По ту сторону Ада

Однако надежды Тэхёна канули в лету. Губы продолжали двигаться, а голос предательски проявил себя. Тэхён углубился в свои мысли, продолжая обхаживать статуи и бормотал злобно себе под нос то, что говорил у себя в голове. Бормотание было тихим, неразборчивым, но в тишине особняка его голос был отчетливо слышен. Время, конечно же, Тэхён не проверял, утопая в омуте оскорблений в адрес брата, ну и Чимина заодно. Сколько времени он ходит в таком состоянии по дому — непонятно. Слуги снуют время от времени по разным сторонам, но для омеги они кажутся призраками на фоне его злости. Слуги же, как только слышат чьё-то бормотание и понимают, откуда оно исходит, проходят мимо быстрым шагом, странно смотря на Тэхёна и думая, что стоит какой-то сумасшедший. Вот так идёт Хёнмин по коридору полупустого дома, даже не подозревая, что его друг, вообще-то, с ума сходит по мнению людей, находящихся в доме. Подходя ближе к тому месту, где находится Тэхён, Хёнмин заметил, что всё больше слуг уходят оттуда со странным выражением лица, мотая головой. Один слуга, проходя мимо Хёнмина, покрутил пальцем у виска и ушёл побыстрее, не оглядываясь. А Ханом всё больше завладевал интерес, что там такое происходит, что люди шарахаются и испуганными уходят, ведь ему Ханьюл сказал, что Тэхён на втором этаже протирает пыль со статуй, когда тот поинтересовался о своём друге. Конечно, Ханьюл сначала встретил Хёнмина пренебрежительно, ибо свой выходной он решил потрать на отвлечение одного из слуг. После долгого уговаривания, что Хёнмин недолго, Ханьюл дал добро, но только чтобы слышно его не было. Сегодня у Хан Хёнмина выходной. Он мог бы рациональней воспользоваться своим единственным выходным от подработок, но вместо этого он решил навестить друга, хоть и не близкого. Все его друзья заняты, ибо рабочий день: кто-то на учёбе пытается не уснуть и вдумываться в слова преподавателя, кто-то на работе бегает от одного угла к другому, кто-то вообще уехал; однако то дело, зачем пришёл Хёнмин к Тэхёну, не касалось его других друзей и было исключительно направленно на Кима, а в свой рабочий день этого он наверняка сделать не сможет, ибо Ханьюл зорким глазом за всем следит. Омега шёл порадовать и по большей степени посоветоваться. Есть возможность, что это Тэхёну не понравится и на почве этого на кладбище на одно тело станет больше, но Хёнмин безнадёжно верит в лучшее. Он, наконец, дошёл до того места, от которого все бегут испуганными, и Хёнмин начал узнавать знакомые очертания человека. Подходя ещё ближе, парень узнал в человеческих очертаниях Тэхёна и теперь ему стало понятно, как именно Ким распугал всех вокруг. Тэхён смахивал пипидастером пыль со статуи и параллельно себе под нос злобно бормотал и не замечал, что уже довольно много времени он машет пипидастером с одного места. Хёнмин покосился на Тэхёна, выгнув бровь и наблюдал за ним с недоумением на лице. Он стоял в паре метров от него и через некоторое время преодолел это расстояние в несколько шагов. Хёнмин подошёл почти вплотную к Тэхёну, но тот даже не взглянул на него, не то чтобы сказал «привет». — Вот же дурак, придурок, твою мать, убью нахуй, убью, задушу… — шипит себе под нос Тэхён. — Ого, это ты мне? — усмехается Хёнмин, задавая вопрос достаточно громко, но Тэхён и этого не заметил. — Так, понятно, — говорит Хёнмин уже себе. Он обошёл Кима и подошёл к нему сзади очень близко. И этого Тэхён не заметил. Хан поднял руку над головой Тэхёна и с улыбкой на лице опустил ладонь на макушку друга так, что ладонь ударила его по голове боковой стороной. Тэхён мгновенно среагировал и перестал агрессивно махать рукой над одним и тем же местом. Он резко повернулся к Хёнмину с пипидастером в руках и зловещим лицом. — Кому здесь жить надоело? — враждебно спросил Тэхён, будто в руках он держит не средство для чистки от пыли, а окровавленный нож, готовый к ещё одному убийству. Увидев перед собой своего