми днями валяться на кровати, да и бизнес родителей нужно будет перенимать как-никак и нужно будет в нём хотя бы немного разбираться, и иметь какое-то представление, как всё устроено. Вообще, его с самого детства интересовали машины и всё, что с ними связано. Начиная с гонок в компьютере, и заканчивая настоящим стритрейсингом на улицах города. Пак любил и любит до сих пор ковыряться под капотом в машинах. Его родители не против его хобби, но главное, чтобы он учился хорошо, чтобы когда-нибудь перенять их семейный бизнес. Он вовсе не бездельник, а даже трудолюбивый, правда, больше в плане машин. Полностью разобрать и обратно собрать машину, как какой-то детский конструктор, не составляет ему особого труда, даже успокаивает. Странный способ, но действенный для него. С Тэхёном они познакомились довольно смешно. Чимин стоял возле университета и разговаривал по телефону, в то время, как Тэхён опаздывал на занятия. Он бежал по ступенькам, уже со своим любимым кофе в руках, и не заметил омегу. Тэхён, из-за своей невнимательности, в буквальном смысле, впечатался в Пака и пролил свой кофе на кофту и джинсы Чимина. Естественно, кофе был горячим, и конечно, без матов омега не обошёлся. В адрес кофе, в адрес Тэхёна и в адрес своей одежды. После этого случая Тэхён, без позволения Пак Чимина, взял его вещи домой, постирал и потом долго извинялся перед старшим. Он чувствовал себя виноватым и карал себя за это. Он не мог успокоиться, пока бы не услышал от Чимина, что всё в порядке. Но этот омега тот ещё засранец. Специально не принимал извинений, чтобы Ким не делал, но сам он зла на него не держал, а наоборот. Что-то в нём его зацепило. Чимин хотел посмотреть на то, как будет бегать за ним, с бесчисленными извинениями, омега. Хотел посмотреть, насколько его хватит, какой же он терпеливый, ведь многим было бы всё равно на такую ситуацию, люди бы забыли об этом, как будто это обычное дело и с ними такое происходит каждый день. Вот так и начался их первый учебный год в университете. С тех пор прошло два года. Иногда они вспоминают эту ситуацию и Чимин подшучивает над Тэхёном, как же жалко он выглядел в те дни. Сто процентный засранец. — Каракули в твоей тетради, а то, что я рисую - это искусство, — ответил Тэхён, поднимая голову с парты. Он достаёт телефон из кармана своих светлых джинсов и, упираясь обоими локтями об стол, начинает что-то искать в телефоне. — И то ещё не закончил. — Зачем ты вообще рисуешь эти твои картины? — спросил Чимин, нахмурив свои брови. — Не вижу смысла в этом, — он поднял свою голову со своей руки и пододвинулся ближе к Тэхёну, чтобы посмотреть, что же такого ищет его друг в телефоне с такой серьёзностью. — Похожий вопрос к тебе. Зачем ты дышишь? — спросил Тэхён, поворачивая голову к Чимину, смотря на него уставшим взглядом. — Как зачем? Мне это жизненно необходимо, я без этого жить не смогу, — ответил омега, отстраняясь немного от Кима, и смотря на него округлившими от удивления глазами. — Вот и я не могу жить без рисования картин. Тем более, неплохой способ заработка, хотя не так много заказов, — вздохнул Тэхён. Он снова начал что-то искать в своём телефоне, а любопытство Чимина взяло вверх над ним, и он опять прижался к Тэхёну, и вновь стал смотреть, что именно ищет омега. — Ищешь работу? — вдруг спросил Чимин у омеги, поворачивая голову в его сторону, и смотря на его лицо. А Тэхён никак не реагирует, а просто дальше ищет в телефоне, как уже выяснил омега, работу. И его даже не напрягает пристальный взгляд и громкое дыхание возле лица. — Угу, — промычал Тэхён. — Если тебе нужны деньги, то можешь взять у меня и не возвращать, — заявил Чимин. — Спасибо, но нет. Как-то взял у тебя денег, так потом мне ещё долго припоминал это, хотя тоже говорил, что могу не возвращать, — сказал Тэхён, кладя телефон на стол, и поворачиваясь лицом к Чимину вплотную. — Ну, это когда было? — протянул Чимин, отводя взгляд вверх и отстраняясь назад. Омега минуту смотрел на то, как Чимин избегает его взгляда и потом обратно повернулся