По ту сторону Ада

Выйдя из машины, Тэхён сразу встретил жаркие и нетерпеливые поцелуи Чонгука, но омега не возражал, а поддавался вперёд, в эти крепкие и тёплые объятия, впивался в эти губы и не отпускал их, словно эти губы и эти поцелуи у омеги скоро отнимут. Только сейчас Тэхён понял, что сопротивление с самого начала было бесполезным перед альфой, но и сразу к нему в руки он не собирался падать. Тэхён тайно выжидал момента, которого сам не понимал какого именно. Это должен был быть знак или чьи-то слова, что Чонгуку можно доверить свою душу и тело. По правде говоря, омеге не так стыдно было кому-то отдавать своё тело, он больше боялся из-за души, сердца: боялся, что могут растоптать, при этом предлог этому могла быть любовь, которая потом бы оказалась чистой иллюзией, скрывшееся от глаз омеги. Но Тэхён Чонгуку поверил. Он решил ему отдать своё тело, а следом за ним пойдёт душа. Чонгук был нетерпелив и настойчив, но сразу осознав это, он тут же прекратил давить на Тэхёна. Омега для него был словно бабочка, которая при малейшем шорохе взмахнёт своими прекрасными и большими крыльями и улетит прочь от страха. Поэтому Чонгук пытался быть тихим, прятался в кустах в нескольких сантиметрах от бабочки и ему приносило одно удовольствие смотреть на неё. Альфа не пытался её поймать, выжидал когда она сама к нему в руки прилетит по своему собственному желанию. И этот момент наступил. Но бабочка оказалась не простая — она не любила нежность. Альфа утягивает за собой Тэхёна, шагая спиной к двери, при этом пытается нажать на кнопку ключей. Ему не хочется ни на секунду отрываться от этих пухлых губ. Слишком долго и мучительно они манили к себе Чонгука, он пытался держаться из-за всех сил, но тот роковой вечер, казалось, должен был всё испортить, а получилось по-другому. Чонгук отрывается на несколько секунд от желанных губ и ведёт Тэхёна за собой, держа его крепко за руку, будто боится, что немного ослабив хватку, омега убежит. Двери были открыты и почти сразу же закрыты с грохотом, только двое людей ввались в просторное помещение, которое всё пропахло альфой. Казалось, что кроме запаха Чонгука Тэхён больше не мог ничем дышать. Он обволакивал омегу со всех сторон; губы альфы жадно терзали его собственные, а грубые и сильные руки бесстыдно бродили по чужому телу, которое не сопротивлялось, а поддавалось под нежные прикосновения. Несмотря на то, что Чонгук пытался быть нежным, нотки агрессии иногда проскальзывали и это не осталось незамеченным для Тэхёна. Но попытки альфы и терпение имели большую ценность для омеги. До просторной комнаты, к счастью, было недалеко. Чонгук вёл, Тэхён беспрекословно шёл за ним по пятам. Глаза прикрыты в наслаждении и дыхание стало учащённым, сбивчивым. Омега по своей привычке кусал чужие губы, только им удавалось соприкоснуться друг с другом. Языки сплетались не сразу и не быстро, а медленно и аккуратно. Тэхён мычал в поцелуй и сильнее сжимал длинными пальцами крепкие плечи Чонгука, на которых напрягались мышцы под ладонями омеги. Дойдя до кровати и почувствовав её ногами, омега неохотно отстранился от Чонгука, дотягиваясь руками к бесполезной на данный момент куртке, и быстро снял её с альфы. Тэхён кинул кожаную куртку на пол, а Чонгук вновь набросился на Тэхёна, притягивая руками его к себе ближе. Омега завёл руки за голову Чонгука, скрепляя их плотно, чтобы не сбежал; слепо бродит пальцами по тёмным волосам, сжимая их в кулаки и оттягивая слабо назад. Дойдя до самого края кровати, Тэхён начал падать назад, притянув за собой Чонгука. Целовать губы друг друга они не переставали, даже когда упали оба на кровать. Чонгук был не терпелив, он во время поцелуя руками схватился за футболку Тэхёна и потянул её вверх, отстраняясь от него на считанные секунды. Альфа отбросил вещь на пол и замер на мгновение, разглядывая худое тело омеги. До этого он всё время видел его в рубашке, и она не обтягивало тело, потому нельзя было представить его фигуру детально. Но увидев тело омеги сейчас, без рубашки и футболки, которая на несколько размеров больше его самого, в тот момент Чонгуку показалось, что ничего лучше не видел. Изящные изгибы балансировали с линией на плоском животе Тэхёна, которая свидетельствовало тому, что время от времени парень занимался спортом. Руки не были такими тонкими и слабыми; в ладони Чонгука его рука могла поместится без проблем. А его кожа была белоснежна и чиста от каких-либо нежелательных меток и покраснений. Она была невинна и мягка, как сам Тэхён. Проводить рукой по его тёплой коже было одно удовольствие. Соски превратились в твёрдые бусинки, мгновенно среагировав на прикосновения холодной руки к его горячему телу. Омега судорожно дышал, мурашки беспорядочно бродили по его коже, а когда Чонгук начал медленно проводить своей рукой по животу вниз, Тэхён рефлекторно втягивал живот, образуя не глубокую впадину. Альфа над ним решил поиздеваться, а Тэхёну это не нравилось. Слишком долго он терпел и метался от одной мысли к другой. Всему этому стоило исчезнуть, когда его поцеловал Чонгук, а сейчас он испытывает тэхёново терпение. От нетерпения, которое было уже на грани, Тэхён притянулся к Чонгуку, впиваясь в его губу: жадно, влажно, сильно. Чонгук посасывает нижнюю губу и так же, как Тэхён, покусывает, после чего слышны мычания омеги в поцелуй. Альфа руками своими по телу омеги бродит, доходит до его джинсов и быстро их расстёгивает, попутно снимая их со стройных ног вместе с нижним бельём. Тэхён перед Чонгуком полностью голый, привстал перед ним во всей своей красе, при этом в полумраке видны его покраснения от смущения на лице. Омега альфе крышу сносит одним своим видом, а когда он умудряется в себе сочетать сексуальность вместе с милой натурой, то мозги у Чонгука отказывают функционировать и хочется думать только о Тэхёне. Чонгук присел на ноги, вглядываясь в глаза Тэхёна, и снимает с себя тёмную футболку, отправляя её к остальным вещам, тихо лежащих на полу. Тэхён смотрит на альфу с оскалом, хитро улыбается, губы облизывает после многочисленных поцелуев и взгляд не отводит от тёмных глаз Чонгука. Омега