друга Хёнмина, Тэхён заметно в лице расслабился и его напряжённые плечи опустились. — А, это ты, — теперь спокойно сказал омега, опуская руку с потенциальным оружием вниз. Даже легче на душе стало от осознания, что перед ни его друг. — Привет, — дружелюбно поприветствовал Хёнмин, улыбаясь и показывая пальцами знак «V». Тэхён внимательно осмотрел глазами Хёнмина, не понимая, что изменилось в парне за один день, что они не виделись. От усталости совсем голова не хочет думать, а при попытке боль только усиливается. И это вовсе не из-за физической нагрузки, а из-за мозгового штурма, закончившуюся буквально несколько секунд назад, благодаря Хёнмину и его удару рукой по голове. Тэхёну это было необходимо. Ким наклонил голову вбок в раздумьях, а брови постепенно начали напряжённо сходиться к переносице. — Волосы покрасил? — спросил Тэхён, изогнув бровь. Он смотрел на Хёнмина и его фиолетовые волосы так, будто он самый первый человек на Земле, кто покрасил волосы. Омега смотрел так с несколько секунд, но после эта реакция сменилась на равнодушие. — Наконец-то, — сказал Хёнмин, восторженно поднимая руки вверх. — Думал уже очки тебе предложить, — развел руками Хёнмин, удивляясь долгому размышлению Тэхёна. — А они у тебя с собой? — спросил Тэхён, бросив на Хёнмина последний взгляд, и повернулся обратно к статуи. Оружие для убийств вновь превратилось в оружие для уборки. — Сегодня в линзах, — ответил Хёнмин, показывая пальцем на свои глаза, но Тэхён никак не отреагировал. У парня лицо мгновенно покрылось пофигизмом вперемешку с отчаянием, а мысли об убийстве друга. — Ага, — через несколько секунд ответил Тэхён, не оборачиваясь к другу. Хёнмин покачал головой устало, а после снова собрался с силами и хорошим настроением. Он был отчаянным оптимистом и какому-то там Тэхёну его боевой дух не сломить своим игнорированием. — Как тебе? — с улыбкой поинтересовался Хёнмин, подойдя к Тэхёну сбоку и наклонив голову заинтересованно. — Петух, — вздохнул Тэхён, прикрыв глаза. Он снова не посмотрел на Хёнмина и повернулся в другую сторону от него и пошёл к другой статуи, оставив Хёнмина одного. Хан остался на месте с удивлённым лицом. Впервые его так жестоко игнорирует друг. Он в унынии опустил голову и нервно посмеялся с Тэхёна. Силы у него ещё есть. Тэхёну придётся выслушать Хёнмина, даже если он того не желает. Хёнмин добьётся своего. — С ума сойти, — прошептал Хёнмин, медленно качая головой. После Хёнмин поднял голову, выпрямился, сделал глубокий вдох, выдох и пошёл следом за Тэхёном. — Э-э-эй, Тэхён-а, — протянул Хёнмин жалобно, ускоряя шаг, — харе бухтеть, — Хёнмин остановился на секунду, чтобы сделать вдох и на выдохе сказать. — Тебе стоит уважать старшее поколение! — прокричал Хёнмин на весь дом, что даже слуги, которые работали неподалёку от них, отвлеклись от своей работы и посмотрели на Хёнмина, который бежал за раздражительным Тэхёном. — Слышь, старик, — повысил голос Тэхён, идя своим спокойным шагом, и не оборачиваясь на идущего сзади Хёнмина, — уёбывай отсюда, пока я не всунул тебе в горло пипидастер, — пригрозил Тэхён, только больше раздражаясь. — Как грубо с твоей стороны, — посмеялся с его слов Хёнмин, будто Тэхён только что не угрожал ему смертью, и подбежал ближе к Тэхёну. — Подожди, — сказал Тэхён и резко остановился перед Хёнмином. Тот на своей небольшой скорости не успел притормозить и ударился о спину Тэхёна. — Блять, — быстро, на автомате, прошипел Хёнмин и закатил глаза, когда его стопка с бумагами упала на пол. Как неожиданно. Удивительно, что только несколько листков разлетелись на не большое расстояние. — А ты чё здесь забыл? — Тэхён повернулся к другу и смотрел на него непонимающе и ещё больше стал недоумевать, когда увидел, что Хёнмин с пола собирает бумагу, однако помогать ему не стал, даже в мыслях не было. — У тебя же выходной, — констатирует Тэхён, а в голове пытается найти этому объяснение. Возможно, он сам попросил