к столу. Только теперь не берёт телефон в руки. Омега, упираясь локтями об стол и заводя одну руку за голову, наклоняется над телефоном, а другой рукой продолжает водить по телефону. — Мне нужна работа, чтобы не отнимала много времени от учёбы, чтобы хорошо платили и желательно не далеко от дома, — тихо сказал Тэхён, словно обиженный. — Но это безнадёжно, — выдохнул омега, выгибаясь в спине и падая назад, прямо на спинку скамейки. — Многого хочешь, принцесска, — сказал Чимин, чётко выделяя последнее слово. — А ты нет? — спросил Тэхён, поворачивая голову к омеге и изогнув бровь. Чимин ничего не сказал. Он прекрасно сам понимал, что многого хочет, но признавать этого не хотел. Помолчав, казалось, долгих несколько секунд, не отводя глаз от Тэхёна, Чимин всё же решил ответить: — Что же, удачи что ли, — сказал омега, разворачиваясь всем телом вперёд. — Спасибо, что ли, — ответил Тэхён, снова горбясь и прильнув к телефону. Через несколько минут входная дверь открылась и в аудиторию зашёл преподаватель. Он подошёл к столу, положил какие-то папки на стол, развернулся и поприветствовал студентов. Началась нудная лекция длинною, будто в вечность.

💉 💉💉

Спустя какое-то длинное и нудное время, последняя пара наконец-то закончилась. Все студенты встали из-за своих мест и вышли из аудитории. На улице уже вечереет и солнце медленно садится за горизонт, одаряя землю, последними за сегодня, тёплыми лучами, немного обжигая кожу, которая уже привыкла к холоду в здании и глаза, привыкшими к темноте помещений. Снаружи всё также тепло, как было утром. Отличие только в том, что сейчас закат, а не рассвет, но и то, и то красивое зрелище, за которым хочется наблюдать вечно, как встаёт и заходит солнце, и каждый раз цвета неба при этом разные, словно краски в палитре смешали и разбрызгали по холсту над головой. Наверно, только в эти моменты понимаешь, что жизнь идёт и иногда кажется, что проходит она мимо тебя. Тэхён и Чимин выходят на улицу, что-то обсуждая, и вдруг Пак резко остановился, и ударил себя по голове ладонью, жмуря глаза, будто забыл что-то важное. Он сжал пальцы у корней волос, откидывая голову немного назад, потом всё же распахнул глаза и посмотрел на Тэхёна, который, всё также безмятежно, шёл впереди него. — Блин, забыл — раздражённо сказал Чимин. Тэхён остановился сразу же после этих слов, развернулся и непонимающе посмотрел на друга. — Меня же работать идти заставляли, — ответил Чимин на непонимающий взгляд Тэхёна. — Родители хотели меня заставить работать слугой в особняке у какого-то богача и дали номер, чтобы я позвонил, но я не стал, — продолжил омега. — А ты как раз ищешь работу. Может попробуешь? У меня и бумажка с номером с собой есть, — спросил Чимин Тэхёна, доставая бумажку из своей сумки и протягивая её другу. Из-за усталости, до Тэхёна не сразу доходит, что сейчас сказал Чимин, но он забирает из его рук маленький кусочек бумаги и смотрит на неё. Омега изогнул бровь и быстро посмотрел на номер телефона, который написан на бумажке. Пак стоит перед ним, ждёт, пока он что-нибудь скажет, а не просто будет молча стоять и пялиться в одну точку на листке. Просмотрев номер телефона, Тэхён мысленно уже обдумывает плюсы и минусы этой работы, но не произносит ни слова. Попробовать можно, никто за этой не казнит. Но кто знает, какой этот мужчина? Как он выглядит, его манеры и характер. — Попробуешь? — не дождавшись ответа спрашивает Чимин. — Подумаю. Спасибо, — сухо говорит Тэхён, не отводя от листочка взгляд. — Рад был помочь. Я тогда пойду, у меня дела, — говорит Чимин, проходя мимо Тэхёна. Он похлопал по плечу Тэхёна и прошёл дальше, спускаясь по ступенькам. Омега обернулся и смотрит в след Чимину. Он остановился на последней ступеньке перед университетом, повернулся и с яркой улыбкой на лице помахал Тэхёну на прощание. Без колебаний, Тэхён помахал ему в ответ. И пока Чимин шёл к своей машине, которая стоит на парковке, Тэхён вернулся к рассматриванию маленькой бумажки с номером телефона. Может и правда попробовать?

