По ту сторону Ада

Прошло несколько дней после того, как Чонгук резко и, видимо, опрометчиво прибавил Тэхёну ещё работы. Этого времени было достаточно, чтобы Чонгуку надоело всё, что его окружает, кроме Тэхёна, конечно же. С омеги он глаз не сводит каждый раз, когда он появляется рядом с альфой. Незаметно и тихо поглядывает на него, как какой-то школьник смотрит на свою первую любовь и не знает, что делать дальше. Работа у Чонгука идёт мучительно медленно, когда Тэхён рядом, а когда пытается не отвлекаться на омегу, то делает кучу ошибок в документах, из-за чего ещё сильнее начинает раздражаться. Совсем немного успокаивает горячая кружка кофе, но и она скоро станет раздражать. В последнее время он стал пить кофе слишком много. Это заметил не только Ханьюл, но и Тэхён. После того, как Тэхён признался сам себе, что всё-таки ему нравится его господин, он с него глаз не сводит. Пытается по максимуму растянуть уборку в его кабинете, а параллельно смотрит на него, пытаясь не пялится на Чона. Но не только омега один поглядывает на того, кто ему нравится. Каждый день он замечает на себе редкие взгляды господина, а когда стоит спиной к нему, то чувствует, что в спину ему смотрят. Сначала он не придавал этому большое внимание, приняв это за случайность или Тэхёну просто кажется. Но это происходило чаще, чем омега предполагал. Мысли о том, что он может нравится своему господину, он не допускал, потому что как такое может произойти, что до меня ему никто не нравился, а сейчас он глаз с меня не сводит, думает Тэхён. Все свои мысли и размышления о Чонгуке, Ким закрашивал кистью по холсту в своей квартире. Человек начал проявляться после того, как Тэхён закончил с глазами. Можно было догадаться раньше, но сейчас для Тэхёна будто всё стало ясным из-за любви, а до этого было всё смутно, непроглядно и туманно. Человек, которого Тэхён упорно рисует почти каждый день по несколько часов подряд — это Чонгук. Только у него такой грозный и одновременно расслабленный взгляд. Из-за глаз омега начал ещё медленнее рисовать портрет. Он смотрит на них, словно это не картина вовсе, а сам альфа стоит прямо перед ним и пристально смотрит. Конечно, нарисованные глаза не передадут всё прекрасное, что есть в глазах реального Чонгука, но Тэхён помнит и вспоминает каждый раз, когда смотрит на нарисованные, только перед ним они реальные. Обычный день, обычная работа у Чонгука и Тэхёна. Каждый молча выполняет свою работу, но изредка отвлекается в тайне от другого. Тэхён медленно вытирает пыль пипидастером, а глаза слезятся из-за пыли, которую он случайно смахивает на себя, когда смотрит на Чонгука. Он, как обычно, сосредоточен и серьёзен. Смотрит только в экран ноутбука и касается своими пальцами только клавиш клавиатуры, иногда выпивая кофе из кружки, которая стоит рядом. Его теперь не так часто встретишь дома, потому что на все встречи ездит он сам, а не посылает кого-то или не переговаривается по телефону. Теперь это для всех стало обыденным, а для Тэхёна мучительным. Остальные слуги расслабляются каждый раз, когда альфа выходит за дверь, а омега напрягается. Его голова теперь занята мыслями только о Чонгуке, только о нём он теперь думает, когда ложиться спать, а кошмары превратились в желанные сны, которыми Тэхён не насытиться. Ему это нужно в реальности. Ему хочется, чтобы Чонгук этим пальцами не бродил по клавиатуре, а по телу Тэхёна, губу не поджимались от слов в ноутбуке, а от слов Тэхёна. Омега хочет теперь быть одной из вещей альфы. Теперь эти мысли он не отбрасывает, а смело представляет, от чего работать рядом с альфой становится труднее. Не только Тэхён питает тайные желание прикоснуться к Чонгуку, но и Чонгук хочет того же. Кофе уже перестаёт помогать, как было до этого. В таких случаях нужно бы выпить чего-то покрепче, но кто вместо него будет работать, поэтому он делает это ночью, поздно ночью, когда в доме совсем тихо и почти никого нет. Чонгук словно призрак бродит по особняку, ловя слабые нотки запаха омеги со стаканом в руках. Сдерживать себя оказалось слишком мучительной задачей. После прикосновения к лицу Тэхёна, пальцы Чонгука этих ощущений больше не могут забыть. Захотелось ещё и больше. Одними прикосновениями альфа не будет сыт. Хищник внутри проснулся после того, как омега впервые здесь появился. Мысли съедают изнутри, а руки чешутся, тянутся к омеге, чтобы снова дотронуться до него, хотя бы на секунду снова почувствовать его нежную кожу на своих шершавых и грубых руках. Чонгук нервничает из-за своих мыслей. Сейчас он нормально работать не может, точно не в присутствии Тэхёна. Альфа начинает думать, что назначать его в помощники к Ханьюлу была плохой идеей. Ханьюл неожиданно попросил себе кого-нибудь, кто будет его заменять, если он не сможет выйти на работу, а Чонгук, не раздумывая, сказал имя омеги. Он даже не поинтересовался, зачем Ханьюлу понадобился помощник, если он сам прекрасно справляется с работой и никогда не просил кого-то помочь ему. Потом альфу этот вопрос заинтересовал, но спрашивать он не стал, потому что решение уже было принято. При мысли о том, что Тэхён будет каждый день заходить в его кабинет вселяло немного радости в Чонгука, потому что видеть он его сможет и без выхода из кабинета. Но не так легко и радужно всё оказалось, как думал Чонгук. Альфа не в себе и работа идёт не очень. Его глаза каждый раз смотрят на Тэхёна, а при попытке отвернуться Чонгук злится ещё больше. Работа идёт медленно, а Тэхён всё никак не уходит. Отпускать его не хочется, но при таком раскладе альфа