По ту сторону Ада

Не было бы на свете большего счастья, чем находится рядом с любимым человеком. Возможность смотреть на него, на его сосредоточенный взгляд, когда он смотрит в окно из машины, смотреть, как поджимаются его губы — это означает, что в голове он размышляет о чём-то важном, что требует больше времени, чем полчаса; смотреть, как его пальцы оглаживают тыльную сторону ладоней — означает ли это, что ему одиноко и что такими движениями он создаёт иллюзию того, что его кто-то гладит по руке? — тогда у него в мыслях тот человек, что оглаживает его руки только его же ладонями? Удивительно, сколько предположений можно сделать и надумать о человеке, что сидит рядом, только протяни руку, и смотрит задумчиво в окно. Хосоку хотелось взять Юнги за руку, но он не делал этого, сдерживался, не с большими усилиями, конечно, но сдерживался. Прежде всего он думал о чувствах омеги, точнее пытался предположить, что он чувствует. Юнги, наверное, не хотелось, чтобы его Хосок взял за руку, да и странно это будет выглядеть, думал Хосок, если он вдруг ни с того ни с сего возьмёт Юнги за руку. В любом случае, Хосок был рад одной возможности сидеть рядом с ним и смотреть на его сосредоточенное лицо, устремлённое в окно. В карих радужках отражаются небоскрёбы, люди и само небо. Это так залипательно видеть, как мир отражается в любимых глазах. А у Хосока в глазах отражается его собственный целый мир, сосредоточенный в одном человеке, который сидит по правую сторону от него. Они сидели в молчании с тех пор, как съездили ещё в пару мест и отправились на приглашённое мероприятие. Молчание не было неловким. Оно будто дополняло атмосферу между ними. Иногда Хосок вставлял слово, а Юнги жаловался на него за то, что потревожил его, но большую часть времени они ехали в тишине. Порой Юнги забывался и уходил далеко в свои мысли, начиная тихо мычать незнакомую Хосоку мелодию. Это мычание было очень тихим, что еле слышно, но альфа слышал его отчётливо. Поначалу он удивился, даже очень удивился, но не прерывал Юнги, не говорил ничего, смотрел на него иногда и наслаждался его мычанием и прекрасным голосом. Но длилось это недолго. После мычаний Юнги тяжело вдыхал и продолжал смотреть на город через стекло. Хосок улыбался незаметно, пока слушал чужое мычание, но сразу же становился серьёзным, когда Юнги поворачивался к нему, чтобы убедиться в том, что не заметил ли Хосок, что Мин изредка любит петь. А он заметил. Смеркалось уже давно. Солнце давно зашло за горизонт, воздух стал холодным, небо потемнело, луна стремительно набирала свой яркий свет и освещала дорогу, что фонари казались тусклыми на её фоне, будто луна собрала весь свет фонарей в себя и светила очень ярко. Пришло время светить луне, теперь ей нужно отражаться в глазах людей, кто поднимет голову к небу и устремит свой взор на неё, а кого-то вдохновлять. Яркие краски на небе, которые солнце оставило после себя, исчезают следом за своим покровителем, а звёзды стали заполнять собой пустые участки неба, где совсем недавно красовались перистые облака: последние уже рассеялись, вдалеке осталось их немного. Людей становится меньше, как и небоскрёбов. Дома становятся ниже с каждой отдаляющей их милей от города. Машина мерно гудит, иногда рычит, когда альфа скорость набирает, стёкла отражают в себе здания, а теперь и белую чистую луну. Юнги отвернулся от двери и теперь вместе с Хосоком смотрит вперёд. Интересно было Чону, о чём думает Юнги. Глядя на него складывалось впечатление, что внутри он умиротворён и имеет контроль над своими мыслями, что очень сложно и не каждому человеку дано. Но так кажется со стороны. Хосок никогда не верил обложке, что показана людям, знакомство с Юнги ему это лишний раз доказало. Сейчас альфе оставалось только вести машину и надеяться, что в мыслях у Юнги тихая гавань, а не бушующий ураган, сметающий всё на своём пути. Он мог бы отвлечь омегу и поговорить с ним о чём-нибудь маловажном, но Хосок теперь знает, если Мин занят размышлениями, то сколько ни старайся, но из своих мыслей он не уйдёт, а как конечный результат — получишь плохое настроение. Так что Хосок не отвлекал Юнги, но не ради себя точно. Если бы Хосок знал, что Юнги впервые думает не о плохом и причина этому — сидящий рядом человек, который, беззаботно и ни о чём не подозревая, ведёт машину, потому что он заполонил все мысли Юнги. Эти мысли он не контролировал: либо не смог, либо не хотел. Но он не думал о том, какой альфа шикарный и сочетает в себе много хороших качеств, которые в обычном человеке редко встретишь, скорее он просто думал о нём. Омега думал о его мыслях, чем Хосок думает и руководствуется, когда принимает такие спонтанные решения или он вообще не думает и сразу действует, не думая о последствиях, как повезёт. Это интересовало Юнги не меньше другого. Хосок столько разный попыток предпринимал, чтобы заполучить внимание Юнги, иногда он ничего специально для этого не делал, при этом не провоцировал, как это могло бы быть, иногда его действия не сочетаются с его словами, но он себе не противоречит и не похоже на то, чтобы он ночами выстраивал планы по привлечению внимания Юнги. У омеги постепенно мнение о Хосоке стало меняться, хотя бы потому, что он не понимал прикола постоянно с ним флиртовать или выводить на разговоры только ради того, чтобы с ним переспать. Это казалось для Юнги глупым, а Хосок не выглядел таким. По крайней мере сейчас. Город незаметно миновал со своими высокими и головокружительными зданиями, со многочисленными людьми и машинами. Шум остался позади, всё стихло, но не мысли Юнги и Хосока. У них они такие громкие внутри, но мнимые снаружи. Облечь их в слова крайне трудно, да они и не пытаются. Один думает, что может сказать что-то не то, а другой просто не хочет говорить, как обычно. Держит в себе, скрывает ото всех свои переживания и мысли, гложущие его, потому что, думает Юнги, они никому не сдались и зачем другим рассказывать про свои проблемы. Рассказать другим свои переживания — значит показать свою слабость, так считал Юнги, потому хранил всё в себе. Он похож на Сеул: красивый снаружи, кажется беззаботным и спокойным, но внутри шум, вечная суета и бесконечные голоса. — Ты же поэтому переехал загород? — неожиданно задал вопрос Хосок. Юнги нахмурил брови и повернулся лицом к альфе. Тот на него не смотрит. Его губы раскрыты, хотели было что-то сказать, но передумали. — Ты это о чём? — интересуется Юнги, бегая глазами по лицу Хосока, будто на нём окажется ответ на вопрос альфы. — Переехал в тихое место, — спокойно продолжил Хосок, словно Юнги не задавал вопроса, — потому что у самого внутри неспокойно, — Хосок