приподнялся на локтях, когда Чон избавился и от своих джинсов вместе с боксёрками такого же цвета, как и футболка. Тэхён рассматривает Чонгука, с ног до головы, вглядывается в его черты лица, в рельефное тело, просматривает каждый кубик его идеального пресса. За время работы у него в особняке, омега никогда не видел такого альфу. Такого раскрепощённого, горячего, с диким взглядом, который бесстыдно бродит по обнажённому телу омеги. И если честно, то такой Чонгук Тэхёну нравится больше. Нежно схватив за тонкие щиколотки ног, Чонгук притянул Тэхёна к себе, заставляя его встать на колени лицом к лицу к нему. Альфа притянул омегу ближе, впиваясь в его сладкие и припухшие от их многочисленных поцелуев губы. Он их смакует, пробует на вкус, не торопится, слизывает языком с его губ его чудесный запах. Тэхён завёл руки за спину альфы, обнимая его и притягивая ближе к себе. Того расстояние, которое между ними почти нет, ему мало. Тэхёну хочется слиться с Чонгуком воедино, потому пальцами судорожно нажимает на смуглую кожу спины альфы. Чонгук позади Тэхёна ведёт рукой, чуть касаясь спины омеги, вниз. Парень вздрагивает от невесомого прикосновения, такого прохладного и грубого, а мурашки быстро разбегаются по всему телу. Омега издал громкий вздох прямо в ухо Чонгука, когда тот вошёл в омегу одним пальцем, медленно входя на всю его длину. Тэхён громко дышит, короткими ногтями царапает кожу на спине каждый раз, когда Чонгук заводит свой палец глубже в него. Альфа вводит палец медленно, чувствуя кожей, как Тэхён сужается, а его громкое дыхание прямо в его ухо сводит Чонгука с ума. Он посмотрел в томные глаза омеги: они переполнены всего одним чувством — желанием. Он желает большего и очень желает Чонгука, чтобы тот оказался в нём. Его влажные губы приоткрыты и сам дышит через рот. Тэхён в наслаждении откидывает голову назад, открывая вид на шею и ключицы, как бы приглашая, чтобы альфа укусил сладкую плоть своими зубами. Чонгук это и делает. Он впился зубами в нежную кожу на шее, прикусывая её и чуть оттягивая, а тем временем завёл в омегу второй палец. Тэхён вздрогнул от неожиданности и провёл пальцами ещё полосы на спине альфы, оставляя на ней красные дорожки, которые жгут и причиняют боль альфе, от чего он сильнее впивается в кожу омеги, оставляя на ней красные отметены, под которыми пульсирует кровь, приливает к этим меткам, делая их всё больше и ярче. Тэхён мычит, громко дышит, выгибает спину до хруста позвонков, борется с самообладанием, которое теряет полностью. У омеги член пульсирует, а смазка обильно по нему медленно стекает. Тэхён больше не может терпеть, а Чонгук продолжает издеваться над ним. Специально тянет с этим, но Тэхёну это нравится. Ему нравится, когда Чонгук испытывает его терпение, нравится, когда Чонгук с ним играет, при этом он сам сдерживает себя с трудом. Альфа трётся об омегу, вынуждая его и входит пальцами в него на всю длину, а губы Тэхёна издали первый стон. Чонгуку точно крышу снесло, когда он услышал его возле своего уха. Такой бархатный и тихий, нежный и сексуальный. Хочется услышать его ещё только громче и не один раз. Тэхён теперь не сдерживается. Он стонет и выпячивает свою попку, выгибается в спине, просит, чтобы в него вошли и как можно скорее. Ему мало пальцев Чонгука, омеге хочется почувствовать его самого. Тэхён хочет ощутить, как в него входят, с каждым толчком усиливая темп, хочет почувствовать жар его спортивного тела. Тэхёну хочется стать с Чонгуком одним целым, чтобы всегда был с ним и никуда не отпускал. Чувствовать его дыхание на своей коже, ощутить каждой клеточкой своего тела пылающий жар, исходящий от него. Омеге кажется, что именно этого он хотел очень давно и теперь, когда это происходит, словно всё идёт как надо. У Чонгука самого терпение на пределе: всё тело напряглось, потому альфа больше не намерен мучать себя и Тэхёна в том числе. Он резким движением вытащил пальцы из Тэхёна, на что поступила ответная реакция в виде громкого вздоха в голос, который опалил своим тёплым дыханием ухо альфы. Возбуждение подкатывает к самому горлу, разрывая внутренние цепи, которые давно сдерживали Чонгука. Они с треском рушатся, опадая, словно лепестки цветка, на пол с гремящим звоном. Ключом от его толстых цепей был Тэхён. Он освободил альфу ото мрака и провёл в свет, крепко держа его за руку и до сих пор не отпуская. Чонгук уложил Тэхёна спиной на кровать, рассматривая его вдоль и поперёк. Как ни крути, он прекрасен со всех сторон, нет в нём ни одного изъяны — только плюсы. Казалось, этим телом Чонгук никак не мог налюбоваться, а глаза не мог отвести, хотя даже не пытался. Его кожа такая гладкая и тонкая, что только нажмёшь пальцем, сразу останется синее пятно, а если укусить, то кровь обильно хлынет, стекая по белоснежной коже, омрочая её тёмно-красным цветом. Чонгук чувствовал себя вампиром и сейчас прекрасно понимал тех кровососов из фильма, которые пытались себя сдерживать. Альфе тоже трудно, а зубы чешутся, чтобы впиться в кожу на тонкой шее. Чонгук аккуратно раздвинул стройные ноги в стороны обеими руками, сжимая пальцами мягкие ляжки. Тэхён — жертва, а Чонгук — хищник. Тэхёна хищник. Он не станет церемониться, ведь с жертвами так не поступают. Их хватают и заживо съедают. Но Чонгук не обычный хищник. Он продлевает своё удовольствие, тем самым усложняя жизнь Тэхёну. Омеге сейчас трудно, но ещё труднее его хищнику. Он сдерживал себя из последних сил, жил фантазиями, пытался создавать иллюзии, но ни одна фантазия Чонгука не сравнится с тем, кто сейчас перед ним. Чонгук пристроился между ног Тэхёна, которые омега шире развёл, и смотрит в блестящие глаза напротив, прожигая их своими. Тэхён — словно фарфоровая кукла. Такая же хрупкая, маленькая, неприкосновенная, но дотронуться хочется. Это желание забивает всю твою голову. Ты борешься с большим соблазном, но перед красотой этой куклы ты устоять не можешь. Она будто гипнотизирует тебя, и ты маленькими шашками подходишь к ней, вытягивая перед собой руку, мечтая о прикосновении и ощущение мимолётного холодка на кончиках пальцев. И даже при понимании