Хёнмина прийти в свой выходной. Но тогда почему он пришёл с бумагами в руках? Тэхён не может вспомнить. — А, это, — Хёнмин посмотрел на Тэхёна снизу вверх, потом вернулся к оставшимся бумагам и быстро их собрал в руки и поднялся с колен. — Вот, — Хёнмин выставил перед Тэхёном небольшую стопку бумаги, где-то из двадцати страниц. До Кима пока не дошло, но руки вперёд выдвинул, а Хёнмин выпустил стопку из своих рук с довольным видом и она упала прямо в руки Тэхёна. — Читай, — приказал Хёнмин. Омега посмотрел на бумагу у себя в руках, а потом на Хёнмина. — И что это? — Читай. Тэхён хоть и закатил глаза со вздохом, но открыл первую страницу и начал читать текст, продолжив шагать по коридору дальше. Хёнмин не стоял на месте, он последовал за омегой, предвкушая его реакцию, потому на его лица была лёгкая улыбка. Однако, зная Тэхёна, Хёнмин понимал, что на многое не стоит надеяться. — Это твоя новая история? — задал вопрос Тэхён, не отрываясь от чтения. — Ага, — гордо ответил Хёнмин, кивая в знак согласия. Он руки завёл за спину и идёт вприпрыжку, будто ребёнок идёт с папой за долгожданными сладостями. Тэхён продолжает читать не останавливаясь ни на секунду. Его брови постепенно стали хмурятся и с каждой перевёрнутой страницей всё больше. Хёнмин наблюдает внимательно за ним, считывает все эмоции на его лице и беспокойство начало постепенно закрадываться в душу и угроза смерти пипидастером кажется теперь не такой смешной и нереальной. Тэхён, прочитав несколько страниц текста, остановился и закрыл стопку, глядя прямо, но не на текст. Он так постоял несколько секунд, держа в руках бумагу и стараясь её не смять, и сделал несколько вдохов и выдохов. — Ты серьёзно за основу сюжета взял мою жизнь? — спрашивает Тэхён, медленно поворачивая голову к рядом стоящему Хёнмину. Тот уже сделал маленький шаг назад, но до конца надеется на не лучшее состояние тела Тэхёна. С таким его телом, Хёнмин думает, убежать от него успеет. — А почему нет? У тебя насыщенная жизнь, о ней так и хочется слагать сюжеты, — Хёнмин поднял перед собой руки, потому что если что вдруг прикрыться от своих же листов, если Тэхён решит запустить их в него вместо пипидастера. — Задобрить меня пытаешься? — Тэхён прищурил глаза, а его аура грозной тучей нависла над грешной душой Хёнмина, готовая сожрать её. — А это работает? — спросил с надеждой в голосе Хёнмин. — Надейся, — ответил Тэхён, а после пошёл дальше по коридору прямо к лестнице, направляясь в столовую, где тоже есть статуи, ждущие нежной руки Тэхёна, чтобы она смахнула с них маленький слой пыли, накопившийся не за долгое время. Меньше, чем за день, если быть точным. Хёнмин не распознал в словах Тэхёна интереса, потому уже опустил голову в начавшейся грусти о том, что всё придётся придумывать заново, а историю переписывать, ибо главное действующее лицо в этом дало свой отказ. — А писанина неплохая, — бросил Тэхён Хёнмину. Хан сразу поднял голову с энтузиазмом и посмотрел на Тэхёна, а тот машет рукой с рукописью Хёнмина. Хёнмин тут же воодушевился, благодаря словам Тэхёна, встрепенулся и бегом решил догнать этого засранца-друга, что сначала расстроил, а потом обрадовал. Омеге не очень нравятся такие эмоциональные качели. Но по-другому в плохом настроении Тэхён не может, Хёнмин знает. Хотелось бы ему ещё знать, что так разозлило Тэхёна, но он не скажет, пока сам не захочет, а Хёнмин не из тех людей-спасателей, что стремятся помогать там, где не нужно. Парень добежал до Тэхёна и они оба вошли в просторную столовую. — А опубликовать потом можно будет? — спросил Хёнмин с нескрываемой радостью, распирающей его изнутри. Можно сказать, что его труд одобрили. — Обойдёшься, петух! — прокричал Тэхён на друга и ударил его по голове его же работой. Вот она сладкая месть. — Ай! — вскрикнул Хёнмин мгновенно, судорожно пытаясь словить листки со своей головы, благополучно оставленные Тэхёном после удара. Творчество посыпалось с головы.