посмотрел на Юнги, в его глаза, а через них заглянул в его душу. И это было так неожиданно, что замки и толстые двери, за которыми была скрыта его душа, обвалились под тяжестью его проникновенного взгляда. Прошла секунда, но эта секунда показалась вечностью для них обоих. Хосок увидел ответ в глазах Юнги, теперь если омега соврёт, а он соврёт, то Хосок будет знать точный ответ. Юнги посидел в молчании секунду другую, переваривая в голове слова Хосока. Это было правдой, но Юнги о ней не догадывался, он и не думал о причине выбора тихого места, нежели суеты. Всегда считал, что людей для него слишком много и столько же шума, но стоило Хосоку сказать это, Юнги впал в ступор. Неужели Хосок попал в точку? Юнги фыркнул на слова Хосока и отвернулся к дороге, смотря на бесконечную зелень, которой почти не бывает в городе. Она расстилается по бокам дороги и уходит всё дальше в даль. Смотря на неё, появляются мысли об умиротворении. — Не говори чепухи, — Юнги недовольно сложил руки на груди и судорожно бродил глазами, по всему, что они видели. — Если это чепуха, то почему ты так остро реагируешь? — Хосок сам не понимает, почему решил сказать то, что сказал. Размышлял у себя в голове, а потом получилось, что вслух произнёс. Не это ли мысли вслух? Похоже на злую шутку. — Я так реагирую на глупость, которую смел произнести твой ротик, — Юнги грозно посмотрел на Хосока и не отворачивался. — Ну вот опять, — вздохнул Хосок, устало помотав головой. — Неужели нельзя без упрямства? — спросил Хосок слегка возмущённо и взглянул на Юнги, будто бы с некой надеждой в глазах. — Можно, — спокойно ответил Юнги, пожав плечами, мол, для него это обычное дело. Возможно, Юнги смог бы ответить на вопрос Хосока, вот только ответа у него нет. Потому неустанно ищет его у себя в голове, а в жизни пытается увильнуть от этого вопроса, отвечая таким способом. — Только без него жить скучнее, — Юнги наигранно улыбнулся, продолжая смотреть на Хосока, а руки положил на ноги, сжимая их в кулаки. — С ума сойти можно, — проговорил Хосок, возводя глаза к потолку, а потом опустил взгляд на дорогу. Больше не может играть с Юнги в гляделки, зрачки скоро из орбит выплывут. — Я так понимаю, — Хосок громко вздохнул, явно эта беседа его быстро вымотала, — на вопрос ты мне не ответишь? Юнги не был похож на других, Хосок уже в этом ни раз убеждался. Хоть каждый человек индивидуален и есть только похожие люди, не одинаковые, но у некоторых можно иногда предугадать их слова, которые они хотят сказать, действия, ещё не совершённые ими, потому что были в какой-то степени предсказуемыми. Но Юнги нет. Сколько раз Хосок пытался угадать заранее слова или действия Юнги, которые он держал в голове — это не срабатывало никогда. Юнги будто игрался с Хосоком: вот альфа подумал, что наконец угадал что-то, попал в яблочко, Юнги это видит и делает совершенно наоборот, ещё больше этим заводя Хосока в тупик. Если смотреть в плане шагов, то Хосок мог быть на шаг впереди Юнги, но омега был на пять шагов дальше Хосока, при этом альфа этого не замечал. Для Юнги отношения с Хосоком были игрой: он постоянно играл, изворачивался, ставил Хосока в тупик, и даже после многочисленных ударов и поцелуев со стеной Хосок не бросил попыток общения с Юнги. Он лишь бросил ничтожные попытки предугадывание его слов и действий. Возможно, Юнги с лёгкостью обводил Хосока вокруг пальца или же Юнги был настолько непредсказуемым, что предугадать что-то в его адрес было непостижимой задачей. Но одно Хосок для себя точно уяснил — Юнги не откроется человеку, пока сам того не захочет. А Хосок не давил, не просил откровений и не приводил разговоры к этому, даже не ждал, что Юнги доверится ему, альфа просто жил моментом, проведённым с омегой, и наслаждался им. Эх, любовь, такая чистая и светлая любовь. Был бы Хосок поэтом, обязательно бы написал для Юнги стихотворение. — Нет, — быстро ответил Юнги, даже не успев подумать. Он начинает доверять Хосоку и от этого ему становится страшно. Юнги боится, что доверившись ему, он может сболтнуть лишнего и тогда это сыграет против него. Раньше он доверял только Чонгуку, но даже с ним он пытался контролировать то количество тайн, которые ему рассказывал. Хосок не выглядел тем человеком, что может намеренно навредить, но у Юнги эта подозрительность к людям росла с годами и просто так, по щелчку пальцев, она никуда не испарится. — Хотя бы скажи, почему, — повседневно говорит Хосок, словно рассказывает, какая замечательная погода на улице. Сказал он это бесцельно, знает, что Юнги не ответит, но решил спросить, поскольку опять не подумал. Рядом с Юнги Хосок чувствует себя подростком, но даже подростком он был терпелив и на ответ «нет» сразу отступал. Юнги меняет Хосока. В любви так бывает, когда неосознанно меняешься из-за того, кто притягивает твоё внимание. — Хотя бы потому, что сам не знаю ответа, — сказал. Голос Юнги был отстранённым, он не хотел врать и не хотел говорить правду. Может быть, знал бы он ответ, то скрыл его, а так решил сказать то, что было в его голове. — Я всегда думал, что большое количество людей меня подтолкнуло уехать из города, — Юнги вздохнул устало, прикрыв глаза, и откинул голову назад, — но когда ты спросил об этом, то я серьёзно задумался. — Многие люди сбегают из большого города, потому что быстрый ритм и суета им не даёт расслабиться и быстро выматывает, — Юнги повернулся к Хосоку и внимательно слушает его. С каких пор ему стало интересно, что говорит Хосок — он не знает, но почему-то для Юнги слушать Хосока стало увлекательным, — люди устают и уезжают. Есть люди, которым наоборот шум города по душе и им нормально находиться в людных местах, даже нравится, — Хосок отвёл глаза с дороги и посмотрел на Юнги. Этот взгляд не был жалобным или грозным, или умоляющим, или осуждающим, он был влюблённым, не так, как у большинства, что любой человек за километр сможет увидеть любовь Хосока. Этот взгляд был только для Юнги, только для его любимого. И этот взгляд мог заметить только он. — Но есть ты — человек, что сбегает из города в место, где меньше людей, но среди них находиться тебе и некомфортно, и не угнетающе. Шум в тебе. Ты захотел сбежать не из громкого города, а от громких мыслей внутри тебя, — Хосок не повышал голос, говорил будничным тоном, непринуждённым не торопливым, а взгляд спокоен и невозмутим. Юнги не сможет забыть этот взгляд обращённый на него, как минимум из-за того, что так на него смотрели впервые. Хосок задел своими длинными красивыми пальцами струны души Юнги, которых никто прежде не касался и с каждой их новой встречей внутри Юнги начала зарождаться музыка. — Что за жёсткое разделение