того, что можешь разбить, ты твёрдо идёшь вперёд. Все выборы исчезают, а границы смываются, превращаются в пыль и остаёшься только ты и эта кукла. Тэхён делает это с Чонгуком. Своим обаянием гипнотизирует его, превращает в раба, а Чонгук не сопротивляется. Он понимает, что его пытаются ухватить руками, но альфа сам прыгает в них, сам падает в объятие этого злого обольщение, сам приписывает себе приговор, но ему это нравится. Чонгуку нравится измазываться в чёрной краске греха и тонуть в ней с головой. Чёрный цвет притягивает. Тэхён притягивает Чонгука. Альфа навис большой скалой над Тэхёном, не отводя от его больших глаз взгляда, не моргая. Тэхён не отворачивается, не закрывает глаза, он смотрит в ответ, а в это время Чонгук осторожно входит в него почти на всю длину. Тэхён простонал хрипло, жмуря глаза до разноцветных пятен под веками. Ни с чем не описать то ощущение, что почувствовал Тэхён. Дрожь мгновенно пробежалась по всему его телу и дыхание остановилось. Чонгук сделал первый толчок, входя на всю длину, а омега моментально вздрогнул, лихорадочно приподняв голову к груди Чонгука. Это ощущение вперемешку с болью — какое-то сумасшествие. Тэхён явно мазохист, потому что эта боль ему приятна и её хочется ещё. Привыкать к новым размерам спустя долгое время без секса — и приятно, и больно. Тэхён сжимается изнутри, а Чонгук тихо рычит сквозь зубы от пронзившей его мелкой боли. Омега стонет при каждом толчке альфы через открытый рот. Капельки слёз скопились в уголке глаз, грозясь упасть с них вниз, сползая медленно по щеках, оставляя за собой солёные дорожки. Чонгук жадно целует Тэхёна, проталкиваясь языком ему в рот. Жарко и очень влажно, как внутри его самого. Смазка хлюпает при каждом толчке альфы, разносясь в комнате по разным углам. Капли пота спускаются с тел на тёмные простыни, сразу впитываясь в них, а слёзы текут по щекам омеги. Чонгук медленно ведёт по рукам Тэхёна, доходя до ладони и сплетая их пальцы в крепкий замок. Скреплённый замок наступил в их отношениях. Он очень крепкий и ключ к нему — это их любовь. Такая крепкая, неразрушимая и очень сильная. У обоих в голове было всего одно слово — наконец-то. Оно балансировало вместе с мыслями о том, какой же он красивый, особенно когда без одежды. Не сказать, что Чонгук на постоянной основе представлял Тэхёна обнажённым, но, а Тэхён ещё как. Эти мысли омега пытался перекрыть другими, пытался заполонить голову чем угодно, но только не этим. И это были не те мысли, от которых желаешь поскорее избавиться, это были те мысли, о которых хочешь думать всё больше, потому Тэхён пытался от них убежать. И не только о теле Чонгука думал он, но и о нём самом. Каждую секунду в его голове всплывал образ альфы, но он не надоедал, как назло. Настолько соблазнительны были мысли о Чонгуке, что Тэхёну отныне стало всё равно. Прекратил он сдерживать себя именно в тот момент, когда увидел перед собой Чонгука. А сейчас он полностью обнажённый лежит сверху, смотрит сквозь лунный свет из окна своими чёрными глазами, словно дьявол, и двигается в омеге. Лишь эти движения Тэхёна выбивают из воображений, возвращая в реальность. Сейчас реальность куда лучше и приятнее, чем бессмысленные грёзы. Сотни тысяч звёзд мелькают перед глазами и такое же количество отметен Чонгук намерен рассыпать по невинному телу под собой. Одна за другой раскрываются, подобно прекрасным розам, пламенно-алым цветом они сияют. На бледной коже они слишком выделяются, а укусы альфы причиняют боль омеге, которую Тэхён ощущает совсем по-другому. Сегодня ночью Тэхён готов быть мазохистом ради Чонгука, а он будет его садистом, только его и ничьего более. Отныне глаза Чонгука будут смотреть только на Тэхёна, руки будут касаться только его стройного тела, под кожей которого виднеются кости, а эти прекрасные алые губы будут целовать только губы Тэхёна. Чонгук ведёт влажные дорожки по телу омеги, приближаясь к твёрдым бусинам и прикусывает одну, проведя по ней поверхностью языка. Обильные стоны омеги не прекращаются, становятся с каждым разом громче. Наслаждение сильно снесло ему голову, и контролировать он себя больше не может. Не намерен. Жалкие попытки этому давно исчерпаны, они скатились на простынь вместе с его стеклянными слезами и, подобно им, обрушились о поверхность, рассыпаясь на мелкие капли. Аромат омеги альфе дурманит разум, а видеть, как он смотрит на него жадно, сквозь слёзы, весь раскрасневшийся — дорогого стоит. Тэхён рот прикрывает ладонью и с вызовом свои пальцы облизывает, медленно проводя языком по ним, один за другим. Омега засунул в рот большой палец, вызывающе его облизав языком, и преподнёс его ко рту Чонгука, проводя по его нижней губе очень медленно. Чонгук окончательно перехотел быть с этим омегой нежным. Альфа прикусил палец Тэхёна, сделав резкий толчок на всю длину члена в него. Тэхён откинул голову назад, сильно выгибаясь, а другой рукой посильнее сжал плечо Чонгука, оставив на нём красные следы от ногтей. Он ноги за поясницей Чонгука скрещивает, надавливая ногами, чтобы был к нему ещё ближе. Чон сжимает мягкие половинки в своих руках, оставляя после следы его ладоней на нежной коже. Тэхён стонет, задыхаясь собственным дыханием; тело пробивает слабая, но заметная боль от новых размеров, дрожь несколько раз прошлась по его коже, превращая её из нежной в гусиную. Тэхёну мало, Чонгуку мало. Этим насытиться никак нельзя. Губы Тэхёна искусаны, на них проступает кровь сквозь мелкие ранки на них, но её сразу же слизывает Чонгук, пробуя кровь Тэхёна на вкус, пробуя омегу по-другому, словно вампир пытается впиться в чужую плоть. На кончике языка вкус железа и не понятно, чья кровь у альфы на языке: его собственная или омеги. Они в друг друга вцепились мёртвой хваткой, отпускать не хотят, а конец становится всё ближе. Тэхён кончил себе на живот, пачкая при этом и живот альфы. С громким стоном прямо в губы, он получил наслаждение. Тэхён вцепился ногтями в спину Чонгука, касаясь головой его плеча и громко выдыхает, облизывая свои влажные и припухшие губы. Чонгук продолжает двигаться в омеге, не останавливается, продолжает