💉💉💉

Прошло ещё некоторое время. Столовая уже давно позади и скоро будут сумерки. Тэхён уже спит и видит, когда унесёт все вещи, переоденется и пойдёт домой в мягкую кроватку, которая стоит незаправленная уже довольно давно. Хёнмин остался с Тэхёном до обеда и составил ему компанию во время. Позже Тэхён его прогнал, ибо слишком долго жужжал под ухом. В основном Хёнмин говорил, что не обещает, но до последнего не будет публиковать свою работу, за что заслуженно получил по шее от Тэхёна, а после тотальное игнорирование не только словами, но и глазами. Ханьюл передал бразды правления домом на вечер Тэхёну. Дворецкий взял на один день отгул по личным обстоятельствам, которые озвучивать не стал, так что вечерний осмотр после слуг проводил сегодня Тэхён. Не знал он до этого момента, что это так утомительно после целого дня ходьбы ещё проходить контрольный круг по всему дому. Но осталось совсем немного: лишь комната и кабинет господина. Тэхён не идёт, а плетётся до них, словно зомби по этому дому. До сих пор омега не понимает, почему Ханьюл доверил это дело ему. Да, знак доверия, всё такое, но всё же. Стоит ли думать, что в данном решении замешан Чонгук? Тэхён не хочет, не может думать. В голове всё смешалось, на места мысли не встают, голова гудит, а глаза медленно закрываются. Благо скоро, а точнее через три дня последний день в университете и можно забыть на два месяца об одной проблеме и на одну часть больше посвятить себя любимым делам. Иногда Тэхёну кажется, что он не доживёт до выпуска с такой нагрузкой, а ведь остался ещё год. А куда после его ветер занесёт Тэхён не осмеливается думать. Он, освещаемый уходящими лучами солнца из окна, спокойно шагом идёт к спальне Чонгука. Тэхён смотрит в окна время от времени, чтобы окончательно не вырубиться на месте, а лучи отлично помогают, слепя глаза. Однако, даже в таком измотанном состоянии Тэхён умудряется думать о Чонгуке. В его воображении смешивается образ строгого господина с игривым стритрейсером. Оба разные люди, также у них разное поведение и речь. Но кто из них настоящий Чонгук, правдивый? Впервые за долгое время Тэхён задумался о Чонгуке в философском плане. Столько образов сосредоточено в одном человеке, столько личностей и масок: он меняет их между собой без труда и особых усилий. Иногда задумываешься, а нормальные ли мы люди? Что значит лицемерие, если мы все в той или иной степени лицемеры? И, возвращаясь к Чонгуку, тот человек, кем он привстаёт перед Тэхёном, когда они наедине, в нём есть хоть самая малость настоящего Чонгука? Или это тоже игра на публику? А где тогда настоящий Тэхён? Парень отвёл эти мысли в сторону, стряхнув головой хорошенько. Умирающего философа в себе он воскресил, а продолжать рассуждать в этом направлении не обязательно, да и сил нет. Но одно он знает точно. Ему нравятся объятия любого Чонгука. Он готов в них задохнуться, настолько поглощает любовь его личность художника. А Тэхёну нравится. Ему нравится думать о Чонгуке в моменты слабости и негативных эмоций, ибо в такие моменты это его единственное спасение. Ему нравится вспоминать его крепкие объятия и нежные прикосновения, чтобы хотя бы на секунду забыть о суете жизни и её проблемах. Тэхёну нравится Чонгук. И он готов говорить об этом вслух. «Не стоит бояться своих чувств, стоит бояться не успеть их озвучить». Бредовая мысль, думает Тэхён. Иногда его голову посещают одиночные предложения, которые под собой не имеют