закончит свою работу только к завтрашнему дню. Встречаться сегодня ни с кем не нужно. потому никуда не уйдёшь, да и не хочется. Чонгук борется внутри себя с желаниями и обязанностями. Одна сторона альфы хочет бросить всё и подойти к Тэхёну, а другая не даёт, говорит о том, что работа важнее, отвлекаться нельзя и нужно побыстрее всё закончить. Раздражать всё начинает не на шутку. Чонгук резко дёрнул правую руку в сторону и задел кружку кофе. Содержимое пролилось на стол, каплями стекая на пол с края стола, а кружка разбилась со звонким звуком. Тэхён повернулся назад из-за звона и увидев, что кофе разлилось, а кружка разбилась, он быстро отложил пипидастер и схватил тряпку в руки, чтобы вытереть хотя бы кофе. Пар медленно поднимается вверх, капли стали медленнее капать, а нервы Чонгука сдают всё быстрее и быстрее. Альфа нервно трёт губы, пытается успокоится внутри, а Тэхён спешно вытирает кофе хотя бы со стола, чтобы ноутбук не задело. За Тэхёном лёгким ветерком пролетел его приятный цветочный запах. Чонгук глубоко дышит, втягивая в себя всю сладость этого аромата, а глаза смотрят на омегу. Альфа не может оторваться от него, уже не контролирует, а просто смотрит на него, пока он вытирает горячий кофе со стола и пола. Его губы поджаты, а руки покраснели от горячей жидкости, пальцы длинные, изящные, прядки тёмных волос упали на глаза, из-за чего Тэхён стал чаще моргать. Ресницы длинные, тёмные, от них падает тень на щёки омеги. Губы искусаны и сейчас он пожёвывает нижнюю. Он идеален. Он изящен. Он нежен. Он сексуален. Он всё, что хочет Чонгук. Сдерживаться альфа больше не может, внутри всё кипит, толстые цепи, которые сдерживали его всё это время, со звоном ломаются, опадая на холодный пол со звоном, который отдаётся в ушах. Только мыслями себя питать Чонгук не может. Он не Тэхён, сдерживает себя с трудом, терпение не такое большое. Последняя капля этого терпение упала с чаши вниз, теперь она пуста, как и границы перед глазами Чонгука. Он сильно сжимает кулаки и зажмурил глаза до разноцветных пятен под веками. — Я так больше не могу, — тихо произнёс Чонгук, быстро вставая со своего кресла. Тэхён вытер кофе на полу и пошёл уносить тряпку, но, услышав Чонгука, остановился. За спиной слышаться шаги, а по спине пробежался холодок. Омега медленно начал разворачиваться лицом к Чонгуку, смотря на свои руки, в которых находится тряпка, а с тряпки капают капли на другую ладонь Тэхёна. — Что, простите? — спросил Тэхён, поднимая голову к Чонгуку. Но альфа не сидит на кресле, а стоит прямо перед Тэхёном. Он делает всё быстро, что омега не успевает среагировать. Чонгук схватил Тэхёна за тонкое запястье, тряпка падает на пол, а альфа резким движением разворачивает омегу спиной к столу и толкает к нему. Тэхён упёрся поясницей о край стола, стоя на полусогнутых ногах. Он не успевает подумать, как его толкают в грудь назад на стол. Омега лёг на спину, наконец посмотрев на альфу. Его лицо не меняется, а в глазах буря эмоций точно такая же, как и в глазах у Тэхёна. Омега ничего не понимает и не может предугадать действий альфы. Он действует на эмоциях, гонимый желанием, а разум альфа полностью отключил. Чонгук взял за руки Тэхёна и положил их над головой омеги, а сам навис сверху, смотря на него доминирующим взглядом. Тэхёна эта ситуация пугает, а взгляд альфы только добавляет масло в огонь. Омега пытается вырваться, прерывисто дыша, с большим трудом пытается вытащить свои руки из крепкой хватки альфы, и даже понимая, что это бесполезно, Тэхён всё равно пытается, не сдаётся. — Не рыпайся, — приказал Чонгук грубым тоном. Тэхён резко перестал двигаться после слов Чонгука. На него они подействовали хорошо и вселили какой-то страх, поэтому омега молчит и просто смотрит в глаза Чонгука, а альфа смотрит в глаза напротив. Оба дышат тяжело, с приоткрытым ртом, а взгляда не отводят. Пристально смотрят друг на друга, лишь иногда поглядывают на губы друг друга. Желанные губы прямо напротив, у одного покусанные, у другого алые. В мыслях только одно, что у Чонгука, что у Тэхёна. Альфа же поэтому прижал Тэхёна к столу. Может, потом он об это пожалеет, но ни о чём другом он думать не мог. У омеги голова кружится, в голове одна каша, а тело не слушается. Оно не хочет двигаться. В хватке альфы ему нормально, даже хорошо, а Тэхёну плохо. Ему плохо от нехватки кислорода, от того, что человек, который ему нравится прямо сейчас прижал его к столу и смотрит прямо в глаза. Тэхён не может отвернуться — нет желание. Сейчас у него желание поцеловать Чонгука. Вот они, совсем рядом, только приподними голову, но омега ничего не делает, только смотрит в эту черноту напротив. — Г..господин, — тихо позвал Тэхён, заикаясь от паники, — что вы хотите сделать? Предупреждаю, я могу ударить, — последнее Тэхён произнёс, не подумав. Сейчас он вообще думать не может. Тело резко бросило в жар, а сердце вновь застучало в быстром темпе, только не от паники, а от человека, который сейчас прижимает омегу к столу. Чонгук за минуту делает с Тэхёном то, что ни один альфа не смог с ним сделать за время отношений. Крышу сносит, в душе всё бушует, а руки тянуться за объятиями, но сильно прижаты, чтобы омега не смог сбежать. А он не сбежит. Никуда он не денется. Тэхён останется рядом с Чонгуком, потому что, похоже, нашёл своё место и своего человека. — Сейчас ты замолчишь, — шёпотом сказал Чонгук прямо в губы Тэхёна, из которых без остановки вылетает воздух от волнения. — Что? — Тэхён быстро помотал головой и нахмурил брови. Он вопросительно смотрит на