целовать персиковые губы, прикусывая и посасывая их. Реальности, напоминающей каждой своей минутой какой-то прекрасный сон, ей Чонгук рад. Не может до конца поверить в это, то и дело поглядывая в глаза Тэхёна. Они напоминают, что это всё реально, что это не очередной какой-то сон альфы, который может закончиться не счастливым концом. Если даже это сон — проклятый сон, посланный кем-то, чтобы окончательно опустошить Чонгука, когда тот проснётся, — пусть он не заканчивается, пусть никогда Чонгук не просыпается. Позволь наслаждению длиться как можно дольше. Не давай беспощадным солнечным лучам тебя прогнать, не позволяй себя забрать. Не позволяй забрать Тэхёна. Чонгук излился внутри омеги, заполняя его изнутри, давая приятному теплу распространиться внутри, и покинул дрожащее тело, падая рядом с ним на чёрные простыни. Тэхён прильнул ближе к Чонгуку, утыкаясь носом в его щёку, и в ответ получил короткий поцелуй в губы. Омега лёг на грудь альфы, прямо на то место, где бьётся его сердце. Оно быстро стучит под рёбрами альфы, разнося удары до самого уха омеги. Его хриплое и тяжёлое дыхание замедляется, становясь более стабильным, и грудь не так часто поднимается. Тэхён переплёл свои ноги с ногами Чонгука, прижимаясь к его голому телу ближе. Из окна светит полная холодная луна. Её свет проходит сквозь открытые шторы, падая прямо на потные и обнажённые тела на кровати. На улице глубокая ночь, не слышно ни звука, даже машины перестали гудеть своими моторами. Постепенно на комнату опустилась тишина, рушимая лишь тихим дыханием обоих. Пусть сон не заканчивается. Набрав в лёгкие нужный недостаток кислорода, Тэхён оглядел помещение глазами, хмурясь во взгляде, перебирая в памяти что-то похожее на эту комнату, но результат дал сбой. Тэхён не припоминал такой комнаты в доме Чонгука и на отель это не похоже, да и у Чонгука не было бы времени номер забронировать. Догадки у омеги закончились быстро, потому что не с чем, практически, было сравнивать. Тэхён поднял голову, осмотрев комнату ещё раз, и положил подбородок на грудь альфы, кладя под него свою ладонь. Комната была средних размеров: не очень большая, но и не маленькая, хотя куда меньше комнаты в особняке. Здесь интерьер немного отличался от того, что видел Тэхён дома у Чонгука. Ничего не разделено чётно на чёрное и белое. Преобладают и другие цвета. Стены были тёмно-коричневого цвета и всё в этой комнате сделано акцент на этом цвете. Тумбочка рядом с кроватью по левую сторону от Тэхёна была сделана из дерева. Она включала в себя несколько отделов, в которых практически не было вещей. В той же стороне находилось большое окно с коричневыми шторами. На стене перед кроватью висел телевизор, а внизу маленький комод. По правую сторону прямо в стене был большой шкаф, а рядом у стены стоял книжный шкаф с книгами. В темноте не было видно названий, но Тэхён себе приметил как-нибудь полистать некоторые книги. Потолок и пол был такого же цвета, что и стены. Никакой люстры не было, были четыре точечных светильника, расположенные по разным углам. Только постельное бельё на широкой кровати было чёрного цвета. Этим Чонгук не менялся, как будто какой-то его жизненный принцип или фетиш на чёрное постельное бельё. — Чья это квартира? — спросил Тэхён, ещё раз осмотрев глазами комнату. — Ты только сейчас заметил? — усмехнулся Чонгук, поглаживая Тэхёна медленно по спине. — Ну как-то до этого у меня не было времени смотреть по сторонам, — ответил омега, нажимая пальцем на грудь Чонгука. Он смотрит на альфу большими и влажными глазами, чуть прикрытыми от усталости, но в них до сих пор виден искрящийся блеск возбуждения. — Это моя квартира, — Чонгук не стал мучать догадками Тэхёна, лишь потому, что он сам себя этим утомил. Можно было понять, если посмотреть на его лицо. Тэхён плохо скрывал эмоции и точно так же плохо скрывал то, о чём он думает, — раньше я здесь часто жил, а сейчас появляюсь иногда, когда не хочется возвращаться домой. — Странный ты, — тихо проговорил омега, отводя взгляд в сторону, от черноты. — Как там Намджун? — неожиданно спросил Чонгук, проигнорировав слова омеги. Альфа завёл руку за голову, лёг на неё и смотрит в упор на Тэхёна. Тэхён изменился в лице. Взгляд его потускнел, а лицо помрачнело, вспоминая их последнюю встречу и слова брата. После этого они виделись только в компании друзей, но друг другу не проронили ни единого слова. Лишь взглядами обменивались, из которых мало, что можно было понять. Тэхён понимал, что Намджун отозвался о Чонгуке со злости, из переживаний. В последнее время он был на взводе из-за работы, времени хватало едва на то, чтобы продохнуть нормально. Те слова альфа точно говорить не хотел, ведь у них с Чонгуком была такая трогательная дружба на первый взгляд и навряд ли Намджун и правда такого мнения о Чоне. Но, если честно, то Намджун изменился примерно в тогда же, когда Чонгук исчез. Он стал более серьёзным, суровым в какой-то степени, стал резко отзываться о вещах. Размышления Тэхёна продлились около пяти секунд, а его мрачное лицо было видно только одну секунду. Позабыв обо всём, Тэхён резко перевёл взгляд на Чонгука и узко прищурил глаза, хмуря брови. Он смотрел на него с несколько мгновений, потом издал нервный смешок, отворачивая голову в сторону и смотря на предметы в комнате, переводя взгляд с одного предмета на другой. — Мы только что переспали, а ты про моего брата спрашиваешь. Чонгук хрипло посмеялся со слов Тэхёна и сразу поспешил его успокоить: — Не дуйся, мне интересно стало. Его в клубе сегодня не было. — У него работы много, поэтому, — омега глупого вздохнул, часто моргая, глядя в сторону, задумываясь о брате. — Мне его навестить? — спросил Чонгук, даже больше разрешения, чем одобрения. — Как хочешь, — равнодушно ответил Тэхён, меняясь в лице. — Эй, — протянул Чонгук, приподнимаясь на локтях и взяв рукой за подбородок Тэхёна, повернув его лицом к себе, заставив посмотреть на него, — я не знаю, почему ты расстроился, но всё будет хорошо. — Все так говорят, — ответил Тэхён, смотря на Чонгука своими большими и сверкающими глазами, в которых, кажется, начинаются