людей на типы? — спросил Юнги и улыбнулся непонимающе, на мгновение нахмурив брови. Для него это кажется необычным, так как сам об этом не задумывался. Юнги не был из тех людей, которые привыкли рефлексировать. Омега жил моментом и редко задумывался о своём состоянии, потому что в таком случае это затягивалось надолго. А для Хосока было нормально услышать от Юнги такую реакцию на его слова, он беспокоился больше за то, как он его слова воспримет, как к ним отнесётся. Хосоку было достаточно увидеть такую редкую и такую красивую улыбку Юнги. — Это три основных вида, которые мне доводилось наблюдать, — ответил Хосок. Юнги молчит и смотрит на Чона, голова вдруг опустела. Все его мысли занял альфа. — По прежнему не знаешь ответа? — спросил Хосок спокойным голосом, а Юнги опустил глаза вниз виновато, будто провинившийся ребёнок. Хосок его заставляет думать и вспоминать все события прошедших лет, а не только последнего года. Юнги хочется ответить на вопрос больше самому себе, чем кому-то другому. Самому хочется понять истинную причину и наконец понять, от чего всё время пытается бежать. — Такого, как ты, я впервые встретил. Человека, что запутался от чего бежит, — Хосок взглянул на Юнги и улыбнулся мягко, непринуждённо, влюблённо. Омега удивился такой улыбке, а на его слова слегка смутился. Он почувствовал, как жар приливал к его щекам, покрывая их лёгким румянцем, и быстро отвернулся, чтобы Хосок не заметил его смущения. — Впервые, говоришь, — и ухмыльнулся в конце, бродя взглядом по двери, стараясь переключить своё внимание на другое, например, на язвительные ответы, но только чтобы вышли эти мысли из головы и картинка перед глазами этой улыбки Хосока. — За всю жизнь? — Юнги повернулся к Хосоку и посмотрел на него, а внутри надежда теплится где-то возле сердца. — Да, — промычал Хосок задумчиво, кивнув головой, а после прикусил нижнюю губу, сосредотачиваясь на дороге. Хотя как тут можно сосредоточится, когда рядом сидит такое чудо и ведёт себя инфантильно, задавая, казалось бы, простые вопросы, но Хосок каждый раз задумывается над ними серьёзно. — Это сколько тебе лет, получается? — интересуется Юнги, прищурив глаза, словно глаза его — сканер, считывающий по лицу человека информацию о нём и его состояние, и немного наклонил голову вбок. Юнги, если так подумать, ни разу не слышал о возрасте Хосока ни от него, ни от кого-либо другого. Он не интересовался возрастом. Ему без этих знаний было нормально общаться с человеком, но сейчас стало интересно, потому что чистое любопытство. — Двадцать шесть, — ответил Хосок, сразу задумываясь после своего ответа. Давно он вслух не произносил цифру своего возраста. Между ним и Юнги большая разница, может быть, для других. Изначально для Хосока она тоже была значительно большой, но перестал обращать на это внимание, когда его намерения стали не для забавы. Рядом с Юнги Хосок не чувствует себя двадцатишестилетним альфой, скорее бездумно влюблённым шестнадцатилетним школьником. — Двадцать шесть? — переспросил Юнги, поддавшись вперёд к Хосоку, и вскинул брови от удивления. Он не задумывался над возрастом Чона. Сейчас его круг общения состоит из людей, которые старше его минимум на три года, ему не привыкать. Хосок снова кивнул безмолвно на вопрос омеги. — У-у, — протянул Юнги, сморщив нос и корча недовольную гримасу на лице, — старый какой, — Юнги махнул рукой наигранно и отвернулся вперёд, расслабленно падая на спинку кресла. — Если я такой старый для тебя, — Хосок усмехнулся на середине предложения. Глупая шутка и предположение, — тогда почему ты влюбился в меня? — спросил Хосок, посмотрев на Юнги. Он не был уверен в своих словах, тыкнул пальцем в небо. Ему хотелось верить, что всё же он сказал правду, несмотря на то, что Юнги много раз увиливал от этой темы и от самого Хосока. Сам не понимает, почему вдруг сказал такое. — Что? — Юнги издал нервный смешок, подняв брови, и повернулся к Хосоку. — Не неси чушь. Охуеть, — выдохнул Юнги последнее слово, но не с облегчением. Он откинулся обратно на спинку, положил руку на лоб, медленно проводя ею по коже, и прокручивал в голове вопрос Хосока. Потом провёл рукой по волосам и сжал в кулаке несколько прядей. Омега вновь посмотрел на Хосока, а тот сидел с довольной улыбкой на лице и смотрел на Юнги счастливыми глазами, но постепенно его улыбка становилась пошлой. Да, это чушь, но с чего у него такая реакция? На такие предположения Юнги лишь смеялся в лицо или не проявлял никакой эмоции, а сейчас он был обескуражен таким вопросом. На Юнги Хосок оказывал влияние непонятное омеге. Он не мог дать этому название, вот и метался постоянно в мыслях, а ответов не поступало. Мин опустил брови, стоило ему увидеть эту довольную улыбку, раздражает же как, а удивлённая улыбка с его лица пропала. — Блять, — Юнги быстро помотал головой и сощурил глаза, а рукой указал вперёд, — следи за дорогой, — Юнги уронил руку на колени и откинулся на спинку кресло, закинув голову назад. Хосок посмеялся с его реакции и отвернулся вперёд, как и сказал Юнги, следить за дорогой, хотя там следить не за чем было — сплошная. А Юнги пытался отдышаться, старался выкинуть из головы слова Хосока. Его сердце мигом застучало в груди после вопроса альфы и дыхание участилось. Почему-то такое стало происходить с Юнги часто, причём когда рядом Хосок, а стоит ему что-то сказать.. Чудо, что Юнги не в отключке до сих пор. Каждым своим словом шокирует омегу всё больше и ведь знает об этом прекрасно, видит же реакцию бедного Юнги, но ему нравится. Не только Юнги любит играться, Хосок давно принял правила его игры, и постепенно она переходит в его владения. Было понятно, что это всего лишь глупая шутка, но ноги от этой глупой шутки задрожали. Ему же не нравится Хосок, постоянно в своей голове его засирает, тем более в него не влюблён. Тогда почему он так среагировал? Сейчас сидит и думает над этим. Это он должен был так шутить, это Юнги должен был сделать так, чтобы Хосок очень удивился и потерял дар речи, а его лицо застыло бы в изумлении, но с Чоном такое не срабатывает. Не получается у Юнги ввести Хосока в ступор, он раньше успевает. Рядом с ним Юнги становится бессильным, обезоруженным. Хосок лишает его всех возможных атак и атакует сам, причём оружие не самое сильное, обыкновенная стрела, которая, видимо, попала в сердце Юнги. Стрела купидона и его холодное сердце заставило таять. Это всё глупости, но Юнги допускает мысль, что Хосок говорил правду. А как он угадал, думал Юнги, но сразу же выкинул это из головы. А, может, это не глупость вовсе, потому Юнги от мысли быстро избавился, потому что это было правдой, которую он стал принимать?