💉💉💉

На протяжении нескольких дней Тэхён обдумывал это решение — пойти на работу к богачу слугой. Он откладывал звонок на потом, всё никак не решался. Ему всё время что-то мешало или же он оттягивал этот момент нарочно. Но эта бумажка с номером телефона всё время мозолила глаза омеге. Когда он рисовал, делал задание, сидел в ноутбуке, да даже когда лежал на кровати. И почему? Ему самому интересно. В тот день Тэхён забыл спросить имя этого человека у Чимина, потому что омега разобрал только фамилию «Чон», а имя — нет. У Чимина корявый почерк. Видимо, он был чем-то занят, раз так неразборчиво написал. Дурачок. Вот и сегодня, в воскресенье вечером, Тэхён сидит на кровати и смотрит на этот номер, который лежит на тумбочке перед кроватью. Как будто с ним что-то произойдёт, если он позвонит на этот номер. Что-то ужасное. Эта фамилия на бумажке всё не даёт покоя омеге. Она возвращает в прошлое, неприятное прошлое. Но мало ли в Корее людей с фамилией «Чон»? Конечно нет. И только это успокаивало Тэхёна и выводило из неприятных мыслей в голове, которые заполонили всё пространство и обрушились на омегу, как снег на голову. — Да пошло оно! — проворчал Тэхён, беря номер в руки и попутно набирая цифры с бумажки на телефоне.

💉💉💉

Полдень. Лучи солнца освещают особняк, пробираясь сквозь макушки деревьев в окна дома, которые скрываются изнутри тёмными шторами, не давая пробраться внутрь. На улице стоит тишина, лишь неподалёку слышно, как птицы на ветках деревьев напевают какие-то неизвестные песни. Нарушает всю эту идиллию мотор автомобиля, который подъехал к высоким тёмно-коричневым воротам особняка. Юнги уже в течение нескольких дней пытался выбраться из нудной рутины, в которую затянула его работа, чтобы наконец-то приехать к другу и рассказать терзающую его новость про неизвестного гонщика, который наконец-то явил миру своё лицо. После той встречи омеге было не по себе. Даже странно и непривычно, ведь ему такое несвойственно, чтобы после какой-то встречи с альфой потом долго вспоминать её и думать о нём. Ему всегда было всё равно на случайно встретившихся альф. Очередные ситуации, которые повторяются раз за разом, начиная с похотливого взгляда на стройное тело омеги и заканчивая победой в этой опасной игре, в которой выигрывает Юнги. Но тут всё иначе. Что-то омегу зацепило в этом бесцеремонном альфе, не признаваясь в этом себе, отрицая всеми способами и скидывая на то, что был поражён его навыками в гонке, но от правды не убежишь. Рано или поздно её всё равно нужно будет принять, насколько бы неприятной и противоречивой она не была. Омега глушит мотор машины, вытаскивает ключи и выбегает из машины, заблокировав двери. Он подбегает к массивным дверям и звонит в домофон, находящийся сбоку от правой двери. Отвечает, как всегда, Ханьюл. — Да? — спрашивает Ханьюл по ту сторону домофона, ожидая ответа. — Это я, открывай, — быстро выпаливает Юнги, нетерпеливо топчась ногами на месте. Двери со скрипом открываются и омега, не дождавшись, пока они до конца откроются, пробегает сквозь уже приоткрытою щель и, задыхаясь, бежит к лестнице особняка. Ступая ногой на первую ступеньку, Юнги, как будто