Чона, от которого логичных действий не дождёшься. В голове вертятся множество вопросов, тишина начинает давить сверху тяжёлым плинтусом и хочется говорить без остановки, только бы не молчать вместе с ним. Неведение убивает, а когда он молчит становится ещё хуже. Тэхён пристально смотрит в глаза Чонгука, пытается найти в них хотя бы какие-нибудь ответы, но в них ничего нет. Одна лишь пустота в них затаилась, а взгляд холодный, тёмный, съедающий заживо. Омеге не страшно от его глаз, ему страшно от того, что сделает следующим Чонгук. Он непредсказуем, может сделать всё, что угодно по любой причине, которая всплывёт у него в голове, а Тэхёну нужна конкретика, хотя сам не такой. Всё, что остаётся омеге — это ждать и не умереть от волнения и возбуждения, которое медленными, тихими шагами подступает из глубин. Не успел омега сказать всего одно слово, как на своих губах он почувствовал другие губы, которые целуют его. Чонгук не терзает, не кусает, не настаивает, он нежен и аккуратен с этим омегой. Альфа целует мучительно медленно, изучая давно желанные губы, пробует на вкус, пытается запомнить. Языком проникает тоже медленно, осторожно, а Тэхён не отпирается, а наоборот тянется к нему всем своим телом. Эти поцелуи такие тягучие, от того такие сладкие. Эти губы были очень желанными, во сне Тэхён не раз исследовал их, а Чонгук не раз представлял их на своих, но реальность кардинально отличается от снов и представлений. Во снах губы не такие мягкие и грубые одновременно, они не приносят такого большого удовольствия. Во снах, возможно, поцелуев может хватить, но в жизни их всегда будет мало. Чонгук от поцелуя ослабил хватку на руках Тэхёна, но их не убирает, губы омеги стоят сейчас в приоритете. Тэхён почувствовал, что напряжение на его руках спало. Он осторожно высвободил свои руки и не спеша потянулся к Чонгуку, медленно прикрывая глаза от удовольствия. Омега обвил руками крепкую шею альфы, зарываясь одной рукой в чёрные смоляные волосы, длинными пальцами не сильно оттягивая в кулаке их назад. Другой рукой Тэхён притягивает Чонгука к себе. Ему мало того, что между ними воздух не может просочится, ему нужно ещё больше, ещё больше Чонгука. Тэхён притягивает за шею Чонгука к себе, немного привстав со стола. Альфа завёл свои руки за спину Тэхёна, обнимая его за тонкую талию, которая скрывается за этой белой рубашкой. Как же хочется Чонгуку её снять, но не спешит. С Тэхёном нужно по-другому. Чонгук боится, что спугнёт омегу, если поспешит с действиями, но как же он ошибается. Ким был бы только рад, если бы альфа избавил его от ненужной одежды прямо здесь и сейчас, но свои мысли не озвучивает. Ему достаточно хотя бы поцелуя, который подарил ему Чонгук. Они вдвоём в этой комнате, совершенно одни, слов не произносят, а целуют друг друга. Тэхён иногда, от потери контроля, кусает нижнюю губу Чонгука, а альфа мычит в поцелуй от жгучей боли, брови хмурит, но целовать не перестаёт. Альфа боится, что ему это кажется, что это очередное представление, а Тэхён сейчас стоит возле полок и сметает пыль с них. Боится, что если сейчас он откроет глаза и перестанет держать это тело, то он исчезнет, а Чон проснётся рано утром в своей кровати. Но эти прикосновения, эти губы, этот запах слишком реальны, чтобы быть простым сном. Чонгук не отпускает Тэхёна, а Тэхён не отпускает Чонгука. Им мало друг друга, хочется большего, хочется ещё чуть-чуть вот так целоваться, как подростки. Снова почувствовать себя простым подростком, который ни о чём не беспокоится, кроме своей любви. Они оба хотели этого, хотели поцеловать друг друга, но были в неведении, что они оба этого хотят. Если бы знали, то простым поцелуем точно не обошлось. Сейчас они оба понимают желание друг друга, потому что не стали бы они тянуться друг к другу покрепче любых магнитов. Чон прервал поцелуй от нехватки кислорода. Тэхён смотрит расслабленно на Чонгука, ничего не говорит, а Чонгук смотрит в шоколадные глаза омеги. Какие же они красивые вблизи. Ему больше не придётся смотреть на них тайно, когда омега смотрит куда-то в сторону. Тэхён вообще вблизи ещё более привлекательнее. Его губы опухли от поцелуев альфы. Они влажные, красные, приоткрытые и требуют ещё. В глазах омеги счастье и блаженство, как и у Чонгука. Тэхён сейчас выглядит по-другому. Он сейчас не такой невинный, как казался до этого, но влюблённость Чонгука от этого меньше не становится. Ему приятно быть свидетелем новой личности омеги. Чонгуку хочется Тэхёна исследовать всего. — Тэхён, — тихо позвал Чонгук омегу, практически шёпотом. В первый раз Чонгук назвал Тэхёна по имени. Из его уст имя омеги кажется таким нежным, ласковым, таким правильным. Голос Чонгука с лёгкой хрипотой, произносящие имя омеги, кажется таким сексуальным, что хочется слушать ещё и ещё. — Что? — расслабленно и так же тихо спросил Тэхён, терпеливо ожидая альфу. Омега не хочет торопить его. Ему и так мысли собрать в голове даётся с трудом. Все дела подождут, сейчас для Тэхёна говорит Чонгук. И не таким грубым голосом, он не смотрит своим холодным взглядом. Он стал тёплым и в айсберге появилась трещина. Скоро он сам растает. — Кажется, я… — Чонгук говорит с паузами, берёт всё своё мужество в кулак. Боятся, конечно, нечего и некого, но Чонгук давно никого не любил, давно некому не говорил каких-то тёплых слов. Тем более у него не было любви с первого взгляда. В такого омегу грех не влюбится. И Чонгук всему благодарен за то, что, кажется, эта любовь не безответная. — Кажется, я не вовремя! — послышалось за спиной у Чонгука. У