💉💉💉

Величественный дом с несколькими этажами в высоту и с большими окнами восседал среди зелени и перед водной гладью. Он был похож на замок из сказок про принцев: высокие заострённые башни, если посмотреть с улицы, то казалось, что большинство окон были в пол. Но дом изнутри за окнами нельзя было увидеть, поскольку тёмные длинные шторы закрывали обзор. Дом состоял из нескольких этажей, их было немного, но каждый из них имел высокие потолки. Во всём доме ярко горел бледный свет, а фонари снаружи освещали дорогу к этому замку. Дом был ограждён массивным и высоким забором не менее величественным, чем то, что находилось за ним. Над воротами красовалась символика хозяина дома: первая буква имени и фамилии. Неподалёку от дома тихо протекала река. Она мерно плыла в своём темпе не спеша, а её воды раскинулись от одного берега до другого. Река чистая, без единого листочка с дерева или мусора, гладкая и лазурная. Она в себе отражала холодный свет маленьких яркий звёзд и большой луны, немного размазывая их отражения при каждом колебании рядом. Перед домом стояло несколько машин, из которых выходили люди в роскошном одеянии, несколько других машин по очереди уезжали от дома, постепенно исчезая за ним. Яркий свет дома было видно издалека, словно намечался концерт известного исполнителя в концертном зале. Но не всем было позволено перейти порог дома, только избранным и только по приглашению. Среди таких людей были Хосок и Юнги. Хосок притормозил перед громоздкими воротами, ожидая их открытия, а через несколько секунд они раскрылись перед матово-чёрный ламборгини. После недолгих ожиданий, когда ворота раскрылись достаточно, Хосок надавил на педаль газа, как по инстинкту на гонках, и гиперкар въехал на территорию богатого особняка. За авентадором сразу же закрылись ворота, издав громкий звук закрытия замка, а Хосок продолжал проезжать не спеша по двору, объезжая белоснежный фонтан из светлого камня, из которого медленно лилась голубая вода, поблёскивая под уличными фонарями. Чон остановился прямо перед лестницей и заглушил мотор гиперкара, но ключи пока не вытаскивал. Он вздохнул глубоко, длинно и беззвучно выдыхая, явно готовясь к чему-то, но в своей голове одного не выбрал. Всё-таки в голове закрадывалась мысль, что Юнги может сказать свою речь раздражения и ненависти к Хосоку. Но даже если так, то пусть говорит. Из этого Чон извлечет для себя красивый голос Юнги, который альфа готов слушать вечно. И в этот момент, пока Хосок думал в своей голове про голос омеги, он повернулся и ласково посмотрел на рядом сидящего человека. Юнги сидит спокойно и беспечно, ни о чем не волнуясь, будто его не привезли неизвестно куда и неизвестно зачем, и глядит по-детски в глаза Хосока в ответ. Глаза у него тёмные, бездонные и светящиеся многократно, когда в них Юнги отражается. Для Хосока он его личное солнце, которое даже в пасмурную погоду будет ярко светить отовсюду. Юнги множество раз смотрел в эти тёмные изумрудные камни и столько же раз видел в них практически все его эмоции. Его открытость поражает Юнги. Он не может понять, как можно быть настолько открытым с человеком, который постоянно отвергает твоё внимание и приравнивает его с плинтусом. Но Хосок смотрит выше, смотрит глубже, прямо в душу, а душа Юнги перед Хосоком открывается без лесных слов и ненужных обещаний. Для омеги Хосок загадка и как бы омега удивился, узнав, что для альфы он является тем же. Две загадки, что разгадать друг друга не могут, а ответы лежат на поверхности. Однако сейчас в глазах Чона Юнги увидел непривычное волнение. Оно неприметное, мало кто увидит, но оно есть. Из-за Хосока у омеги внутри появилась маленькая дрожь. — Идём? — спросил Хосок, пытаясь выдавить из себя улыбку, но вышло коряво. Волнение его возрастает с каждой секундой и Юнги понимает, что пошатнуло его стойкий образ альфы. И снова эта надежда в его теплом взгляде, как будто у Юнги сейчас есть выбор или шанс сбежать отсюда, пока они сидят в машине. Да, Юнги временами бывает вредным, в некоторые моменты ужасным, но он не сбежит, видимо, Хосок больше этого боится и волнуется тоже из-за этого. Боится. Такое странное слово. Особенно если употреблять его по отношению альфы, идущим уверенными шагами только вперёд. Юнги любил третировать, вредничать, как ребёнок, хотя он не далеко ушёл от такого возраста, но сегодня таковым он быть не хотел. Ради Хосока Юнги находит тысячи отговорок, но всё ещё не приходит к выводу, что влюбился. Омега смотрел на Хосока невинными глазами и со внутренним спокойствием кивнул альфе, уверяя его, что тот может быть уверен в Юнги и как минимум до окончания вечера он Хосока не бросит. Хосок улыбнулся ярким солнышком в знак благодарности, а внутри его накрыло умиротворённость. Он взял телефон в руки, сразу положив его в карман брюк, вытащил ключи из машины, спрятав их в кулаке, и вышел на улицу из-под крыла гиперкара. Хосок направился к двери Юнги, обходя машину спереди, чтобы открыть для него дверь. Он обошёл машину за считанные секунды, но пока эти секунды шли, у Юнги появилась возможность подумать. За это время он мог наслать на Хосока большое количество проклятий или обозвать любыми словами, но вместо этого всего Юнги смотрел. Вот так просто смотрел на Хосока, наблюдал. Смотрел исключительно на его лицо, а мыслей в голове не было. Впервые за долгое время в голове Юнги наступила тишина и появилась свобода от назойливых мыслей, которые не дают покоя днями и ночами. Единственное, что проскользнуло в его голове, это то, что Хосок привлекательный. И это лишний раз подтверждали многочисленные взгляды людей на нём. Внутри Юнги уже котёл закипал и поймал себя на том, что он готов был прямо сейчас выйти из машины, не дожидаясь Хосока, и прокричать на всю улицу: «он мой!», показывая на Чона указательным пальцем с угрожающим видом и яркими от гнева глазами. Для Юнги показалось странным прокричать на всю улицу, но мысль «он мой» оставил без внимания. В отношении Хосока у Юнги его собственник не успокаивается. Хосок быстро обошёл машину спереди, подошёл к двери со стороны Юнги и распахнул её, открывая вид на сидящего омегу, который уже успел надеть маску равнодушия и высокомерия. Дверь плавно взмыла вверх по воздуху, словно крыло птицы, изящно плывущей в небе. Все те люди, кто был на улице, замерли в ожидании, затаив дыхание. Всеобщее внимание к себе привлекла машина Хосока, а потом сам Хосок. По разным мероприятиям он всегда ходил один, к сожалению, Юнги об этом даже не догадывается, и у людей появился больший интерес и вопросы, когда альфа начал обходить машину. Он уже успел навести шума в Южной Корее, так что его личной жизнью успели заинтересоваться. Люди