накапливаться слёзы. — А поверь ты именно мне, — тихо сказал Чонгук, заглядывая в шоколадные глаза, радужки которых пульсируют с каждым стуком сердца. — Хорошо, — кивнул Тэхён, улыбаясь и сдерживая слёзы, чтобы не полились бесконечным потоком по щекам. Никому и никогда Тэхён не верил, когда люди говорили эти три слова «всё будет хорошо». Бессмысленная фраза, которая давно исчерпало своё значение и существует теперь лишь для того, чтобы показать, что тебе не всё равно на внутренние переживания и чувства человека, хотя на самом деле тебе глубоко наплевать на то, что творится внутри у человека. Каждый раз, когда люди говорили Тэхёну эти три слова, никогда хорошо ничего не было, становилось только хуже или всё оставалось ровно так, как оно было, словно ничего не поменялось. Но когда говорит такое Чонгук и смотрит прямо в душу, внушая что и правда всё будет хорошо, Тэхён поддался его внушению. Надежда поселилась внутри и говорит каждую секунду, что потом всё обязательно будет хорошо, потому что так сказал Чонгук. Для Тэхёна сегодня эта фраза снова обрела смысл. — А то я могу подумать, что секс со мной тебе не понравился, — вздохнул Чонгук, высвобождая Тэхёна из своей хватки и падая обратно назад на свою руку. — Нет, почему? Секс с тобой был хорошим, — ответил Тэхён, хмыкнув в конце предложения, укладываясь обратно подбородком на грудь Чонгука и отводя глаза в сторону. — Хорошим? — возмутился Чонгук, резко приподнимаясь на локти и смотря на Тэхёна удивлённым взглядом. — И всё? — Чонгук в изумлении вскинул брови, буравя взглядом Тэхёна, а омега посмотрел на альфу и улыбнулся уголками губ. — Вот же сучка, — быстро проговорил Чонгук и увлёк Тэхёна в новый поцелуй.

💉💉💉

Намджун спешно вышел на улицу, активно разговаривая с кем-то по телефону. Дворецкий закрыл за ним дверь, скрываясь за ней в доме, а альфа быстро спускался по лестнице вниз. С каждой секундой его взгляд становился тяжелее, а брови были сильно нахмурены. Он говорил твёрдо и чётно, исключительно по делу, но не громко, — так что на улице не нарушалась привычная в природе тишина. Его машина стояла у самой лестницы, пригнанная одним из слуг, и уже давно ожидала своего хозяина. Больно на голову обрушилась реальность, когда альфа осознал, что опаздывает, учитывая то, что до этого за всю свою жизнь он никогда не опаздывал и не заставлял кого-то ждать. Всегда приходил одним из первых и был тем, кто ожидал других. Все свои назначенные встречи Намджун хранил в голове, и пусть многие посчитают этот способ не практичным, голова Намджуна никогда не подводила. По крайней мере до этого момента. Не то чтобы он проспал или занимался более важным делом, из-за чего и могла выпасть из головы встреча; как бы непривычно это было для Намджуна — он задумался. Думал альфа постоянно, но по важному делу, а сегодня, можно сказать, летал в облаках, но только не от радужных мечтаний, а от суровой реальности. Альфа размышлял, может ли жизнь стать ещё суровее, ещё более жестокой, потому что в последнее время всё шло гладко, и Намджуна это насторожило; после всегда следовала тьма. А на почве этого вспомнились главные и второстепенные персонажи его жизни, стал размышлять он о них и об их отношениях. В этот круг попадал Чимин и Тэхён. Про братика он никогда не переставал думать, но полностью погрузиться в эту пучину мыслей — такое было впервые за долгие годы. Не хотел он обманывать Тэхёна, хотя Намджун и не считал это обманом, но скрывать от своего брата, что он спит с его лучшим другом. Как не посмотри со всех сторон эта ситуация выглядит странной и не менее странными выглядели решения, о которых размышлял Намджун. Это грызло альфу в последние несколько дней. Сам он об этом сказать не мог или не хотел, поэтому постепенно начал думать и о Чимине. Чимин сам хотел рассказать всё другу, ничего утаивать от него не хотел, но ему запрещал Намджун. Если раньше он считал, что отношения с Чимином — это не те отношения, про которые стоило бы говорить, то сейчас его мнение колоссально поменялось по отношению к Тэхёну. Людям свойственно меняться во всём, тем более во мнении. Но это раздражало Намджуна. Он не думал про Чимина как про объект воздыхания, скорее омега для Намджуна был объектом страстной привязанности. Альфа редко привязывался к людям, когда осознавал это, считал, что это глупо, больно и бессмысленно, а сейчас, спустя большое количество времени, понял, что привязался к Чимину, но скорее не как к человеку. Намджун медленно превратился в зависимого от эмоций, которые ему мог дать только Чимин, а омега в свою очередь стал созависимым, потому что иначе его стремление угодить Намджуну, лишь бы мужчине было хорошо, по-другому объяснить не получается. Объективно всё так и есть, но если рассматривать субъективно, тогда будет сложно прийти к какому-то одному выводу, который бы хоть немного совпадал с реальностью. Все размышления Ким решил отбросить в сторону и подумать о них позже, но точно не в данный момент. Прошло несколько часов с раннего утра, а солнце ярко светило, пробираясь сквозь листву деревьев, озаряя всем свою красоту света. На улице было свежо, иногда дул лёгкий ветерок. Он проносился сквозь альфу, трепля его тёмные волосы на макушке и все его мысли ветер забрал с собой. В голове остались только мысли о работе и о предстоящей встрече. Было тихо, даже птицы не пели, как обычно это бывает днём. Словно находишься под куполом, изолированный ото всех людей и звуков. Снаружи если может быть шум и суета, то здесь слышно только дыхание и редко листву деревьев, когда сквозь листья пролетал ветер. Намджун с самого утра был на ногах и во всю решал вопросы по работе по мере их поступления, а телефон, больше, чем на минуту, от уха не отрывал. Солнце слепило альфе глаза; он прищурился и подставил перед лбом ладонь, смотря на голубое небо, выискивая хотя бы одно облако на нём, но было чисто. Намджун не переставая говорил по телефону, потому не сразу заметил человека, стоящего в паре метров от него, а позади этого человека стояла машина, к которой прислонился силуэт. Мужчина прекратил говорить, пока из трубки