Тэхёна глаза стали огромными, а сердце будто остановилось от страха. Чонгук не в меньшем удивлении. Оба поняли кому этот голос принадлежит, его трудно не узнать, тем более с таким акцентом и остановками на каждое слово. Чонгук быстро начал вставать с Тэхёна, а Тэхён быстро поднялся со стола. Альфа отстранился от омеги на несколько метров, отводя взгляд куда-то в сторону, а Тэхён с красным лицом остался на месте и смотрит в пол, иногда поднимая глаза на человека, который стоит перед ними. Юнги сложил руки на груди, перекатившись на одну ногу. У него лицо не смущённого, не лицо виноватого, а заинтригованное. Застал лучшего друга в такой момент, тем более в первый раз за долгое время. И ещё с кем застал. Омега поглядывает на обоих по очереди, с коварной улыбкой. Объяснения ему нужны, ещё как нужны. Но и кроме этого появился замечательный повод позлорадствовать что над Чонгуком, что над Тэхёном. Мина не удивило, что Чонгук тут с Тэхёном, его удивило, что он его прижал к столу, наплевав на свои принципы. Ему давно так тормоза не сносило, как сейчас. Жаль только то, что он не застал сам поцелуй. — Как ты вошёл? — спросил Чонгук, стоя возле стола и опираясь о его край. Он смотрит на Юнги, но не на Тэхёна. Немного заикается и молится всем богам, чтобы Юнги не видел их поцелуй. Чонгук пытается думать над тем, как давно здесь мог быть Юнги и почему он не как обычно вошёл громко, а тихо. — Как не странно, через дверь, — ответил Юнги, убирая руки с груди и медленно шагая вперёд к ним. Он смотрит на них игривым взглядом, мысленно говоря «а я же говорил». Вопрос времени решён. Теперь остался только один, но и он скоро решится сам собой, а причиной этому будет стоящий весь в краске Тэхён. — Почему так тихо? — Чонгук не унимается, не хочет, чтобы стояла такая тишина. Альфа говорит совершенно другим голосом, не своим обычным. Выглядит так, как будто ребёнка увидели родители. Но здесь по хуже будет. Юнги — это не папа, ругать не будет. Он будет издеваться и припоминать это ещё долгое время. Это хуже, чем спалиться перед родителями. — Чтобы тебя не беспокоить, — Юнги говорит медленно, чтобы каждое слово дошло до ушей этих любовников. Омега так же медленно подходит к столу, периодически поглядывая на Тэхёна, который сейчас краснеет, словно на него банку краски красного цвета вылили, и смотрит в пол, не от того, что боится или что-то на подобие этого, а от того, что стыдно, что это увидел именно Юнги. И к тому же, Тэхён всё ещё на работе, а ему было сказано относится с уважением к хозяину и к его гостям. Личное и рабочие он умеет разделять. Ким ловит себя на мысли, что он произнёс слово «личное» про себя. В животе бабочки начали летать не спеша, а мысли уходят куда-то в другое место. Также Юнги не забывает посматривать на своего лучшего друга, который стоит где-то за километры от Тэхёна, на него даже не смотрит, лишь иногда встречается взглядами с Юнги и сразу же отворачивается, потому что у Мина такой хитрый взгляд, будто что-то замышляет или уже разрабатывает план стёба над Чонгуком. Вот именно от такого взгляда Чонгуку не по себе. Да-да, человек, который управляет крупной компанией, производит впечатление грозного и стойкого альфы, боится хитрого взгляда своего друга. И не зря, потому что, как правило, после вот таких взглядов ничего хорошего для Чонгука не шло. Юнги медленно проводит по крышке ноутбука своим указательным пальцем то взад, то вперёд и исподлобья смотрит на Тэхёна и Чонгука. — Не хотел тебя от работы отрывать, — продолжил омега, не заставляя долго ждать эту, и без того напряжённую, парочку. Он смотрит теперь на ноутбук, избавляя их на некоторое время от его взгляда лисицы, — но… — Юнги поднял взгляд на Тэхёна и Чонгука и смотрит на них по очереди, — я сам не мог оторваться от недавней сцены. Последние слова Тэхёна вернули обратно, на землю. Сердце колотится от стыда, а Чонгуку хоть бы хны. Он не пробиваем, стоит спокойно, его волнение выдают только запинки в речи, но снаружи альфа никак себя не выдаёт. Взгляд немного поменялся, но не сильно, чтобы заметить, а Тэхён это заметил. Теперь он в нём может увидеть каждую мелочь и прочитать его как открытую книгу. Омега по привычки мысленно анализирует Чона, исследует его эмоции на лице, взгляд, словно рентгеном проходит и примерно определяет, что он чувствует внутри себя. Конечно, на сто процентов Ким не узнает, что творится в душе Чонгука, но хотя примерно его уже радует. Тэхён нервничает и он, в отличие от Чонгука, скрыть это так хорошо не может. Это не проходит незаметным для альфы. Краем глаза он увидел лицо омеги, на котором лёгкий румянец на щеках расположился. Чон повернулся всё же к Тэхёну и хотелось бы его сейчас успокоить, чтобы он так не нервничал, но Юнги это точно не оставит просто так. Это касается их троих, но Чонгук не хочет вмешивать омегу, хотя бы, как минимум, из-за того, что он на рабочем месте, и он соблюдает правила, которые Чонгук сам же и создал. Альфа ничего не придумал, кроме того, чтобы Тэхёна дальше отправить работать, а с этим мелким засранцем, который не отрывает от них взгляд, он разберётся сам. — Тэхён, иди работать, — скомандовал Чонгук, сложив руки на груди и смотря на Юнги серьёзным взглядом. Тэхён, услышав слова Чонгука, поднял голову и посмотрел на него. В голове у омеги сейчас непонимание, потому что он ещё не закончил с кабинетом альфы, но сразу понял, что сейчас будет разговор не для ушей омеги. Ким повернулся всем телом к своему господину и поклонился, напоследок посмотрев ему в глаза. Альфа в