марафон бежит за призом, который лежит в кабинете Чонгука. Но только приза там нет и не было. Он был в ту ночь на гонке. Приз сам жаждал попасть в руки победителя, даже поддался, но Юнги принципиально отстранился, по привычке. А теперь сам же прокручивает у себя в голове ту встречу, того человека, те эмоции, которые у него были и те глаза. Словно бездна затягивали они, заворожили, схватили и не хотели больше отпускать. Заставляли смотреть только на них, гипнотизировали и уже тянули ко дну этого океана черноты, но удержать не смогли. Юнги увернулся, отвёл взгляд, но сердце не смог отвернуть от Хосока. Преодолевая все ступеньки и мысленно проклиная своего друга за то, что сделал так много ступенек к дому, омега подбегает к уже раскрывающимся дверям в дом для него. Возле дверей стоит Ханьюл, ожидая Юнги, который, не замечая его, быстро вбегает дом, словно его крапивой ужалили. — Господин Ми… — не успев договорить имя омеги, Ханьюла резко прерывает Юнги, который остановился недалеко от слуги и развернулся к нему корпусом.  — Чонгук у себя? — спрашивает Юнги немного запыхавшись. — Да, он… — и снова не успевает договорить Ханьюл, как Юнги резко развернулся и побежал к лестнице, ведущий на второй этаж. Куда же он так торопится? Парень сам задаётся этим вопросом. Нет ничего срочного, что бы требовало такого неожиданного визита. Даже с важными вопросами омега шёл к Чонгуку спокойно, как будто дела были невысокой важности. А здесь просто новость про какого-то простого стритрейсера, который гоняет по улицам столицы. Или всё же не простого. Наверно, он уже постепенно становится ещё одной причиной любви к гонкам. Или становится новой любовью. Поднимаясь по последней ступени лестницы, Юнги повернул направо и вновь принялся бежать по длинному и широкому коридору, пробегая все широкие окна, шторы которых обнажают их, давая тёплому свету солнца собственнически ползать по светлому полу особняка. Пробегая мимо многочисленных дверей, он находит нужные. Юнги останавливается, упираясь ладонями об согнутые колени, он переводит дух, смотря на пол округлившимися глазами, перед тем, как открыть двери к своему другу, который, даже, возможно, не будет его слушать, но он всё равно расскажет терзающие его мысли, чтобы на душе стало легче. Может быть даже что-нибудь прояснится после разговора с Чонгуком и он поймёт, почему так увлёкся этим альфой. Не теряя времени, не раздумывая о том, что же сказать, с чего же начать, с кашей в голове, с дрожью во всём теле и быстро бьющимся сердцем в груди, он берётся двумя руками за ручки дверей и резко распахивает их в разные стороны. — Чонгук-а, — тянет громким и уставшим голосом омега. Юнги лениво идёт к широкому, деревянному столу, стоящему в центре кабинета. Чонгук сидит за столом, на котором лежит небольшая стопка каких-то бумаг, чёрный стаканчик с ручками и карандашами. Альфа что-то печатает на ноутбуке, не общая внимания на вторгнувшегося к нему омегу, который медленными шагами идёт к нему. В кабинете полумрак. Тёмно-каштановые шторы закрывают полностью окна, из которых льются лучи солнца в кабинет, но даже эта преграда, в виде этих штор не мешает им пробраться в