телефона доносились слова, не переставая, и вцепился глазами в Чонгука, который смотрел на него сосредоточенно. Альфа стоял возле своей машины, прислонившись к ней спиной, и руки засунул в карманы своих джинсов. Он был в одной футболке, без своей любимой кожаной куртки. Цвет футболки был неизменно чёрный и джинсы соответствующего цвета, а на ногах тяжёлые кроссовки. Футболка была больше на несколько размеров, поэтому свисала вниз и не облегала мышцы на его теле. Некоторые пряди его чёлки спадали на лицо и прикрывали один из его тёмных глаз. Намджун, казалось, на мгновение потерял дар речи и не верил своим глазам. Он смотрел на Чонгука неотрывно, даже не моргая, а рот был немного приоткрыт. Злая шутка разума? Или обман зрения? Или на солнце перегрелся? Но солнце сегодня не пекло, даже похолодало слегка. По коже проносилась дрожь от холодного ветра или от увиденного несколько секунд назад. Остаётся вариант со сном, а возможно, в последнее время Намджун слишком злоупотреблял алкоголем. Этот вариант больше подходит. В реальность его вернул настороженный голос по ту сторону телефона, который неустанно задавал альфе вопросы, добавляя какие-то свои предложения к ним. — Вы без меня справитесь? — оживился Намджун, отводя взгляд от Чонгука в сторону, сосредотачиваясь на голосе в трубке телефона. — Ага, — произнёс последнее альфа и убрал телефон от уха, нажимая на красную кнопку сброса звонка, не глядя на экран. Намджун стоит перед Чонгуком в паре метров, но достаточно, чтобы в точности разглядеть черты его лица и убедиться в том, что он не чёртова иллюзия от большого количества алкоголя и нервозности в последнее время в его жизни. Так он стоит какое-то время, пытается понять, что если подойдёт, образ Чонгука и его машины не испариться или альфа на это надеялся. Как-то не нравилась ему перспектива загреметь в психушку от этой нервотрёпки на работе. Намджун ступал к Чонгуку медленно, с опаской, глядя прямо в глаза, но на его лице не отображались те мысли, что метались у него в голове, потому Чонгук особых изменений не заметил и ждал, стоя у машины, смотря на приближающего альфу. Чонгук отпрянул от машины и высунул руки из карманов, позволяя им свободно свисать вдоль его тела, когда Намджун подошёл к нему достаточно близко. Оба молчат, не зная, что сказать в первую очередь. В попытках подобрать нужные слова и продумать беседу на несколько ходов вперёд, потому что оба они грешили этим делом — продумывать всё на несколько шагов вперёд, а если не получалось, то жить по инстинктам, что случалось не очень часто, лица стали более серьёзными, а брови нахмурились. У них в головах жил один страх, из-за которого они не смели произносить и слова — возможное изменение в человеке напротив. Но Намджун решил развеять тишину, длившуюся несколько секунд. — Чонгук? — спросил Намджун, подойдя ближе к альфе. Ему до сих пор кажется, что стоящий перед ним человек — это злая шутка его сознания от переработки или от спиртного. Ещё неизвестно, что из этого хуже. — Намджун, — как-то с облегчением сказал Чонгук, мгновенно расслабляясь. Постепенно у обоих с лиц упала тёмная гримаса, исказившее их красивые лица, а на её месте появилась улыбка. Она была доброй, расслабленной и сияла дружеской любовью к человеку. Намджун твёрдо двинулся к Чонгуку, и Чон пошёл к нему на встречу. В несколько шагов они преодолели расстояние, разделявшее их всё это время. Альфы крепко пожали друг другу руки и так же крепко обнялись, хлопая друг друга по спине. — Как же я рад тебя видеть, — сказал Чонгук, отойдя немного от Кима, разглядывая старого друга с головы до ног, мысленно подмечая в нём внешние изменения. — Взаимно, дружище, — произнёс Намджун, ярко улыбаясь, обнажая свои белые зубы. — Надеюсь, не отвлекаю, — в глазах Чонгука показалось беспокойство, которое окутало его очень быстро, но лишь на мгновение оно мелькнуло в его глазах, а Намджун успел это заметить. — Совсем нет, — конечно, альфа немного приврал, но для него друг был важнее, тем более которого он давно не видел. Намджун покачал головой в отрицательном жесте и начал разглядывать Чонгука. Мелкий изрядно подрос с их последней встречи. Не только мышц в его теле прибавилось, но в какой-то мере поменялся его стиль одежды. Раньше у него с этим была неопределённость, над чем Намджун всё время шутил, а сейчас его образ состоял полностью из чёрного цвета и, честно признаться, чёрный цвет ему очень подходил и подмечал все достоинства крепкого тела. Взгляд его стал более серьёзным и суровым, даже через пелену счастье, что накрыло его, всё равно капля какой-то жестокости виднелась в этих тёмных глазах. А про голос можно было не говорить вовсе: будто он выпил какого-то волшебного зелье, что позволило его голосу стать более глубоким и грубым. Раньше его голос не был писклявым, но значительные изменение перед глазами Намджуна были. Несмотря на то, что Намджун был старше Чонгука всего на один год, Ким чувствовал себя старшим братом для него, и Чон был того же мнение. То как приглядывал за Чонгуком постоянно Намджун и давал какие-либо наставления или советы, когда в них парень изрядно нуждался — эти моменты заменили Чонгуку несуществующего старшего брата, в котором он нуждался в трудные минуты своей жизни. Для альфы не казалось, что Намджун старше его на год; своими действиями и словами он казался намного старше и мудрее. Его слова не совпадали с его возрастом и многие раньше удивлялись тому, сколько на самом деле лет было альфе. Увидев Чонгука, у Намджуна рассеялись какие-либо подозрения и опасения насчёт его младшего брата. Намджун боялся, что за эти шесть лет парень поменялся не в лучшую сторону, потому сильно боялся за Тэхёна. Не мало слухов ходило, что могли хозяева сделать со своими слугами, но снова увидев Чонгука, посмотрев в его добрые глаза, направленные на альфу, у Намджуна все сомнения исчезли и появилось маленькое чувство вины, что мог подумать такое о друге. Сейчас Намджун думал, что Чонгук мог бы позаботится о Тэхёне, когда его самого не будет рядом. На эту роль идеальней Чонгука никто больше не подходил. — Хочешь выпить? — спросил