ответ посмотрел на Тэхёна, а в глазах у него читалось «прости». Дошло это до Тэхёна или нет, известно одному Тэхёну. Омега развернулся и пошёл к двери, выдыхая с того, что не будет больше здесь краснеть и стоять как красный помидор. Юнги провожает взглядом омегу, пока он не доходит до самой двери, а Чонгук ждёт, чтобы потом отбиваться от издёвок Юнги в одиночку. Не то, чтобы это как-то задевало Чонгука, просто после стольких лет начинает немного надоедать. Тэхён вышел за дверь, тихо закрывая её за собой. Чонгук сразу же направился к своему столу и, как ни в чём не бывало, сел за ноутбук и продолжил дальше работать. Мин смотрит на альфу, оперевшись одной рукой о край стола и скрестив ноги. Омега смотрит на Чона заинтриговано и мысленно удивляется тому, как он ещё держится. А если бы Юнги не пришёл? То Чонгук его бы целовал только уже голого? Голову Юнги атакуют вопросы, и на каждый он лишь ухмыляется. — И что это было? — Юнги почему-то ни капли не удивлён. Может, потому что совсем недавно он увидел прошлого Чонгука, который без вопросов бросал под себя омег, а они лишь благодарны ему за это были. Вот только тогда Чонгуку было всё равно с кем, а сейчас нет. Что-то в нём изменилось, а что-то осталось с тех времён. Это радует Юнги. — А что было? — альфа не смотрит на омегу, он что-то быстро печатает на ноутбуке, его глаза устремлены в экран с текстом, а голос непринуждённый, даже обычный. Снова вернулось всё на свои места: Юнги достаёт Чонгука, а альфа работает, старательно игнорируя омегу. — Ну, ваши полежанки на столе, например, — Юнги водит по крышке ноутбука пальцем и смотрит иногда на Чона. Мин добьётся своего, пусть даже это будет раздражать Чонгука. Это всего лишь побочный эффект. — Я кофе пролил, а он его вытирал, — быстро проговорил Чонгук, не найдя в своей голове достойных оправданий. Хотя против этой ведьмы вряд ли будет любое оправдание нормальным. — Интересно у тебя слуги кофе вытирают, — задумчиво проговорил Юнги. Каждое слово сказанное им неистово раздражает Чонгука, а омеге это только нравится. — А ты ему помогал, да? — Юнги всё сильнее и сильнее прижимает Чонгука в угол. За столько лет у альфы должна была быть уже стольная выдержка, но в данный момент Чонгук ни о чём другом не может думать, как о Тэхёне, поэтому не очень старается заткнуть Юнги. Настроение у него явно хорошее, поэтому пусть ещё немного пошалит себе на радость. — Вроде того, — ответил альфа, даже не обдумав свой ответ. — И ты всем слугам помогаешь так «вытереть кофе»? Или, — Юнги наклонился немного вперёд, к лицу Чона, и указательным пальцем закрыл крышку ноутбука. Чонгук мгновенно убрал руки с клавиатуру и смотрит на омегу, который сидит напротив в нескольких сантиметров от его лица, положив локти на подлокотники. А Мин лишь ухмыляется коварно. Он прекрасно всё понимает, но не подшутить над Чонгуком Юнги не может. Для него это обычное дело, которое превратилось в хобби. Остаётся только терпеть, когда это всё закончится, — он особенный? — закончил Юнги, закусывая нижнюю губу. Камень с лица альфы упал и обнажил некоторые чувства, а особенно ярко — удивление. Чонгуку, в принципе, не свойственно влюбляться в кого-то, тем более если это любовь с первого взгляда. А слово «особенный» он в адрес человека никогда не употреблял, но сейчас об этом активно думает, пока есть время. До этого Чонгук действовал импульсивно, на эмоциях, что ему хотелось сделать, то он и делал, не думая о последствиях или об источнике этих желаний. Но когда Юнги сказал, что Тэхён для Чонгука особенный, то тут Чон начал всё анализировать — свои действия и мысли. Он быстро пришёл к выводу, который сейчас озвучил омега. Особенный в плане, что первый, кого полюбил Чонгук по-настоящему. — Не твоё дело, — процедил Чонгук и встал со своего кресла, направляясь к дверям. Чонгук ни за что не признается в том, что Юнги прав, и что пора бы устраивать праздник и запускать фейерверки, потому что наконец-то холодное сердце друга растаяло и на смену ему пришла горячая и страстная любовь. Но всё это только в мечтах Юнги, который до сих пор сидит на столе Чонгука, и которого альфа мысленно называет «мелким засранцем», сидит и провожает взглядом Чонгука, направляющегося фиг знает куда, потому что важную вещь — телефон, он с собой не взял. — Ну да, ну да, — омега качает в воздухе ногой и, когда Чонгук скрылся за дверьми, Юнги закатил глаза вверх, откинув голову назад, расслабляясь, — не моё дело, — Мин мечтательно вздохнул, закусив нижнюю губу и прикрывая глаза. Впервые Юнги ушёл в свои радужные мысли. Даже не от того, что его друг влюбился, а от того, что в их паре не только один Чонгук в крепкой власти любви.

💉💉💉

Прохладный, дневной воздух легко проникает сквозь нос, прямо в лёгкие, щекоча их изнутри, вызывая непривычное ощущение, словно в лёгких находится газированная вода, и каждую секунды там лопаются маленькие шарики. Ветер совсем слабый, еле задевает макушки спящих деревьев, ласкающихся под тёплыми лучами. Солнце палящее, ничего и никого не щадит, бесстыдно нагревает машины, в которых потом становится невыносимо душно находиться. Погода ясная, лишь где-то вдалеке виднеются редкие облака, которые рассеиваются в считанные минуты, и вот теперь на небе ничего не осталось, кроме яркого солнца. Юнги, выйдя на улицу из особняка, рефлекторно щурится и поднимает голову вверх, держа возле лба ладонь, чтобы хоть как-то скрыться от этой не щадящий жары. Было бы просто чудесно, если бы погодой можно было управлять через телефон и редактировать её, как