кабинет и осветить его хоть немного своим светом. В кабинете всё минималистично. Всего понемногу, но в меру. Не придерёшься. Золотисто-серые стены с чёрным потолком и полом, на котором лежит такого же цвета ковёр. Несколько шкафов в разных углах. Позади стола, за которым сидит альфа возле стены стоит диван, тоже чёрного цвета. Мрачновато, но альфе нравится. Ему комфортнее работать в такой обстановке: в своём любимом кабинете, с не открытыми окнами и гробовой тишиной, которую нарушают звук клавиш клавиатуры, шуршание бумаг и пишущих карандашей, ручек. Но прямо сейчас тишину ещё нарушил Юнги. — Во-первых, — продолжает омега, подойдя ближе к столу, оперившись руками об его край и опустив голову вниз, прикрывая глаза от усталости. — Почему так много лестниц, ступенек и дверей у тебя дома? А во-вторых, — Юнги поднял голову и устремил свой взгляд на работающего альфу. — Какого хрена ты работаешь и не обращаешь на меня внимание? Разве ты не рад меня видеть? — спросил омега, склонив голову немного к левому плечу. — Раньше ты не жаловался на наличие лестниц, — спокойно ответил альфа, продолжая работать. — А ты меня слушал? — удивлённо спросил омега. — Ты шумный, — выдохнул Чонгук. — Грубиян, — фыркнул Юнги, закатив глаза. Юнги выпрямился и обойдя стол, отодвинул стопку бумаг и сел на край стола. Он откинулся назад, уперевшись левой рукой об стол, чтобы не упасть, склонил голову в бок и смотрит на экран ноутбука. — Может ты хотя бы из-за уважения ко мне отвлечёшься немного и послушаешь? — спокойным голосом спросил омега, так и наблюдая за работой Чонгука. — А если у меня к тебе уважения нет? — ответил Чонгук. — Не отвечай вопросом на вопрос, грубиян, — также спокойно говорит Юнги. Чонгук всё же останавливает стучать пальцами по клавиатуре, и прикрыв глаза, он разворачивается на стуле к другу, откидываясь на спинку кресла и скрестив руки на груди. Чонгук себе не изменяет. Черная рубашка расстёгнутая на две пуговицы сверху, чёрный пиджак полностью расстёгнутый и чёрные брюки, которые облегают его крепкие бёдра и, конечно же, чёрные классические ботинки. С виду солидный альфа и не скажешь, что он был уличным гонщиком и сексуальным объектом всех омег. Или почему был? — Спасибо, мистер грубиян, — говорит омега, немного повертев головой и прищуриваясь. — Может прекратишь называть меня грубияном и скажешь, почему ты отнимаешь моё время? Надеюсь, причина резонная, — немного грубоватым, но таким же спокойным голосом говорит альфа, никак не меняясь в лице. Юнги убирает руку со стола, разворачиваясь ещё немного к альфе, сгорбившись, он начинает говорить: — Три дня назад я был на гонке, где был этот неизвестный гонщик, про которого я тебе рассказывал. Сам я не участвовал, но посмотрел, как гоняет он. — И? — изогнув бровь, спросил Чонгук. — Он неплохо гоняет, да и сам хорош собой, вот только такой нахальный и бесцеремонный, — продолжает Юнги, отводя взгляд куда-то и нахмурив брови. Как только начинает вспоминать их «знакомство», сразу возникают какие-то непонятные чувства и сердце начинает биться чаще, а перед глазами эти бездонно карие глаза, которые затаскивают и топят в этом океане безумия и