же такие, сами не признают, но им нравится копаться в чужом белье. Под заинтересованными взглядами Юнги гордо и с высоко поднятым подбородком вышел из машины, а лицо его было надменным и становился надменнее при его малейшем взгляде на людей, от которого мурашки быстро бегают по коже. Хосок руку не предлагал, потому что Юнги бы не принял, он бы проигнорировал данное предложение, но до этого посмотрел бы равнодушным взглядом на руку, а потом на Хосока таким же взглядом, от которого холодок окутывает тело. Даже без руки, Юнги не шелохнулся, ни одного лишнего движения, а вышел изящно, словно самый богатый принц на красной дорожке, знающий себе цену. Хосок закрыл дверь машины за Юнги и, встав рядом с ним, взял его под руку, не спросив его об этом. Альфа кинул ключи нужному человеку, чтобы тот отвёз машину на нужное место, тот поймал их, но не без усилий. А затем Хосок двинулся вперёд, по лестнице поднимаясь вверх вместе с Юнги рядом. Юнги удивила инициатива Хосока взять его под руку, но свою руку он не убирал, даже не возмущался и странно не смотрел, а шёл дальше уверенными шагами. У Хосока детская радость внутри расплылась, но самообладание и дисциплина у него далеко не мальчишки. Умеет снаружи держать себя в руках, хотя в душе хочется петь и кричать. Со стороны они выглядели как самая влиятельная пара Кореи, которая вместе, совместными усилиями, поднялась с самых низов на вершину пьедестала. Всё бы так и было, если бы Юнги не сопротивлялся даже больше не с Хосоком, сколько с самим собой. Особняк приглашал к себе гостей через высокие двери из тёмного дерева и украшены они длинными железными извилистыми линиями, растянутыми подобно змеям на всём пространстве. Слуги дома стояли по обе стороны, держа двери и, как подобает слугам, чуть наклонились, не смотря в глаза, приветствуя таким образом гостей. Гости же были не простыми работниками в душных офисах, а были теми, кто руководил такими людьми. От каждого веяло напряжённой атмосферой величия и контроля за всем. Все были со своими парами, шли рядом, держа их подле себя. Как ни странно, их пары были тоже широко известны. В их число входил Юнги. — Ты напряжён, — подметил Хосок спокойным голосом, не глядя на Юнги. — Вовсе нет, — возмутился Юнги, усмехнувшись словам Хосока. — Это не вопрос, — сказал Хосок, улыбнувшись краями губ. Конечно, Юнги напряжён. Он кроме клуба редко куда ходил, а в последнее время вообще из дома практически не выходит. Он работал из дома, выезжал по нужде, но в основном решал все вопросы по телефону или просил, чтобы приехали к нему домой, если срочно, а разные мероприятия уже не помнит, когда в последний раз посещал. Наверное, с отцом в семь лет ходил, потому что одного дома его отец оставить не мог. Тогда в последний раз мир видел Юнги в костюме. Напряжён он не из-за большого скопления людей, а из-за нахождения в месте, что не его дом. Единственное его успокоение и опора — это Хосок. В прямом смысле. Если бы Хосок его не держал под руку, Юнги бы ничего не мешало упасть с ног на пол посреди особняка. А тот держит крепкой хваткой, отпускать не хочет. Ни из рук и ни к кому. — Ты ворвался в мой дом, прошу заметить, без приглашения, позвал меня куда-то и даже после моего отказа вытащил из дома, — Юнги глазами смотрит то на один предмет, то на другой в особняке, вспоминая весь день до этого момента, попутно осматривая дом с изысканным декором, словно замок из тринадцатого века, — в прямом смысле, между прочим, — запомнил тот момент, когда Хосок взял его за руку. Либо злопамятный, либо этот эпизод был важен для Юнги, думал Хосок, пока Юнги рассказывал, — вырядил меня в какой-то костюм. — Юнги посмотрел на свою одежду, а потом медленно перевёл взгляд на Хосока со злой ухмылкой на лице. — Мне продолжать? — спросил Юнги Хосока, на секунду прищурив глаза в этот момент. Он смотрит с вызовом, пытается так прижать Хосока к стенке, застать врасплох, как это делает сам Чон, причем каждый раз, и только одними словами, действия у него не такие активные были. Пока. — Не стоит, — ответил Хосок, отворачиваясь от злых глаз омеги вперёд. — Уже понял причину твоего недовольства, — любой другой бы как минимум расстроился, услышав недовольства на сюрприз, но Хосок улыбнулся. Как видно, эмоциональный мазохист в нём процветает, но если только садист Юнги. — И ты ещё говоришь, что я напряжён, — возмущённо сказал Юнги, закатив глаза демонстративно и вздохнул, поворачиваясь вперёд. — Но ты ведь не сопротивлялся, — Хосок ухмыльнулся, посмотрев на Юнги, а тот фыркнул в ответ. — К тому же, — продолжал Хосок и потянулся рукой к пиджаку Юнги, чем ввёл омегу в заблуждение, — тебе же понравилась одежда, — Хосок поправил пиджак на груди Юнги, не глядя на его удивлённое лицо, и похлопал на последок ладонью по груди, а потом убрал руку и продолжил идти с невозмутимым лицом. Юнги хлопал глазами с застывшим лицом от такого невинного и незначительного действия, но, чёрт возьми, такого неожиданного, что коленки подкосились, особенно после того, как Хосок по груди легонько постучал. У него ладони большие, а Юнги сам по себе маленький человек. После таких похлопываний у него в груди сердце сильнее забилось, прямо под рукой Хосока. Лишь бы Хосок не почувствовал. Потом они молчали. Юнги ничего не ответил на утверждение Хосока, после которого последовало то нежданное действие. Причины особой не было, просто потерял дар речи. Резонно на минуточку. Хосок умеет ошарашить человека и лишить его дара речи, особенно Юнги. И с каждым разом планка удивления Юнги становится ниже. Если вспомнить их первую встречу, то безоружным был именно Хосок, но в какой момент всё поменялось в пользу Хосока. Альфа был старше и куда опытнее Юнги во всех сферах жизни, хотя бы потому, что его работа вынуждала его. Юнги знал, что возраст — это не показатель опыта, но в данном случае всё-таки возраст играл маленькое, но значение. В отношениях, как казалось Юнги, Чон доминировал, а так просто этому не научишься без многолетнего опыта в отношениях за спиной. Мин об отношениях знает только из фильмов и наблюдений за друзьями, но, согласитесь, не то же самое. Не сказать, что Юнги это не нравилось, но слишком быстро для него переменился ход их выдуманной игры. Мин Юнги не признавал поражений, он везде стремился быть первым, но отношения с Хосоком это совсем другое. Однако победитель здесь был. Особняк, как ему и полагалось, был огромным, занимал большую территорию, не считая сада и ещё нескольких помещений к нему прилагающиеся. Потолки запредельно высокие, что посмотрев наверх кружилась голова. С них свисали длинные и яркие люстры, освещающие всё пространство вокруг. Сами потолки были золотистого цвета