фотографии, думает Юнги, тогда бы можно было понизить яркость солнца до самого минимума и не пришлось бы щурится, после чего глаза сильно устают, а веки начинают болеть. Телефон сразу же нагрелся, только омега успел его достать из кармана джинсов. Он медленно спускается по ступенькам вниз, к своей машине, которая стоит возле лестницы, почти впритык к последней ступеньке. Юнги яркость телефона прибавляет на максимум, но толку мало, всё равно ничего не видно, из-за чего Юнги тихо, про себя, материться и проклинает эту погоду, которая, как назло, не облачная сегодня. Омега заходит в контакты и листает вниз, находя нужное ему имя. Гудки идут один за другим, а голоса не слышно. Юнги не удивляется, лишь ухмыляется тому, что этот человек слишком предсказуем: всегда тянет момент до последнего, чуть ли не на самом последнем гудке берёт трубку, настолько ему на всё всё равно. — Алло, — протянул Юнги сразу после окончания длительных гудков в телефоне. — Надо же, кто мне позвонил, — театрально сказал Чимин в трубке телефона, как бы с удивлением, но и без него. — Да, — согласился Юнги, кивнув и прикрыв глаза, будто его сейчас мог видеть Чимин, — поэтому, ради такого повода, ты едешь со мной, — завершил предложение омега, улыбаясь хитро. Солнце как будто стало только ярче, или это так повлиял голос Чимина на Мина, но в этом он не признается. По правде говоря, ему было приятно услышать голос Чимина. — Куда? — поинтересовался Пак, искренне не понимая, что имеет ввиду его друг по ту сторону телефона. — Ты, вроде, говорил, что хочешь устроить своей машине тест-драйв после новой сборки? — Ну да, — подтвердил Чимин, всё так же не улавливая к чему ведёт Юнги. — И что с того? — Я вызываюсь к тебе в помощники, — радостно заявил Юнги, словно ребёнку конфетку подарили и попросили сказать, как он сильно любит своих родителей. — С чего это вдруг? — Пак чувствует какой-то подвох во всём этом: радостный голос Юнги, вызвался помочь, хотя о помощи Чимин не просил, и он сам позвонил. Как-то это всё странно и подозрительно. — Мы давно не проводили время вместе, — по другую сторону телефона Чимин щурится и пытается докопаться до истины, которой вовсе нет. — Ну вот самое время это исправить, — отвечает Юнги на вопрос омеги, но в то же самое время и увиливает от него. Настоящие причины этого звонка Юнги самому не известны. Просто захотел позвонить и всё. Ничего злобного он не замышлял, как обычно омега это делает. — Ладно, — Чимин сразу сдался, подумав о том, что при встрече выяснит мотивы Юнги, — не знаю, чего ты там снова затеял, — Чимин сделал маленькую паузу, задумываясь, — но спасибо. — Когда это я что-то делал для тебя, ради своей личной выгоды? — Юнги изогнул бровь в знак не понимания, искреннего причём. Даже смешно. — Дай-ка подумать, — Чимин задумался, прикрыв глаза, а в трубке телефона послышалось соответствующее мычание, — почти всегда, — быстро сказал Чимин с улыбкой на лице. — Дурак ты, Чимин, — спокойно сказал Юнги, не удивляясь его ответу. — Странный ты какой-то в последнее время, — возразил Чимин, вороша свои волосы на голове, — нет, ты всегда, конечно, странный, — Юнги закатил глаза, представляя, как он этого Пак Чимина бьёт по его довольной морде, — но сейчас особенно странный, — Юнги ничего не говорит, ждёт, что там скажет Чимин, потому что предсказать омега не может. — Неужели Хосок так повлиял на тебя? — в шутку спросил Чимин, тыча пальцем в небо, угадает или нет. Но если подумать, то после появления Хосока, Юнги и правда изменился — стал более спокойным и отзывчивым, как сейчас. У Юнги, при одном лишь упоминании этого имени, заново бабочки в животе заиграли, и они не приносят дискомфорт от их парханий и взмахов крыльев, а даже наоборот, с чего-то приносят счастье. Хочется улыбаться, петь и танцевать одновременно. Юнги остановился на последней ступеньке и смотрит куда-то вдаль, и кажется, что там, за воротами, стоит он и ждёт, когда же выйдет омега. Снова представляется его яркая улыбка, которая вселяет надежду на счастливую жизнь. При виде её сразу хочется улыбаться во все зубы и дарить радость людям. Именно так у Юнги ассоциируется его имя. Сколько бы он не отрицал, сколько бы не говорил сам себе, что равнодушен, но всё же всё нутро омеги тянется к альфе. Хотя бы это отрицать бессмысленно. — Иди нахуй, Пак Чимин, — выпалил Юнги со злостью в голосе. Он спустился с последней ступеньки и быстрым шагом начал обходить свою машину, на ходу нажимая на кнопку на ключах. — Значит, да, — из динамика послышался звонкий смех омеги, а Юнги лишь сильнее напрягается. Злость окутывает, но не из-за глупого предположения Чимина, а как раз из-за того, что предположение не глупое. Чимин целился в яблочко и, каким-то образом, попал прямо в цель. Юнги телефон в руке сильно сжимает, пытается успокоить себя, но всё четно. Пока Чимин долго смеялся, а Юнги пытался трезво думать, но всё, что приходило к нему в голову — это Хосок. Мысли не отпускают его, а губы хотят сказать его имя. Так же внезапно, как Юнги позвонил Чимину, омега бросил трубку, пока на другой стороне не прекращался смех. Мин расслабился сразу же, когда услышал тишину и покой, напряжение спало, а раздумья прекратились. В голове пустота и вместе с ней Юнги садится в машину, попутно швыряя телефон на соседнее кресло и кладёт руки на руль, мягко сжимая его. Быть честным с самим собой у Юнги не получается, даже когда он пытается. Придушить Чимина голыми руками — желание есть, но ещё больше желание увидеть альфу. С этими мыслями Юнги выезжает из особняка Чонгука.