беспристрастия, в котором можно захлебнуться. А к чему эти прелюдия? С таким омегой только так. Поведётся на красивые речи, блестящие от азарта глазки и чертовски сексуальное тело. Вот только Юнги не из таких. К нему нужен особый подход. Он не какая-нибудь шлюха, дающая каждому горячему альфе, а хитрая, изящная змея, которая в руках человека извивается, дающая надежду на то, что можно её присвоить себе, приручить, но ты и не заметишь, как эта змея окажется кольцом у тебя на шее, сковывая руки, если с ней обращаться плохо, и уже тогда ты оказываешься в её власти. Но не успеешь ты моргнуть, как она и вовсе пропадёт, как будто иллюзия. — И какое же имя у этого бесцеремонного нахала? — поинтересовался Чонгук. Ему неинтересно это, совсем. Всё, что связано с гонками, с его прошлым, альфу не интересует. По крайней мере он сам так думает. На самом деле интерес преодолевает эти мысли и вырывается наружу, полностью заполняя разум Чонгука многочисленными вопросами, которые его интересуют про стритрейсинг, но он не даёт себе сорваться. Не сейчас. — Чон, чёрт возьми, Хосок! — чуть ли не крича, отвечает омега. И чего он скрывает? Что ему противно это имя произносить и вообще знать его? А либо не хочет произносить его, потому что ласкает слух, как пёрышко. Такое мягкое, нежное и одновременно неприятное. Хочется никому не говорить его, а держать у себя в голове, в душе, в сердце, как секрет, о котором никто не должен узнать. Секрет, который принадлежит только Юнги и никому больше. — Он меня раздражает, бесит, выводит из себя! — раздражённо говорит Юнги, также глядя куда-то в сторону, но не на Чонгука. — Да как он посмел такое сделать? Кто ему позволил? У меня, конечно, были такие ситуации и даже похуже. Но почему я так об этом думаю? Почему я так зациклился на этом альфе? — немного успокаиваясь, говорит медленнее омега, опуская взгляд на свои руки. — Влюбился, — выдыхает Чонгук, отрываясь от спинки кресла. Он разворачивается к столу и вновь принялся работать за ноутбуком. — Что? — вскинул голову омега, переводя взгляд на альфу. — Совсем нет! — отвечает омега, крича на альфу. — Да даже если так, но это не так, то я хотя бы умею веселиться, в отличие от тебя. — хмыкает Юнги, вновь отворачивая голову от альфы, и демонстративно складывая руки на груди, выпрямляясь в спине. — Говоришь умеешь веселиться, хотя до сих пор девственник, — давит на больную мозоль альфа. Для Юнги это больная тема. Не сказать, что он сильно жаждет избавиться от девственности и окунуться в мир страсти и разврата, но хочет испытать это на себе. Какого это, когда два разгорячённых тела забывают о существовании всего мира, кроме них двоих? Какого это, закрыв глаза от удовольствия и спектра эмоций, захлёбываться в оргазме? Какого это, когда в тебя входят и нарушают твоё личное пространство? — Грубиян! — повернув голову к альфе, говорит омега, всё также сидя в одном положении. Он никогда не изменится. В чём-чём, а вот в оскорблении и сарказме — нет. Особенно по отношению к другу, ведь это так забавляет альфу, конечно, не вызывая никакой улыбке на лице. Иногда кажется, что Чонгук даже забыл, как улыбаться, и что такое вообще улыбка.