Намджун, уже развернувшись боком, чтобы пойти в дом. — Не откажусь, — с улыбкой ответил Чонгук, смотря прямо в карие глаза Намджуна, ярко светившиеся под лучами тёплого солнца. Чонгук раньше этого не замечал, но теперь, смотря в глаза напротив, альфа видит Тэхёна и его яркую улыбку, которую ему посчастливилось наблюдать со стороны. Альфа видит между Тэхёном и Намджуном поразительное сходство. Конечно, они же братья, но только сейчас Чонгук смог это разглядеть, словно раньше он был слепым, а с недавнего времени прозрел. До этого времени перед глазами Чонгук мог видеть только тьму, сквозь которую не мог пробраться один, но Тэхён протянул ему руку и появление омеги в жизни альфы разогнало это чёрное облако прочь, и Чонгук смог разглядеть то, чего раньше не замечал. На ответ Чонгука Намджун лишь помотал головой, улыбаясь, и двинулся в сторону дома. — Мог бы не спрашивать, — добавил Намджун напоследок и направился к дому, а Чонгук пошёл следом за ним. Войдя в кабинет, Намджун указал рукой на кресло, которое стояло не далеко от его рабочего стола, и попросил присесть, пока Намджун был занят поисками выпивки. Чонгук последовал его словам и грузно сел на кресло. Расположившись на кресле удобнее, Чонгук принялся разглядывать помещение, пока альфа шёл к шкафу за алкоголем и стаканами. В кабинете почти ничего не поменялось: всё стоит на тех же местах, словно не было тех шести лет отсутствия. Изменилось только количество книг на полках книжных шкафов. Это не было удивительным, учитывая тот факт, что Намджун очень любит читать, когда находится свободная минутка. Этим Намджун не поменялся и, наверное, никогда не поменяется. Намджун подошёл к столу, держа в одной руке бутылку, а в другой два стеклянных стакана. Альфа поставил стаканы на стол, те со стуком опустились на поверхность дном, и немного в них налил жидкости, отставив бутылку неподалёку. Один стакан Намдужн взял в руку, так и оставив его там, а другой, развернувшись лицом к Чонгуку, передел ему в руки. — Что-то в твоём кабинете поменялось, — сказал Чонгук, принимая стакан в руки и по новой осматривая кабинет глазами. — Что? Книг прибавилось, которые ты не читал? — усмехнулся Намджун, опираясь о стол поясницей и смотря на младшего сверху вниз. Чонгук читал книги, но такой большой любви к ним не питал, как альфа. «На одной странице много текста, а на следующей ещё больше», — как говорил Чонгук, конечно же, в саркастическом тоне. Он читал только те книги, которые его самого интересовали. И не обязательно, чтобы это были только художественные книги. — Нет, — тихо и невозмутимо ответил Чонгук, посмотрев на альфу, — атмосфера поменялась. — С каких это пор ты заговорил про атмосферу? — Намджун изогнул бровь, удерживая стакан возле губ. — С тех самых, когда ты в последний раз здесь менял интерьер, — Чонгук метнул на Намджуна свой грозный взгляд, хмуря брови. — Может, потому что мы стали взрослее, — ответил Намджун, игнорируя упрёк младшего и его давящий взгляд. — Может, — сказал Чонгук, посмотрев на стакан в своей руке. Он слегла потряс его и смотрел на то, как жидкость трепещет в стеклянном сосуде. Тех лет словно и не было вовсе, и Чонгук не пришёл к Намджуну спустя столько долгих лет. Альфа чуть было начал погружаться в свои мысли, но оттуда его сразу же выдернул Ким, будто зная заранее, о чём именно собирался раздумывать младший. — Что-то ты надолго пропал, — сказал Намджун, отпивая жгучую жидкость из стакана и глядя на Чонгука сквозь стекло. — Это да, потому и приехал, — ответил Чонгук хриплым голосом, затем сделав глоток из своего стакана. Жидкость спешно разливалась по горлу, обжигая его изнутри, и приятно расслабляла. — Лично извиниться хотел. — Не нужно, — Намджун расслабленно помахал свободной рукой перед Чонгуком в отрицательном жесте, — понимаю, было тяжело, — больше никаких подходящих слов в своём мозгу альфа не нашёл. Он как никто другой понимал, каково было Чонгуку. В то время Намджун хотел лишь одного, — чтобы все замолчали. Бесчисленные голоса вились вокруг него с разными словами, отдаваясь звоном в ушах, но их всех объединяло одно — жалость. И она была разной. Альфа пытался понять тех людей, которым было искренне их жаль, но это последнее, в чём он нуждался. Если так подумать, то вряд ли человек, лишившейся родителей, будет нуждаться в жалости и излишних словах. Потому-то Намджун большего не говорил, потому что знал Чонгука. — Было не легко, — Чонгук говорит тихо и смотрит томным взглядом на стакан в своей руке. В нём жидкость медленно перекатывается из стороны в сторону под напором альфы, искрясь ярким светом солнечных лучей, проходящих сквозь не закрытое шторами окно. Намджун понимающе кивнул, и хоть Чонгук этого не увидел, но он знал, что Киму не всё равно. — Как работа? — воодушевлённо спросил Чонгук, вырываясь из слабых рук меланхолии, которые мягко, но слабо обхватили его. Он поднял голову и смотрел на Намджуна. — Бывало лучше, — тяжело вздохнул Намджун, покручивая в руке стакан. Всё было не так плохо, как могло бы показаться с первого взгляда. Намджун не расслаблялся, когда всё шло хорошо. Настал тот период, когда всё хорошее потихоньку стихает и начинаются проблемы. На это альфа не смотрел, как на угрозу его достижениям, но если их пустить на самотёк, то эти проблемы могут вырасти в нечто большее, потому-то надо было их устранить, а что-то откладывать Намджун не привык и старался побыстрее покончить с этими проблемами, — но успех не за горами, — и он не врал. Чонгук слушал внимательно, пристально глядя на Намджуна. Всё, чтобы он не говорил, всегда казалось Чону увлекательным, и слушал он рассказы старшего с большим интересом и с такими же большими глазами, которые Намджун называл оленьими. Для Чонгука было удивительно то, что альфа в раннем возрасте уже понимал намного больше, чем многие взрослые. Он ни на кого не полагался, делал всё сам и помощи никогда не просил, даже когда до грани оставалось совсем немного. То как он чётко излагал свои мысли, не говоря ничего лишнего, нравилось не только Чонгуку. Мозг Намджуна можно было смело назвать сексуальным. — Рад за