💉💉💉

Наверно, самой большой ошибкой была в жизни Юнги — это вызваться помогать Чимину в том деле, в котором он даже не просил. Боже. Кто же знал, что он может быть таким доставучим и слишком подозрительным. Мало того, что он на протяжении нескольких минут смотрел пристально на омегу и не уходил до тех пор, пока не выяснил, зачем Юнги вдруг позвонил ему, так ещё вопросами своими доставал. Не отлипал от омеги, как банный лист. На все ответы Юнги, Чимин смотрел прищурившись, а потом снова задавал тот же вопрос, который спрашивал ранее. Ну точно на пытке Юнги себя ощутил. Только тёмного помещения не хватало и лампы, которой тычут прямо в лицо. Но взгляд Чимина заменял эту лампу, даже сотни таких ламп. То что отвечал Юнги, Чимин воспринимал это за чистый фальшь и способ уйти от настоящего ответа, а пояснял он своё подозрение тем, что прекрасно знает Юнги и знает, каким хитрожопым он может быть. На самом деле Юнги сам от себя в удивление пришёл. Да, он мог помочь друзьям, но только если его об этом попросят и то будет ворчать, как старый дед и всё время твердить о том, что могли бы попросить, между прочем, кого-то другого. А в этой ситуации омега вызвался сам и при этом получает какое-то удовольствие от того, что от помощи не отказались, а приняли её любезно. Что-то внутри теплится тихо, не показывается, а как это чувство называется, Юнги пока не может дать название этому. Спустя почти десять минут допроса, Юнги всё же смог отправить Чимина за руль своей машины, а тот ещё оборачивался несколько раз, мол не подменили ли его друга. Юнги уже начал материться на него, пока омега не хлопнул дверью и не выехал на трассу. Место они выбрали не далеко от города. Сразу после города идёт тихая местность, здесь редко проезжают машины, потому что в той стороне ничего нет, кроме маленьких городов, в которые почти никто не ездит. Трасса длинная, ровная и широкая, так что проблем не должно было возникнуть. Чимин бы и сам справился с этим в одиночку, но от любопытства попка подгорала и хотелось побыстрее вывести этого омегу на чистую воду, так что другая сторона Чимина взяла вверх и сразу, после звонка Юнги, Пак набрал ему короткое сообщение, где они должны встретится. Конечно, Чимин знает, что причина в перемене его настроения и характера находится в Хосоке, но Чимину хотелось бы, чтобы омега сам это признал наконец. Все их общие друзья, если честно, немного устали ждать, когда же они будут вместе, потому что за них уже всё решено, осталось, чтобы они перестали уходить от своей судьбы. Ну, Хосок не уходит, он даже опережает её, а вот Юнги. Чтобы не делал Хосок, как бы он не старался угодить Юнги, как бы не старался с ним обходится более спокойнее и вежливее, чем с другими, подавляя в себе угрызения совести, что это Юнги должен с уважением относится к нему, потому что тот младше его, на минуточку, на восемь лет. Но Юнги упёрся в ворота, которые раскрыты. Нужно бы только зайти в них, но он всё время видит какую-то преграду, которой не видно остальным. Каждый раз, когда альфа делал шаг вперёд, на встречу омеге, он делал два шага назад. Хосок не торопил события, он понимал, что с Юнги так нельзя и это может его спугнуть, потому он терпеливо ждал, а Юнги. А Юнги просто смотрел на это, как на зверушку в зоопарке. В какой-то момент Хосок стал ощущать себя зверьём в глазах омеги, но он видел, что Юнги страшно. Где-то в глубине души он затаил свой страх и не хочет его показывать, но он всё равно прослеживается, если приглядеться. Только альфа так и не понял, чего именно боится омега. Он перебрал миллион вариантов, но не стал заниматься анализом вслепую, а принял решение, которое было с самого начала — просто ждать. Иногда Юнги думает о Хосоке как о парне, о личности. Бывало, что он хотел прекратить с ним так обращаться, бывало стыдно, но сразу после начинал думать, что тогда так он обнажит свои чувства, которые заперты за толстыми дверьми на нескольких замках. Они пытаются вырваться, пытаются сломать эти двери, но снаружи их усиленно держит Юнги. Хосок совсем не плохой человек, по крайней мере с Юнги. Не позволяет себе лишнего и всегда пытается держаться на расстоянии, хотя видно, как он с трудом держится. Юнги рассматривал его как друга, но что-то большее он себе не позволял, потому что приходил страх. Он никогда не любил по-настоящему, ему нравились некоторые альфы, и Юнги признавался им в чувствах, но потом они всегда уходили, оставляли Юнги одного в осколках надежды под ногами, об которые потом резал ноги омега. Так обычно бывает — все уходят, когда узнают, что их любят. Юнги боится, что это любовь, и что Хосок её не примет, не захочет себя этим обременять, поэтому омега ничего не предпринимает. Чимин разъезжает по прямой трассе на своём чёрном феррари, периодически делая дрифт, а Юнги смотрит на это издалека, иногда делая какие-то пометки в заметках на телефоне, чтобы потом не забыть. Феррари сверкает на пике заката солнца. Ослепляет и завораживает одновременно. Дрифт бывает плавным, а бывает резким, и каждое движение, даже простое торможение, кажется таким изящным. Чёрный цвет только дополняет элегантности, ни в коем случае не ущемляя её. Лучики играются на крыше и на капоте при каждом движении, а её рёв ласкает слух, словно какая-то колыбельная для малыша или шум прибоя. Юнги неосознанно давал себе слабину и засматривался на машину, совсем забыв про свои обязанности. Настолько она была прекрасно. Пока омега что-то заносил в заметки, смотря на машину Чимина, где-то сзади послышался мотор другой машины. И этот звук такой до боли знакомый, что владелец машины сразу же предстал перед глазами Юнги. Ветер слабый и дует в сторону омеги, разнося по воздуху лёгкий запах альфы. Юнги чуть ли голову не теряет. Вот Мин только что думал о нём, а вот он уже тут, идёт к омеге, совсем близко, осталось буквально несколько шагов. Но Юнги не преклонен, он сделал вид, что не заметил приезда Хосока и дальше продолжил свою работу. Хосок припарковался недалеко от Юнги и не спеша двинулся к нему. Как только альфа получил сообщение от Чимина, что он с Юнги за городом, то незамедлительно взял ключи от машины и прыгнул в свой авентадор, представляя перед собой мягкий и в то же время суровый образ Юнги. Он гнал, выжимая из машины все соки, словно был на гонках, думал, что может не успеть, а потому только прибавлял скорость, но уже близко к границе он замедлил ход, а к Юнги подъезжал вообще тихо и медленно, будто бабочку ловит и лишним шорохом боится спугнуть её. Хосок с каждым своим шагом замедлялся, созерцая фигуру омеги, пока есть возможность, а тот даже виду не подал. Будто ничего не слышит и просто стоит