💉💉💉

— Спасибо, — Тэхён протягивает денежную купюру таксисту и одаривает его своей квадратной улыбкой. Он не спеша выходит из машины и глазам не может поверить. Насколько же эти ворота высокие, а дом, наверное вообще на замок похож. Не может поверить, что подумал критически мало и в то же время критически много. Не может поверить в то, что вообще сюда пришёл, как будто не он сам сюда шёл, а какие-то мистические силы. Сверхсилы, которые не давали покоя о том, что нужно найти работу. И вот он здесь. Перед этими широкими, недоступными воротами, которые ограждают дом богатого и знатного мужчины, у которого теперь придётся работать. Но Тэхён не думает об этой работе, как о какой-то пытке. Он любит, когда чистота и порядок в доме, даже очень любит прибираться сам. Некий перфекционист в этом деле. Но одно дело прибираться в маленькой квартирке, где только две комнаты, а другое в этом доме за воротами. Он намного больше, просторнее, а значит и убираться нужно будет намного усерднее, чем у себя дома, плюс ко всему ещё и двор. Тэхён отгоняет из своей головы дурные мысли мысленной пощёчиной, а сам застыл и смотрит на эти ворота, как вкопанный. Что же его так пугает? Ворота? Дом? А может тот человек, который живёт в этом доме? Вот омега и хочет выяснить. Машина позади Тэхёна медленно отъезжает вдоль дороги, а сам он стоит, жмётся на месте ещё какое-то время и всё же подходит к воротам, на которых есть домофон. Когда Тэхён звонил по тому номеру, который дал ему Чимин, ему ответил мужчина, по голосу не сказать, что молодой, но и не сказать, что слишком пожилой. Омега договорился о встрече и пришёл ровно в назначенное время. Двери медленно с глухим скрипом открылись. Вот он, этот дом. И правда, большой. Три этажа с множеством окон и дверей, крыша чёрная, сам дом тоже чёрный, но посветлее крыши. Перед лестницами дома расположилась тропинка, по середине которого стоит маленький фонтанчик. Тэхёну уже начинает нравится этот дом. В немом шоке внутри и с серьёзным лицом снаружи, он твёрдыми шагами двинулся к лестнице, которая ведёт к дверям дома. Идёт он неспеша, осматривая всё, что ему пока позволено видеть. И невольно запоминает, на случай, если его примут. Его взору открыты прекрасные и в то же время мрачные места. Вроде, вот стоят деревья пышные, молодые, только-только выросли, но если приглядеться, как будто в них есть какой-то мрак, тоска, печаль. И так во всём, что есть во дворе этого дома. Отвлекает от такой атмосферы только ясная погода. Не хочется даже представлять, насколько нагнетающая здесь бывает атмосфера, когда погода ей соответствует по всем пунктам. Лучше и не думать об этом. Тэхён уже подошёл к лестнице, осмотрев всё, что успел и уверенно начал подниматься по лестнице. И всё же непонятно, что его так беспокоит? Вроде обычное собеседование на работу. Ничего необычного. Но Тэхёна насторожила фамилия, которую произнесли в трубке его телефона во время разговора. «Чон». Знакомое и одновременно неизвестное. Мало ли в Корее богатых людей с фамилией Чон? Достаточно. Поэтому омега и сильно об этом не думал. Но всё же что-то ему не давало покоя. То чувство, чувство ребёнка, в которого засело оно глубоко в душе и сидела там тихо, дремала, до тех пор пока не услышало сигнал о пробуждении. Сигнал под названием «Чон». Сразу же всплыли на поверхность разума неприятные воспоминания связанные с этой фамилией, размыты, неясные, которым уже много лет, но имя пока неизвестно. Это только и успокаивало бурю эмоций, которые так и хотят вырваться наружу лишь при одном упоминании этой фамилии. Поднявшись до конца, Тэхён уже поднимает руку, чтобы постучать в эти огромные двери, но не успевает, как двери открываются. Омега так и замер с поднятой рукой, сжав её в кулак. А внутри дом ничем не хуже, даже лучше. Всё из чёрного мрамора, который на солнце будто светится, а где-то виднеются проблески белого. Тэхён заворожён. Настолько красиво, минималистично и непривычно, но глаз не отвезти. — Здравствуйте, господин вас ждёт, — заговаривает какой-то голос, нарушая тишину и немое удивление омеги. Тэхён даже немного вздрогнул от неожиданности. Он повернул голову в ту сторону, откуда был слышен голос. С левой стороны, возле