и в них можно было увидеть своё отражение. Там, наверху, тоже были люди, вечеринка, но только вверх ногами, словно души людей отправились наверх и вселились в золото. Внутри весь дом усыпало в золотистые тона: потолки, лестницы, стены, будто всё из золото. Лестницы были широкими, на вид очень тяжёлыми, извивались на каждый этаж, уходили далеко наверх, проходили рядом с окнами. Окна в доме высокие, протягивались до самого пола, а за стёклами растелился прекрасный вид на сад под звёздным небосводом. Множество комнат хранил в себе особняк и каждая была выполнена в своём стиле, но всё же имело что-то общее с остальными, интерьер отличался и забывалось, что находишься в одном и том же доме. Мелких деталей было огромное количество, хотелось детально рассмотреть каждую, они невольно притягивали к себе глаз. Юнги чувствовал себя маленькой пылинкой внутри дома среди всей этой роскоши и людей. Достаточно долго времени прошло с тех пор, как Юнги последний раз был в подобном месте и чувство уязвимости уже позабылось, только Хосок давал ему некое чувство защищённости и уверенности в его пребывании здесь. Альфа давал понять, что Юнги здесь не лишний. Судьба сыграла с ним злую шутку, отправив в подобное место. Не то, чтобы он сильно печётся об этом, но омега впервые задумался над тем, чтобы фильтровать свои слова и контролировать действия, чтобы невзначай не добавить проблем Хосоку, от этого слишком много чувств Юнги испытывает в этот момент. Однако интересно, что человек начинает думать о непривычных для него вещах, когда выходит из зоны комфорта под контролем другого человека. Множество людей, много дорогого алкоголя, после которого не выносит мозги болью мучительной в голове, дорогая одежда, аксессуары и взгляды. Бесчисленное количество взглядов на людях, которые только входят в этот дом, за взглядами следуют мгновенные вспышки фотоаппаратов, а посреди зала со свисающей люстрой с потолка длинной на несколько этажей стоит запредельно дорогой автомобиль, освещённый белым светом со всех сторон и бесконечными вспышками. Весь чёрный, как ночной кошмар, фары словно змеиные глаза, готовые пустить яд в людей своей стоимостью, на капоте возле фар две красные полосы, уходящие до лобового стекла и начинающиеся снова на крыше машины. Совершенно новый автомобиль, новый гиперкар с наивысшими показателями и новой ценой и это мероприятие в честь него. Всё торжество посвящено только ему одному. Представление нового гиперкара, презентация от самого создателя, а люди, собравшиеся здесь, помогали в создании этого нового монстра, они — влиятельные люди с крупных компаний в сфере автомобилей и просто большие дяди и тёти, что помогут продвижению новой малышки. Юнги почувствовал себя на месте этой машины: стоило ему только войти в помещение, все взгляды с машины переметнулись на омегу и теперь глаза разного цвета и настроения смотрят на него. Они разглядывали его с ног до головы, давали оценку у себя в мыслях, кто-то перешёптывался между собой, создавая этим мелкий шум, который легко заглушался музыкой, негромко играющей со всех сторон из больших колонок позади людей. Юнги не шелохнулся, не удивился от столь большого внимания от глаз людей, в лице даже не поменялся. Он зашёл внутрь и смотрел на всех так, будто мероприятие организовано в честь него. Мин не растерялся, смотрел в ответ на всех так же, как и они — свысока. Он, между прочим, тоже не пальцем деланный, знает, как вести себя в разных местах и компаниях, знает себе цену и умеет всех поставить на место только одним ледяным взглядом с редким прищуром в сторону высокомерных пустышек. Многие в этом зале его знали и слышали слухи о нём, кто-то даже передавал их в другие уста, кто-то лично встречался с ним, после чего проклинали тот день, когда видели Мин Юнги, ведь остался очень горький осадок после такой встречи. Унизить человека одними словами, на которые ответы трудно найти в своей голове — нужно иметь на такое талант. Один только Юнги столько взглядов приковывает к своей персоне, а рядом с ним ещё стоял Хосок, который держал омегу под руку. Их величие и совместная аура разлилась по помещению, словно ядовитый дым, после которого сносит крышу. Юнги с пепельными волосами, тёмными холодными глазами, одетый в чёрные брюки, в чёрную рубашку с чокером белым на тонкой белоснежной шее, в чёрном пиджаке, который полностью покрыт красными пышными розами, оставляя на пиджаке очень маленькие участки чёрного цвета, на ногах кожаные чёрные дерби от фирмы «Prada» однозначно приковывал взгляд людей не только здесь, но и на улице. Вкус у Юнги на одежду был отменным, Хосок давно для себя это подметил, а сегодня очередной раз в этом убедился. Под давлением скептических взглядов людей они прошли почти к самому центру, чтобы посмотреть на то, ради чего здесь все сегодня собрались. — Так вот, значит, куда ты меня притащил, — говорит Юнги, разглядывая машину под белым светом, — презентация машины, — задумчиво произнёс он и закусил нижнюю губу, размышляя в голове о чём-то. — Не лучшее место для свидания, да? — спросил Хосок, ухмыляясь, но на Юнги не смотрит. Юнги резко повернулся к Хосоку, смотря на него искренне непонимающим взглядом. Уже который раз Хосок заставляет Юнги прибывать в растерянности и смущаться внутри со слов альфы и пытаться скрыть это смущение снаружи, а ответы в голову не приходят, словно способность думать пропала по истечению слов Чона. Это влияние Хосока Юнги так раздражает и с каждым разом только больше. Человек, привыкший доминировать не захочет прогибаться под человеком, которого изначально ни во что не ставил. Но раздражает омегу больше всего то, что он ничего не может ответить. — Какого.. — начал Юнги говорить свой вопрос, а Хосок смотрит на него сверху вниз, ожидая его слов и радуясь наперёд своему определённому выигрышу. Но не успел Юнги договорить своё возмущение, как тут же перебил его незнакомый голос альфы за их спинами. — Чон Хосок! — восторженно крикнул альфа позади. Юнги с Хосоком повернулись на грубоватый голос, а альфа уже шёл к ним с расставленными по обе стороны руками и широкой улыбкой на лице чуть ли не во все тридцать два зуба. — Ты всё же пришёл. Я приятно удивлён, — с улыбкой сказал альфа, звонко хлопая по выставленной для приветствия ладошке Хосока и крепко пожимая ему руку. Это был высокий альфа, чуть ниже Хосока, с тёмными густыми волосами и с такими же тёмными глазами, которые сверкали светом от прожекторов, на нём был чёрный смокинг с белой рубашкой, но без пиджака. С первого взгляда он может показаться высокомерным и заносчивым миллиардером, но его широкая улыбка рассеивает подобные мысли и всё смягчает, потому он больше похож на доброго