ничего стоящего, и они только заслоняют поток его мыслей. Может, это хорошо: Тэхён больше не думает и может забыть, что думал до этого и что нужно сделать, например, как сейчас. Тэхён резко вскинул голову, поднимая свой взгляд с пола и, не успел заметить, как в ту же секунду сталкивается с человеком. От удара его отбрасывает назад и он начинает падать, но его подхватывают за талию чьи-то руки и притягивают к себе мгновенно, а после приложили его к ближайшей стене. Только после этого Тэхён смог вдохнуть воздух, проморгать глазами и посмотреть на человека, видимо, заботливого, раз он подставил свою ладонь за голову Тэхёна, перед тем, как прижать его к стене. «Твои красивые глаза» — первое, что проносится в голове у Тэхёна, стоило ему посмотреть на человека перед ним. — Не выспался? — спрашивает он, ухмыляясь и смотрит прямо в глаза омеги, а его собственные сверкают от счастья увидеть Тэхёна. У Тэхёна дежавю. — У меня дежавю, — поспевает за своей мыслью Тэхён, удивлённо глядя на Чонгука с приоткрытым ртом. Чонгук улыбнулся на слова Тэхёна. Ему греет душу то, что он помнит такие моменты с ним, когда они ещё даже не были парой и скрывали друг от друга свои чувства, пытаясь отрицать и приписать это к чему угодно, но не к симпатии. — Нам стоит прекращать вот так сталкиваться друг с другом, — отвечает Чонгук с улыбкой. — Боюсь, однажды я не успею тебя подхватить. Чон смотрит в эти невинные глазки омеги, влюбляется в него ещё больше и подмечает для себя такого Тэхёна, — ошеломлённого, — и добавляет в копилку, что составляет личность Ким Тэхёна. Но Чонгука одолевает беспокойство из-за заметных мешков под его глазами. Тэхён и правда устал, потому что долго думает и нечасто моргает, а у Чонгука больше становится желание взять его на руки, отнести в свою спальню, уложить его на кровать, укрыть тёплым одеялом и обнять крепко-крепко, чтобы Тэхён спал спокойно в чонгуковых объятьях, позабыв хотя бы на чуть-чуть о своих заботах и переживаниях. Чонгуку нравится заботится о Тэхёне, ему нравится его обнимать, но задушить его ими он пока не готов. Тэхёна и так душат его внутренние смятения и внешние проблемы. — Ага, — только сказал Тэхён, моргая несколько раз глазами, пытаясь сфокусироваться и не уснуть возле стены. — Ты что, — Чонгук вновь берёт Тэхёна за талию и притягивает омегу к себе не спеша, наблюдая за реакцией Тэхёна, а тот не противится, — только это слово знаешь? — Чонгук прижал Тэхёна к себе, скрепив руки за талией Тэхёна и держит крепко, потому что чувствует, как его тело, буквально ложится на его руки. — Ага, — снова отвечает Тэхён, отводя взгляд в сторону от глаз Чонгука. Чонгук хмурится. Он не припоминает, чтобы что-то делал по отношению к Тэхёну, поэтому отметает мысли об обиде. Чонгук не находится с Тэхёном 24/7, поэтому остаётся только один вариант. — Что случилось? — спросил Чонгук волнительным тоном и ослабил свои руки за его спиной, а потом и вовсе отпустил. Не хотел Чонгук так узнавать о проблеме возлюбленного, но вырвалось само собой на автомате, всё-таки давно Чонгук не имел дело с такими чувствами у людей. — Ничего, — очевидно врёт Тэхён, продолжая смотреть в сторону. — Всё в порядке. — Врёшь, — озвучил Чонгук, пряча руки в карман худи и пристально смотрит на Тэхёна, хмуря свой взгляд. — Вовсе нет, — неуверенно говорит Тэхён, посмотрев на Чонгука обычным (уставшим) взглядом. В последнюю очередь Тэхён хотел сейчас обсуждать свои проблемы с