двери стоял слуга, немного опустив голову вниз, а затем поднял взгляд на омегу и выпрямился. Придерживая в одной руке ручку двери, он смотрит на Тэхёна и ждёт, а Ким смотрит на него своими большими карими глазами, которые от удивления стали ещё больше. Омега так и стоит на пороге с поднятым кулаком. Потом, когда до него доходит осознание того, кто перед ним стоит, и что он только что сказал, Тэхён вышел из оцепенения, опустил руку вниз и немного опустил голову вниз, тем самым приветствуя слугу, который, как оказалось, старше его. — Да, здравствуйте, — произнёс Тэхён сразу же поднимая голову, и пристально смотря на человека. — Я вас провожу. Пройдёмте со мной, — сказал тихо слуга. Он вытянул свободную руку в пригласительном жесте, ожидая, пока омега пройдёт внутрь. Тэхён, не медля, зашёл быстрым шагом в дом, ещё раз осматривая интерьер дома. Позади Тэхёна раздался щелчок закрытой двери. Слуга закрыл двери и двинулся к Тэхёну, пройдя мимо него с левой стороны и сказав: — Прошу пройти за мной. Тэхён, не мешкая, медленным шагом последовал за слугой и попутно, снова осматривая дом изучающим взглядом. Снаружи сразу стало понятно, что в этом доме заблудиться можно, а теперь показан наглядный пример этого. Омега осматривает каждый уголок особняка, словно как в музее, можно только смотреть, но притрагиваться нельзя, потому что важный экспонат. У Тэхёна глаза разбегаются в разные стороны. Он пытается запомнить всё, не упуская из виду ничего, что здесь есть, но и не забывает следовать за слугой. Они поднялись по лестнице на второй этаж и повернули направо. Проходя вдоль длинного, тёмного коридора, который освещают лучи солнца из окон, омегу медленно бросает в мандраж. Снова. Казалось, чего теперь бояться? До дома добрался, зашёл в него и теперь следует за слугой, который ведёт его к хозяину этого дома. Наоборот должно быть. Тэхёну должно быть радостно от того, что у него появился шанс устроиться на работу, да и ещё делать то, что он любит, на что, в принципе, дома времени не хватает из-за учёбы и любимого хобби. Но всё же что-то терзает изнутри Тэхёна. Какой-то склизкий червь, который предвещает ничего хорошего, ни одной светлой мысли. Чем ближе к кабинету хозяина, тем страшнее, и от того ноги начинают немного подкашиваться, кажется, что вот-вот предательски запнуться об что-то невидимое и уронят. Да прямо сейчас бы выпрыгнул в одно из этих широких окон. «Нет» — мысленно говорит себе Тэхён, пытаясь избавиться от ненужных мыслей. Сейчас всю голову должны занимать мысли о том, чтобы приняли, чтобы не пришлось тратить своё время на бессмысленные поиски, которые не дают никакого результата. Чтобы ещё хоть как-то себя отвлечь, омега начал оборачиваться и поднимать голову, чтобы осмотреть всё в этом доме. Очень интересно. Выйти из зоны комфорта и побывать ещё где-то, а не только в своём доме, доме Чимина, клубах и университете, который иногда начинает так раздражать, что хочется сбежать оттуда. Они уже почти дошли до той двери, оставалось буквально три метра. Слуга остановился возле двери с левой стороны и повернулся к ней спиной, протягивая руку в пригласительном жесте, он опустил корпус немного вниз и прикрыл глаза, ожидая омегу: — Прошу. А Тэхён всё также оглядывается, оборачивается, осматривает каждый уголок коридора, даже не заметив того, что они уже пришли. Он идёт медленно, не спеша и почти дошёл до двери, оставалось буквально пол метра. За дверью слышаться какие-то тихие разговоры, которые невозможно разобрать. Омега это слышит и невольно прислушивается краем уха, стоя спиной вот уже перед этими дверьми. Тут за дверью раздаётся глухой удар, который еле было слышно и затем последующее, громкое: — Чон Чонгук! «Чон Чонгук?» — задаёт сам себе вопрос Тэхён и инстинктивно резко разворачивается за несколько сантиметров от дверей. Всё же это случилось. Ноги предали тело. Ничего не успев понять, Тэхён, потеряв равновесия от резкого разворота, начал падать на двери. Они быстро распахнулись, а Тэхён с глухим звуком упал на пол. Открылись двери в тот самый кабинет, который отталкивал и манил одновременно, зазывая терпким ароматом и неизвестностью. Теперь Тэхён узнал имя своего беспокойства и страха.