дядю со стороны отца, который постоянно втихую даёт денег. Юнги знал его, потому что обитал примерно в той же сфере, что и он с Хосоком — машины. Так что омега о нём ни раз слышал и был преисполнен информацией об этом альфе. — Как же я мог пропустить подобное торжество? — с широкой улыбкой риторически спрашивает Хосок, пожимая альфе руку в ответ, а потом хлопает его по спине несколько раз в объятиях. — Я бы очень удивился, если бы мой главный поставщик не явился сегодня. Хотя увидеть тебя здесь тоже не обыденное дело, — говорит альфа, сунув руки в карманы брюк и мельком посмотрев на их совместное создание, а потом вернулся глазами к Хосоку с той же улыбкой, которая, кажется, ни на секунду не угасала. Юнги издал нервный смешок после слов альфы, понимая, что за это светское мероприятие на самом деле и почему Хосок его сюда привёл. Злости в нём не было, даже маленькая капелька не тронула душу Юнги, его накрыло понимание, но не совсем того, чего хотел Чон. Мин пробежался глазами по паркету под ногами, потом посмотрел на Хосока снизу вверх и спросил: — Поставщик? — и вскинул брови, нервно улыбаясь, что даже уголки губ незаметно подрагивали. Хосок посмотрел на, мягко говоря, удивлённого Юнги в ответ. Он улыбается, но взгляд его не весёлый. Недоумение в его глазах застыло, а улыбка истерическая, если можно её так назвать. Юнги не шокирован, но начнём с того, что омега даже не интересовался работой Хосока и не знал, чем заправляет Хосок, до этого момента, знал лишь, что его работа связана с автомобилями, а в каком именно направлении работает — Юнги не знал. Может, это его так удивило. Хосок уже открыл рот, собираясь ответить Юнги, но их снова перебил альфа. — Да, поставщик, — сказал альфа и кивнул в подтверждении своих слов. — А вы, я так понимаю, Мин Юнги? — спросил альфа, обращаясь уже к омеге. Он высунул руки из карманов брюк и подошёл к Юнги поближе. Альфа осмотрел Мина с головы до ног несколько раз липкими глазами. Его взгляд переменился с весёлого на заинтересованный и игривый, стоило ему приглядеться. — Верно, — решительно ответил Юнги, повернувшись к альфе всем телом и глядя на него снисходительно, но сквозь неё проглядывались нотки высокомерия и самоважности. Альфа улыбнулся игриво, смотря на Юнги глазами альфы, который нашёл себе цель для обольщения и мимолётного увлечения. Пропал тот взгляд гостеприимного хозяина дома и как на гостя альфа теперь не смотрел, а смотрел на него как на привлекательного омегу, каким Юнги, в общем-то, являлся. Через мгновение альфа нежно взял за руку Юнги, наклонился к ней, преподнёс ладонь к своим губам и поцеловал нежную кожу руки омеги, отдающей прямо в нос лёгким ароматом цитруса. — Приятно наконец познакомиться с человеком, чьё имя теперь носит мой новый гиперкар, — проговорил альфа, своим горячим дыханием одаряя кожу на ладони омеги, что потом по всему телу под одеждой пробежались слабые мурашки. Он смотрит в глаза Юнги, улыбаясь ехидно, и выпрямился после своих слов, опустив аккуратно руку Юнги вниз. Этими действиями и этим взглядом альфа провоцировал ревность Хосока, что смотрел на них пристально, стоя в шаге от Юнги, и, кажется, добился своего. От Чона исходила злобная аура, а взгляд, что глядит исподлобья и мелким прищуром, приковался к альфе, губы поджаты несильно, а руки в кулаки сжались в карманах брюк. Его злит не то, что альфа прикоснулся к Юнги, его злило, что к Юнги кто-то прикоснулся, кроме Хосока, и он был не против. Они не были в романтических отношениях, Хосок даже не был уверен в том, что Мин в него влюблён и рассматривает ли омега Чона, как объект потенциальной симпатии, но Хосок успел Юнги присвоить себе, что не было ему свойственно. На одну мысль собственника в его голове разум отвечал тремя здравыми, но в случае с Юнги, рядом с ним Хосок утратил всякую способность думать, а разум жестоко подавило мыслями в духе: «мой». Голос собственника в его голове, что спал долгое время, стал постепенно пробуждаться и Хосок не успел срубить его на корню. Пусть будет, но Чон не даст ему завладеть его сознанием полностью. Мазохист, да, ну и ладно. Юнги удивился сказанным словам альфы больше, чем тому, что на его ладони микробы чужого человека. Его глаза расширились, тёмные брови поползли вверх и рот от удивления чуть не открылся. Разум в голове кричит: «шутка», но даже в виде шутки эти слова принять сложно. С шокированным лицом Юнги повернулся к Хосоку, который не меньше удивлён, вглядывается в его лицо, глазами прося ответ на его немой вопрос, что его приоткрытый рот произнести не может. Если Юнги обычно можно перепутать со взрослым омегой, то сейчас его оленьи глаза превратили его в ребёнка и лишили земли под ногами альфы. Последняя капля в чашу влюблённости Хосока. — Моё имя? — неловко и растерянно спросил Юнги у Хосока. Новости о том, что Хосок главный поставщик удивили его, но про его имя он и подумать не мог. В его голове все догадки снова перемешались и Юнги снова не понимает, почему Хосок его пригласил с собой. Смотрел омега на Хосока, потому что без его вмешательства в этой истории точно не обошлось. Главный поставщик приложил свою руку. — А Хосок вам разве не рассказывал? — спросил альфа у Юнги, не дав возможности объясниться Хосоку самому. Юнги бросил взгляд на альфу, его растерянность не сходила с лица до сих пор, не может осознать. Либо нужно быть глупцом, либо гением, чтобы такое придумать. Но это разве не одно и то же? Хосок тоже перевёл взгляд на альфу и теперь две пары глаз с разной эмоциональной окраской внутри смотрели на него. — Так как Хосок является моим поставщиком, — альфа посмотрел на Хосока, наклонив голову вбок и вскинув брови, — а по совместительству моим другом, — протянул альфа, ухмыльнувшись Хосоку, а у того глаза большими становятся, безмолвно умоляя о молчании, но на это альфа не обращает внимания. Вместо этого он вновь посмотрел на Юнги, продолжая говорить свою мысль, — он мне поставил условие, чтобы гиперкар носил имя человека, который ему не безразличен, — альфа выделил интонацией последнее слово, посмотрев в этот момент на Хосока. Тот вздохнул облегчённо и благодарно посмотрел на друга, потому что Хосок сказал немного иное. — У меня как раз стоял вопрос над именем и я согласился, потому что посчитал его вариант подходящим, — договорил альфа ровным тоном. Как раз в это время проходил официант с подносом шампанского в руках. Альфа рукой подозвал официанта к себе, тот подошёл, аккуратно предлагая шампанское с подноса. Альфа взял за ножку бокал и отпил аристократично немного жгучей жидкости, пока официант уходил от него к другим гостям. Юнги смотрел с несколько секунд на альфу после сказанных им слов, переваривая