Чонгуком. — Я не выпущу тебя из дома, пока не скажешь в чём дело, — спокойным голосом ставит ультиматум Чонгук и скрестил руки на груди. Так себе ультиматум, если честно. — А вдруг нас кто-то увидит? — спросил Тэхён, расслабляясь и повторил позу Чонгука, сделав самодовольное лицо, превозмогая сонливость. — Мы здесь одни, — ответил Чонгук торопливо, как только Тэхён закончил свой вопрос. — Серьёзно? — удивляется Тэхён, вскинув брови. Он убрал руки с груди и развернулся, чтобы осмотреть дом. Тэхён, конечно, знал, что устал, но не настолько же, чтобы не заметить отсутствие людей, пока он обходил весь дом. — Да, — подтверждает Чонгук и кивает несколько раз для достоверности своих слов и подмечает у себя в голове, что у Тэхёна определённо что-то стряслось и параллельно думает, как из Тэхёна вытащить это, чтобы он трезво смог ответить, нужна ли ему помощь. Однако Чонгук почему-то уверен, что в таком состоянии его оставлять не стоит. Чонгук опустил руки и вздохнул тяжко, прикрыв глаза. Понимает, что долго придётся у Тэхёна выпытывать причину его рассеянности. Или причины. — То-то я думаю, почему ты в худи, — подметил Тэхён, поворачиваясь к Чонгуку лицом и ещё раз оглядел его с ног до головы. Ещё пару месяцев назад ему бы было непривычно смотреть на своего господина в джинсах и худи, однако сейчас перед ним стоит его Чонгук в свободной от работы одежде. Такой его образ только подтверждает, что они и вправду дома одни. — Снова сегодня мало спал? — спросил Чонгук после нескольких выдохов и коротких размышлений. — Неверная постановка вопроса, — ответил Тэхён, заводя руки за спину и скрепляя их в замок. — Сколько ты сегодня спал? — вторая попытка Чонгука в этом блиц-опросе. Только чувствует, что опять промахнулся. — Мимо. — Ты спал сегодня? — В яблочко, — сказал Тэхён, подмигивая с улыбкой и показывая одобрительный знак рукой. Естественно, сарказм присутствует в его действиях, но говорит он правду. — Я же тебе реально снотворное в кофе буду подливать, — проговорил Чонгук, положив руку на лоб и, закрыв глаза, помотал головой. — Удачи, — ответил Тэхён, махнув рукой, проходя мимо. — Постой, — остановил омегу Чонгук, взяв его за руку. Чонгук вглядывается в его глаза, пытается в них узнать что-нибудь, о чём Тэхён умалчивает. Чонгуков взгляд отражает переживание, смятение, а взгляд Тэхёна вдруг стал равнодушным. Чон видит, что не всё с ним в порядке, что есть проблема (пусть она будет одна) по жестам, по взгляду, по словам видит. У них было не так много времени, чтобы хорошо узнать друг друга, но то, что у него всё в порядке Тэхён плохо умеет скрывать. — Я думал, мы будем стараться открываться друг другу, — сказал Чонгук, обеспокоенно глядя на Тэхёна. Он сильнее сжал его руку, а глазами просит сказать хотя бы малую долю правды. Тэхён это видит, отчетливо видит, но при виде его взгляда хочется сказать что-то обидное для него. Ему всё что угодно хочется сказать, но только не правду. Тэхён посмотрел на руку Чонгука, что держит его и не отпускает, и снова на него. В голову лезут аналогии с обрывом: Тэхён хочет спрыгнуть вниз, но Чонгук держит его, крепко, и не собирается отпускать. Глупо и беспечно. — Об этом уговора не было, — Тэхён высвободил свою руку из ладони Чонгука, по-прежнему держа с ним зрительный контакт. — Секс с тобой для меня служит энергетиком, а на приём к психологу я не записывался, — Тэхён сложил руки на груди и смотрит враждебно, будто незнакомец влез