с телефоном в руках, пока Чимин где-то вдалеке насилует свою машину. Альфа невольно улыбнулся, когда увидел живого Юнги, а не своё воображение. Он вдыхал воздух медленно, в котором теплился лёгкий запах цитруса. Юнги снова в своей толстовке, даже не смотря на такую жару. Она еле касается попы Юнги, прикрывая её на половину, ну и Хосок воспользовался моментом, чтобы и на попу омеги посмотреть. В глазах Хосока Юнги в этой толстовке выглядел слишком мило, слишком софтовым он себя показывает, даже не подозревая об этом. Альфа ещё даже не подошёл к Юнги, оставалось несколько шагов и пока шёл, он решил начать разговор: — Привет. Есть вопрос, — радостно проговорил Хосок с надеждой в голосе. — Есть ответ — нет, — не раздумывая отвечает Юнги, всё стоя на месте уткнувшись в телефон. Смотреть на альфу даже не собирается, а Хосок лишь усмехнулся ответу Юнги. В своём репертуаре. — Смешно, — Хосок перешёл на бег и встал прямо перед омегой, смотря на него сверху вниз. Он взгляд не поднимает, усердно делает вид, что чем-то занят, а Хосок не собирается нарушать эту иллюзию. Хочет поиграть, пусть играет, только правила Хосока. — Давай сегодня вместе в клуб поедем? — этот вопрос был лишён всякой надежды. Было больше похоже, что альфа умоляет омегу, а не спрашивает. — Ответ всё тот же — нет, — Юнги заблокировал телефон и сунул его в карман худи, двинувшись в сторону Чимина, который с удовольствием ездит по дороге, оставляя следы от жжёной резины. Заигрался, пора бы заканчивать. Хосок остановил Юнги, выдвинув перед ним одну руку, не успел омега и трёх шагов сделать. Он смотрит на альфу снизу вверх и так презрительно и холодно, как гром среди ясного неба. Одним своим взглядом говорит, чтобы альфа отошёл, но Хосок стоит на своём. Чон тоже может показать свой скверный характер и тоже может быть вредным. Не только Юнги среди них двоих так может. Омега не думает о том, как Хосок узнал, где он находится, все подозрения сразу пали на Чимина, потому что он может, да и кроме них двоих никто не знал, где они находятся. — Ну давай, ты чего ломаешься? — вот это точно прозвучало, как мольба какая-то, хотя это она и была. Хосок дал себе обещание: пока не согласится — не отстанет. — Ломаются альфы при виде течного омеги, — как бы между прочим проговорил Юнги, не сводя глаз с пристального взгляда Хосока, но ненависти в его глазах не было, лишь насмешка, которая, кажется, никуда не уходила, — а я отказываюсь, — омега сунул руки в карманы, а это означало, что с места он сдвинуться не собирается, поэтому Хосок опустил руку вниз. — А сейчас согласись, — неужели придётся это сказать, думает Хосок, — пожалуйста, — сказал. Юнги ничего не говорит, не меняется его выражения лица, он просто молча думает. Если всерьёз задумался, значит шанс есть, думает Хосок. Альфа просто стоит и смотрит на Юнги, который ему до плеча кое-как дотягивается. Не смотря на то, что он может съязвить в самый подходящий момент, в остальном он казался очень милым. По крайней мере, так он выглядел в глазах Хосока, а в глазах других, Юнги просто кобра, которая капает ядом везде, где только можно и нельзя. И как подобается кобре, Юнги вьётся, извивается, запутывая человека смотрящего на него. В любой момент может напасть даже глазом не успеешь моргнуть. Чимин остановился и заглушил двигатель. Сидит так где-то минуту уже и смотрит через стекло на них двоих, ухмыляясь и блокируя телефон с открытым диалогом с Хосоком, где последнее слово написанное от Хосока — спасибо. Чимин не великая сваха, да и не сваха вовсе, но ему надоело, что Юнги постоянно находит отговорки, не идёт на встречу, а Хосок всё это терпит и терпит. К тому же, посмотреть на злобное лицо Юнги одно удовольствие, которым сейчас наслаждается Чимин, сидя в машине, а те двое даже не замечают, что стало резко как-то тихо. — В десять подъезжай к моему дому, — тихо сказал Юнги как-то нерешительно, а внутри у Хосока снова зажёгся фитиль надежды и горит ярким пламенем, — ты же уже выяснил, где я живу, — Юнги ухмыльнулся и даже не стал задавать вопроса, а превратил его в утверждение и по глазам альфы, видимо, омега попал в точку. «Ещё в первый день» — проносится в голове Хосока. Тогда он нарыл всю информацию о Юнги, которая только была доступна, настолько он им увлёкся. Но на последнее предложение омеги Хосок просто кивнул. По правде говоря, информации о нём было мало, только самое основное. Так что Хосоку и его людям пришлось не легко. — Вот и хорошо, — Хосок заулыбался так же ярко, как светит солнце, даже ярче. Это было слишком мило, чтобы проигнорировать, поэтому Юнги приподнял уголки губ. Осознавать то, что ты осчастливил человека одними лишь словами — приятно. Альфа постоял на месте несколько секунд и потом быстро побежал к своей машине, которая стояла за спиной у Юнги. Даже не побежал, а полетел на крыльях любви, вот как его обрадовал Юнги. Омега развернулся назад и смотрит вслед Хосоку, который замедлился, приближаясь к ламборгини, на ходу разблокировав её. Пока Юнги стоял и смотрел, Чимин сзади тихо подошёл, становясь рядом с омегой и тоже смотрит вперёд на счастливого Хосока, который садится в машину. — И ты снова это делаешь, — внезапно сказал Чимин Юнги, не оборачиваясь к омеге лицом. Хосок уже завёл машину и двинулся с места, отдаляясь с каждой секундой от омег. — Ты о чём? — поинтересовался Юнги, повернув голову к Чимину и нахмурив брови. Омега правда не понимает, о чём речь, потому что в отношении Юнги так можно сказать обо всём, вот и думай, что имеется ввиду. — Ведёшь себя как стерва, потому что тебе кто-то нравится, — Чимин повернулся к Юнги и смотрит на него уставшим взглядом. А Юнги просто стоит и молчит, ему нечего сказать, — это же очевидно, — омега развернулся назад и пошёл к своей машине, оставляя Мина наедине со своими мыслями. Юнги и правда задумался, опустив голову вниз. Он со всеми груб, но с Хосоком особенно. Омега пытался понять, почему он с альфой так обращается. Единственное, что в голову приходило — он мне не нравится. Но тогда почему Юнги постоянно думает о Хосоке? Почему, когда Хосока нет рядом, Юнги хочет, чтобы он появился, а когда он рядом, то хочет, чтобы он исчез? Почему каждый день Юнги хочет увидеть Хосока? Юнги не мог дать определения этим чувствам, и вот Чимин это сказал, и Мин задумался серьёзно об этом. После этих слов у омеги сразу всё прояснилось. Он не опытный в отношениях, от слова совсем и порой ему бывает нужен совет от такого человека, как Чимин, который менял парней как перчатки, так что опыта набрался. С мыслями об альфе Юнги поднял голову и смотрит на хосокову машину, которая уже далеко отсюда. Хосок уже далеко от Юнги.