в голове полученную информацию. Он подозрительно расслабился практически сразу, его спокойный взгляд бегал по полу в раздумьях не спеша, а после Юнги посмотрел назад. Его взгляд упал на стоящую позади него машину, возле которой стояло много людей с бокалами в руках. Она так и кричала всем своим видом о своей высокой скорости и превосходной сборки под капотом. Издалека было понятно, что перед людьми стоит ламборгини, ни с какой другой маркой не спутать. — И как же его имя? — тихим голосом спросил Юнги, рассматривая машину под пристальным надзором Хосока. Альфа сделал ещё один глоток шампанского из своего бокала и посмотрел вслед Юнги на машину, с улыбкой на лице сказав: — Ламборгини Мин. Всего таких выйдет девять штук, как день.. — Моего рождения, — перебил альфу Юнги, тем самым закончив за него предложение. Теперь он глядел в пол, в ноги Хосока. — Наслаждайтесь праздником, — с улыбкой произнёс альфа, подняв в воздух бокал, а потом развернулся и ушёл к остальным гостям, оставив раздумывающего Юнги и ждущего реакции омеги Хосока одних. У Юнги внутри чувства смешались воедино. Он не расстроен и не счастлив, он в замешательстве. Наверное, любому человеку будет приятно, если в его честь назовут дорогостоящий гиперкар от известной автомобильной компании, но на лице Юнги радости никакой нет. Он в растерянности от происходящего. Слишком быстро эпизоды сменяли друг друга, а в голове на повторе стоит одно единственное: «не безразличен». Большее удивление у Юнги вызвали слова, что он Хосоку не безразличен. Внутри маленький человечек радуется и бьёт по сердцу быстро-быстро маленьким молотком и кричит: «Вот оно! Что же ты стоишь? Не молчи! Вот он — знак!». Возможно, этот маленький радостный человечек управлял Юнги в этот момент, но омега не сопротивлялся. Он охотно посмотрел на расстроенного Хосока сияющими глазами, рассматривал его лицо любопытно некоторое время и почему-то только сейчас, только в эту секунду Юнги осознал, что Хосок ему тоже не безразличен. — Пригласи на танец, — попросил Юнги почти одними розовыми губами. Его глаза сверкали, не скрывали больше чувств, которые уже давно зародились очень глубоко. Все двери открылись и из его души светилась радость. Она не поддельная, не саркастичная, а искренняя и настоящая. Кажется, Хосок дождался этого дня, когда начнётся их танец любви, на который Юнги попросил его пригласить. — Хорошо, — сказал Хосок и улыбнулся Юнги в ответ. Омега смущённо сморщил нос и пожал плечами по-детски. Впервые Хосок видит Юнги таким. Таким настоящим. В этот момент они никого не замечали вокруг себя, существовали в этом мире только они друг для друга; зал резко опустел, а вместе с людьми исчезла ложь, за которой они скрывали свои трепетные чувства друг к другу: у одного они были сознательными, а другой тщательно врал сам себе о них. Теперь не будет между ними игры и не будет победителя. С этой минуты у них начинается танец. Здесь обоим нужно стараться одинаково, чтобы танец получался красивым, изящным, а главное долгим.

💉💉💉

— Машина готова, — говорит альфа, задумчиво смотря на стоящий перед ними гиперкар и вытирая руки о грязную тряпку, а после кладя её рядом с собой на стол. Он нахмурил брови так, что между ними появились маленькие морщинки; рукава белой рубашки закатаны до максимума — чуть выше локтей. Ткань натянулась и обтягивала сильные мускулы альфы. Он не сводит взгляда с машины, думает о своём, держа рукой подбородок, — но я до сих пор не могу придумать ему имя, — мужчина постукивает пальцем по подбородку, переминаясь с ноги на ногу. — Нужно что-то простое, чтобы было легко запомнить, — он стал расхаживать по гаражу перед Хосоком, но на него не смотрит, а руку до сих пор на подбородке держит, — и одновременно величественное, чтобы люди, посмотрев на машину, сказали: «О да. Это имя ей подходит.» Хосок пытается слушает альфу, наполовину плавая в своих мыслях. Он пристальным взглядом наблюдает за шагающими ногами альфы и не смеет вставлять слова. Не просто так его сегодня позвал друг, объясняясь тем, что дело срочное. Накануне объявления о новом гиперкаре имя ему не дано. Лишних вопросов Хосок не стал задавать и приехал настолько быстро, насколько смог. Он тоже держит руку на подбородке, крепко сжимает его двумя пальцами, а услышав слова альфы, в голове сразу же всплыло одно единственное имя, точно подходящее под описание. — Мин, — тихо сказал Хосок, переведя взгляд на гиперкар и в мыслях проговаривая это имя, но образ совсем не машины возник перед глазами. — Что говоришь? — спросил альфа, резко останавливаясь и поворачиваясь к Хосоку лицом, убрав с подбородка руку. — Ламборгини Мин, — уверенно сказал Хосок, посмотрев зорко на альфу тёмными глазами. — Чем тебе не величественно? — Мин, — задумчиво повторил альфа за Хосоком, подойдя к нему и присев на стол, расположив руки по обе стороны от бёдер. — Это же раньше такая фамилия была у королевских семей, — проговорил альфа, повернувшись к Хосоку, вспомнив факт из школьной истории. — Издалека видно, что машина дорогая, конструкция одна из лучших, — Хосок указывает рукой на машину, перечисляя кратко все её достоинства, — про запчасти я вообще молчу, — Чон закатил глаза вверх, улыбаясь скромно, — и имя королевское, — озвучил Хосок свои мысли, глядя на альфу выжидающим взглядом. — Охуенно, разве нет? — спросил Хосок и вскинул бровями. — Неплохо, но.. — Если откажешься, — Хосок грозно посмотрел на альфу и указал пальцем на машину, — я разберу эту и все последующие гиперкары, заберу свои запчасти себе и сожгу остатки машин дотла. Конечно, Хосок говорил это не всерьёз, и альфа это понимал, потому улыбнулся уголками губ, помотав головой и вздохнул измученно. — Ладно, — мужчина поднял руки, расставив их по сторонам, показывая этим жестом, что сдаётся, а потом устало опустил их, — пойду тогда обговорю название с другими, — альфа поднялся со стола, повернулся и направился в сторону выхода из гаража, но через несколько шагов остановился. — Слушай, — начал альфа, не поворачивая головы к Хосоку, — этот человек... Кто он для тебя? — поинтересовался альфа у друга как бы между прочим. Хосок молчал, сразу не отвечал, потому что серьёзно задумался о том, кто для него Юнги. Альфа давно знаком с Хосоком, работал с ним достаточно долгое время, чтобы понять, что Чон не делает что-то просто так, особенно если это связанно с посторонним человеком. Он всегда серьёзен, если дела касается работы, а в делах романтических настоящий стратег. Но на сегодняшний день Хосок не говорил ничего про свой новый объект воздыхания, однако альфе понадобилось несколько секунд, чтобы догадаться. После недолгих раздумий Хосок ответил: — Он — моё новое начало.