тебя, — Чонгук медленно закивал головой, опустив глаза вниз, а про стакан в своей руке уже успел забыть. — У тебя как работа продвигается? — Намджун отпил немного алкоголя и на мгновение сморщился от горького вкуса. Он пальцем руки, в котором держал стакан, указал на Чонгука и слегка кивнул. — Слышал, теперь несколько компаний теперь зарегистрированы под твоё имя. — Пытаюсь соответствовать. Сложно. Но когда в жизни всё легко? — Чонгук следом за Намджуном отпил из стакана, но глаз от альфы не отрывает. — Самое главное: как на личном? — альфа ухмыльнулся, прищуривая глаза. — Боже, — Намджун улыбнулся широко, закидывая голову назад, а затем нервно провёл рукой по волосам, возвращаясь к разглядыванию тёмных глаз, но теперь они его почему-то засмущали. Вспоминая свою личную жизнь, хочется кричать, закрыв лицо ладонями. — Лучше не спрашивай. — Что? — Чонгук изогнул бровь, не понимая альфу, и отпил из стакана. — Всё настолько плохо? — Не то чтобы плохо, — Намджун обвёл глазами кабинет несколько раз, останавливаясь на незначительных вещах, которые раньше не замечал. Каким-то странным образом взгляд Чонгука словно умолял об ответе, и чтобы он был точным и ясным. Чону же было интересно, но глаза его от этого не сверкали. Он не пилил взглядом или тем же надавливал морально на Намджуна. Ким внутренне терзал себя этим и сам желал уже ответить на этот вопрос, но ответ зависел не только от него. За него заговорил и думал его внутренний голос, который альфа всё никак не хочет слушать. — Неопределённо. То он есть, то его нет. Отношения Намджуна и Чимина, их нынешние отношения, можно было провозгласить любыми, но отнюдь не романтическими. Правда, просто дружескими они тоже перестали быть в тот момент, когда они в первый раз оказались в одной постели. Не только Намджуна грызли эти мысли, возникая при каждом движении и размышлении о другом. Если Намджун задумался об этом лишь недавно, то Чимин с первого их секса. Против этого омега никак не был, наоборот, желал этого всем своим телом, а мозг подкидывал различные фантазии, которые не давали покоя, пока омега спал, тем самым только разжигая его желание быть вместе с Намджуном. Эта мысль засела у Чимина так глубоко в голове, что перед ним стёрлись границы и в итоге омега хотел быть вместе с альфой в любом смысле этого слова. Любовными отношениями это нельзя было назвать, но всё же между ними что-то было, у чего не было точного названия. Возможно, была в какой-то мере привязанность, но она была слишком сильной для дружбы. Из-за простого секса привязанность в эмоциональном плане? Передружба и недолюбовь? Да, пожалуй подойдёт. — И кто этому виной? — Чонгук поддался немного вперёд, всё так же глядя в глаза Намджуну. Он не знал и не подозревал, о ком именно идёт речь и не стал спрашивать об этом. Если бы альфа хотел — он бы сказал. Всегда так было. А если не хотел, то из него ничего не вытянешь — всегда рот на замке. Такой уж характер был у Намджуна. Намджун хмыкнул на вопрос Чонгука, потому что ответа готового на этот вопрос у него не было. Понятное дело, он думал, что в большей мере виноват он сам, потому что приходил в любое время дня и ночи и брал у Чимина всё, чего альфа хотел, не обращая внимание на то, что омега мог быть занятым. Но Чимин не сопротивлялся, не говорил ничего против, всегда покорно следовал похоти Намджуна, потому альфа не задумывался о том, что Чимину может быть это важно. Тогда почему Намджун сам задумался об этом? Почему для него теперь стало это таким важным? Может быть, не хотел обманывать друга. Несмотря на то, какие у них в данный момент отношения, друзьями они друг друга по-прежнему считали, а скрывать что-то от друга не хотелось. — Наверное, оба. Но, а у самого как дела? — Ким загадочно улыбнулся, кидая на Чонгука многозначительные взгляды, но парень не понял, к чему Намджун ведёт. — Кажется, всё хорошо? От Чонгука за километр веяло прошлой ночью и, судя по силе этого запаха, такой прошлой ночи у него была не одна. Намджун уловил носом на Чонгуке до боли знакомые нотки запаха. Он был перемешан с чонгуковым и вместе это давало какой-то сумасшедший аромат. До Чона дошло, что имеет в виду Намджун. Чонгук от удивления вскинул брови, смотря на альфу, а стакан в руке он сжал сильнее, ещё немного и в руке бы издался хруст, а затем острые осколки полетели бы вниз серебристым дождём. В Чонгуке поселился некий страх от предполагаемой реакции Намджуна. Тэхён, конечно, уже не ребёнок, но было Чонгуку в этот момент неловко. Глаза Намджуна не внушали так такового страха, скорее он искрился интересом, поэтому Чон немного расслабил свои булки, а стакан остался целым. Сделав внутренний вдох и выдох, он вновь посмотрел на Намджуна снизу вверх, а тот смотрел с явной ухмылкой, которая плохо скрывалась за стаканом. — Так сильно? — спросил Чонгук, улыбаясь в ответ на довольную ухмылку Намджуна. — Может, не стоило сразу же ехать ко мне? — Намджун глядит на Чонгука, сузив глаза. Эти многозначительные взгляды когда-нибудь точно убьют Чонгука. Этим постоянно пользовался Тэхён, загоняя Чонгука в угол с его размышлениями. Альфа внутри себя усмехался тому, что не только внешне они похожи. А Намджун думал только о своём младшем брате и Чонгуке, который беспощадно пал жертвой красоты его братика, а любовь к Тэхёну, видимо, Чонгука уже поглотила. Младший ничего не ответил, потому альфа продолжил говорить. — Смотри, не обижай, — Намджун вытянул руку перед Чонгуком и пошевелил указательным пальцем, словно ребёнку что-то запрещал, а не взрослому человеку. — Не буду, — Чонгук расслабленно помотал головой, а на обращения Намджуна с ним, как с ребёнком, не обратил внимание, а тщательно проигнорировал. Мгновенно всё его напряжение спало с тела, словно гора с плеч упала, даже легче стало дышать, и Чонгук уже не чувствовал себя на иголках. — Ладно, — Намджун оторвался от стола и наклонился ближе к Чонгуку, протягивая ему руку со стаканом. — За то, чтобы ты больше не пропадал. — Постараюсь, — сказал Чонгук с усмешкой и поддался ближе к альфе, выдвигая вперёд стакан. На мгновение кабинет наполнил громкий звон стекла.