в его личное пространство. Но не это. Не это Тэхён хотел сказать. Да, желание было задеть чувства Чонгука, кольнуть его посильнее, но здравый смысл, не до конца ещё уничтоженный кофе, останавливал, говорил, кричал, что так нельзя, что Чонгук интересуется и останавливает его, потому что Тэхён ему нравится и ему не безразличны его чувства. Омега хотел мягко, аккуратно сказать, что его беспокойство ему не нужно, что оно может только усугубить ситуацию, но получилось, как желало его одиночество — резко. Жестоко. Тэхён не может привыкнуть к этому. — Прости, — быстро опомнился Тэхён и потянулся руками к удивлённому и одновременно разочарованному Чонгуку. Теперь взгляд Тэхёна стал обеспокоенным. Он привык к тому, что рядом с ним никого не было, когда Тэхён нуждался в поддержке и помощи. И в этом он сам виноват. — Я не хотел, — почти шёпотом говорит Тэхён, подходя ближе к Чонгуку и тянет свои ладони к его лицу. Потому что не принимал помощи, когда она приходила. — Но сказал, — горько сказал Чонгук, обожжённый его словами, но продолжает стоять на месте. Позволяет Тэхёну дотронуться до себя после того, как почувствовал укол. Нет, он не отталкивал других. Он не умеет принимать помощь. Считал и считает до сих пор, что его проблемы — это только его проблемы и он сам с ними разберётся. Даже когда всё выйдет из-под его контроля и это коснется других, Тэхён сам решит свои проблемы. Другие это видели. — Просто, — в глазах Тэхёна накапливаются слёзы, которые он давно в себе сдерживал, потому что он «не слабый и слёзы лить понапрасну не станет». Он сжал ладони в кулаки прямо возле лица Чонгука, так и не дотронувшись до него, и отвернулся, прикусив нижнюю губу в попытке спрятать слёзы от Чонгука, а руки опустил. С детства так было. Потому перестали предлагать свою помощь. Тэхён им специально показывал, что сам справляется, но на деле… — В последнее время и правда всё навалилось. Причём резко… — Тэхён взглянул на Чонгука, сжимая губы в тонкую линию, а руки в кулаках. Из последних сил держится. …у Тэхёна всё валилось из рук. Однако он не учёл кое-что. — …и продолжает наваливаться, а я пытаюсь от этого уйти или как-то мирно решить, чтобы не просить о помощи, — Тэхён вновь отвернулся от взгляда Чонгука и зажмурился. — Вот причина отсутствие моего сна и чрезмерной грубости, — Чонгук взял Тэхёна за руки, заставив этим омегу посмотреть на него. — Я правда так не думаю, — у Тэхёна губы дрожат, но упорно продолжает смотреть в глаза Чона и держится, чтобы вновь не отвернуться. Очень сложно держаться. — Хотел, чтобы не только мне было больно. Откуда Тэхёну было знать, что его проблемы никому не нужны, если он даже не спрашивал об этом и не задавал элементарный вопрос «ты выслушаешь меня?». Он не ясновидящий и мысли читать не умеет и никто из нас этого делать не умеет. Не нужно решать за других людей и считать, что мы заранее знаем их ответ, раз общаемся с ними. Это совершенно другие люди и они мыслят по-другому. Ответ людей мы никогда не узнаем, пока не спросим об этом сами. У всех есть свои проблемы, о которых люди умалчивают, но это не значит, что они откажутся помочь. Найдётся хотя бы один человек, которому не безразличны твои проблемы. И это чистая правда. Тэхён не будет врать в такой ситуации. Ему морально сложно выносить трудности, которые сложно решить, из-за чего внутри становится больно и добивает ещё то, что все вокруг него счастливы. Он не думает, что у этих людей нет своих проблем, а напротив думает как им удаётся их скрывать и улыбаться, когда ему это не под силам. Лучше Тэхён не будет высыпаться, лучше вообще не будет спать, будет злиться на себя, но поскорее решит свои проблемы, не привлекая к этому других. Иначе произойдёт это — будет причинять боль другим, чтобы уменьшить свою. Чонгук смотрит на Тэхёна в своих руках, который ещё чуть-чуть и расплачется, и не может представить, сколько в себе прячет это маленькое существо, но он ему верит. Чонгук хочет верить Тэхёну. Поэтому он притянул его к себе за руки, поэтому он обнял его крепко-крепко, поэтому он сам пытается не расплакаться. Потому что этим Тэхён похож на Чонгука. Чон гладит Тэхёна по пышным волосам, иногда зарываясь в его кудрявый беспорядок, дышит вместе с ним, мысленно пытается забрать половину страданий Тэхёна себе. — Ты можешь не рассказывать мне свои проблемы, — тихо говорит Чонгук, прямо в ухо Тэхёна и продолжает гладить по волосам. Его голос в тишине дома слышен достаточно громко. — Но можешь рассказать, что ты чувствуешь, — Чонгук сильнее прижал к себе Тэхёна и положил свою ладонь на его голову. Больше он ничего не делает, терпеливо ждёт действий Тэхёна или бездействия, Чонгук всё примет, Чонгук всё вытерпит, лишь бы Тэхёну было хорошо, лишь бы он не боялся показать себя таким перед Чонгуком. Тэхён медлит. Не знает как реагировать и что сказать. Ничего не хочется. Давно такого не было, чтобы его обнимали, в момент, когда ему плохо. Разве что в детстве, глубоком детстве, что стало забываться, но в памяти оставались только те моменты, что пропитаны слезами, грустью и болью. Тогда он плакал. Много плакал и долго. И обнимал. Сейчас он делает то же самое. Тэхён неуверенно поднимает свои руки и скрепляет их за спиной Чонгука, крепко прижимая его тело к своему, а из глаз блеснули слёзы. — Злость, — подал наконец голос Тэхён, ещё сильнее обнимая Чонгука и зарываясь носом в его худи, — боль, разочарование, раздражение, — перечисляет медленно Тэхён, а слёзы бегут дорожками из глаз прямо на Чонгука и удержать их уже не получается, а Тэхён и не пытается, — злость, боль, боль, боль, злость, — с каждым его словом слёз становится больше, а внутри чувства по очереди распирают, одно сильнее другого, которые он перечисляет, а в голове воспоминания, связанные с этими чувствами и эмоциями, — мне плохо, — громко сказал Тэхён и истерически начал плакать, зарываясь лицом ещё глубже, руками Чонгука прижимая к себе ещё ближе, сжимая ткань худи в кулаках за его спиной. Его хрупкое тело содрогается в руках Чонгука. Он ничего не говорит, ничего не делает, только обнимает его, не отпуская. Чон впервые видит эту сторону Тэхёна, но не удивляется, ведь и такое с людьми бывает, кроме радости и счастья. Нет на свете постоянно счастливого человека, но есть множество людей, кто скрывает свою боль за счастьем и (надломленным) смехом. Тэхён так не может, он пытался и не смог. Чонгук понимает, потому что сам испытывал подобные чувства. И в такие моменты он не хотел разговаривать, ему хотелось побыть одному, а в отношении Тэхёна он не знает, что сделать, чтобы Тэхёну стало легче или чтобы он почувствовал, что он не безразличен, но думает, что нужно просто оставаться рядом и молчать. Это не неловкое молчание, а молчание, которое может помочь и спасти.

«Боль, давай заключим пари? Я буду жить, а ты умри. Сколько хочешь зарывайся в тени разума, Всё равно страданиям будет отказано.»