По ту сторону Ада

Тепло. Рядом с ним тепло и уютно. Он словно дом, что так долго Тэхён искал. Рядом с ним он чувствует, что наконец-то нашёл его. Без него ему было так тяжело существовать. Рядом с ним он живёт и чувствует себя живым. Нужным. Любимым. Единственным. Ему нет замены, он такой один. Человек, что пытается понять, а если не получается, то не судит за мелочи, может поругать, но любя, и не злится на твоё плохое настроение. Он свой, он пытается сделать всё для тебя, а Тэхёну хочется всё то же сделать для него. Тэхён расплакался впервые за долгое время. Он не рассказывал свои переживания, понимал, что будет бесполезно: от этого боль не уменьшится, а только больше станет жечь из-за воспоминаний. Он говорил то, о чём попросил его Чонгук — озвучивал свои эмоции. Первый опыт в его жизни в озвучивании того, что чувствуешь в данный момент. Не сказать, что ему понравилось; после настала пустота, а хорошо это или плохо, Тэхён пока не знает. Эмоции и чувства ушли, и Тэхёну нормально. Тэхён не привык жаловаться и не собирается начинать, ему без этого жилось достаточно хорошо. Но, может, это из-за того, что ему не с чем было сравнить. Сейчас, ему кажется, что лучше свою грусть, боль и любые другие подобные чувства разделить с человеком. Но в его голове это до сих пор приравнивается к жалобе. Однако, ему понравилось быть не одному. Чонгук сидит рядом, не отходит от него, смотрит на его лицо, пока тот последние слёзы с лица убирает. Они перестали катиться по щекам неконтролируемо, потому что закончились, их чаша пуста. Может быть, поэтому Тэхён ничего не чувствует. Чонгук не говорил с ним уже довольно давно: не хотел Тэхёна останавливать, считал, что так нужно было. Он продолжает молчать, сидя рядом у подножия своей кровати. Чонгук не обнимает, не трогает его, а наблюдает и не наседает взглядом. Тэхён не помнит, когда просто сидел на полу и плакал. Ситуация, в которой он плачет, а кто-то наблюдает — не очень его радовала, точнее совсем не радовала, но он не чувствовал себя зверушкой в зоопарке или около того. Тут скорее Чонгук подобрал с улицы котёнка и приютил в своей заботе. А Тэхён пригрелся и сделал больно, не замышляя этого, но такое бывает, когда котёнок выпускает когти. Нужно вовремя дать понять человеку, что он сделал больно. — Успокоился? — спрашивает Чонгук, впервые за долгое время подав голос. Он чуть ближе наклонился к Тэхёну и смотрит на его лицо, пытаясь понять по глазам, хочет ли он ещё плакать. — Да, — хрипло ответил Тэхён после того, как смахнул последние слёзы со щёк, и положил влажные руки на колени. — Теперь точно всё в порядке. — Тэхён посмотрел на Чонгука красными и мокрыми после слёз глазами. Длинные тёмные ресницы склеились в маленькие треугольники, а глаза блестят. Чонгук не заметил в них сожаления. — Даже не знаю, что говорить, — честно признался Чон. Он запрокинул голову, прислонив затылок к мягкой кровати, и смотрит в потолок, плавая в беспорядочном потоке своих мыслей. — Говори то, что думаешь, — отвечает Тэхён, наклонив голову вбок и шмыгает носом, глядя на него. — Впервые видел тебя плачущим, — сказал Чонгук, как и просил Тэхён, что думает. Перед глазами его образ со слезами на глазах и меняющимися эмоциями на лице. Чонгук обратил на него мимолётное внимание, когда переносил Тэхёна на руках в спальню. Жалости Чонгук не испытывал, только если к самому себе, что не смог и не знал, как улучшить состояние Тэхёна. — Забавно, — горько усмехнулся Тэхён, потирая красные глаза, — не всё же время тебе меня злым видеть. — Ты не злой, — поспешно сказал Чонгук, подняв голову на него, и смотрит удивлёнными глазами. Он помотал головой в отрицании и образ господина в голове Тэхёна медленно даёт слабину, ибо такое детское выражение лица с поджатыми губами сильно разнится с тем образом. Явные изменения в поведении Чонгука, но не это ли доказательство его искренности чувств? Он не боится показать себя с другой стороны. Тэхён молчал, пытался оттянуть момент разговора, потому что это мгновение сейчас более значимо. Причём не только для него одного. Смотреть в его глаза, а после мельком на его губы, пытаясь подавить в себе резкое желание его поцеловать, понимать, именно понимать, что чувства крепнут и растут — это то, что не хватало им обоим. Тепло любимого и руки, что крепко обнимают. — А вы не такой строгий, господин Чон, как про вас говорят — сказал Тэхён с ухмылкой на лице и издёвкой в тёмных глазах, вскинув брови. — Что? — спросил Чонгук, нервно усмехаясь. — И какие ещё слухи бродят обо мне по дому? — со смехом спросил Чонгук, снимая с себя своё худи, а после придвинулся поближе к Тэхёну и укрыл его руки и ноги, согнутые в коленях. Другого способа он не мог придумать, чтобы поближе подсесть к Тэхёну, но, похоже, Чонгук угадал, потому что у Тэхёна руки были холодными, как ледышки. — Деспотичный, чересчур серьёзный, дотошный, жестокий, пугающий, красавчик, — перечислил Тэхён и на последнем слове похлопал Чонгука по щеке. О Чонгуке и впрямь ходило множество слухов. Не успел Тэхён стать слугой, как узнал много интересного о хозяине дома, а после убедился сам в некоторых эпитетах, что рассказали ему другие слуги. Про дотошного и жестокого Ким преувеличил. Чонгук правда пугал людей (естественно, с таким-то взглядом), но про его жестокость это были всего лишь необоснованные слухи: забавы слуг во время обеда. А первым, что услышал Тэхён о Чонгуке было «красавчик» и «сексуальный», но о последнем он с радостью умолчал. — Ого, — удивился Чонгук, присаживаясь удобнее рядом с Тэхёном, — сколько интересного обо мне проходит мимо меня. Надеюсь, такие выводы были сделаны, исходя из моего подхода к работе? — Нет, — с решимостью ответил Тэхён и неким наслаждением от его неправоты, — исходя из твоего взгляда. Ты вообще видел свои глаза, когда на люди выходишь? — Тэхён повернулся корпусом к Чонгуку и вновь потянулся к его лицу и на этот раз пальцами приоткрыл глаз Чонгука. — Проще надо смотреть на людей, а не как на дерьмо. — От тебя научился высокомерию, — съязвил Чонгук, а Тэхён сильнее надавил нему на глаз и после болезненного стона в завершении ударил по лбу ладонью. — Ужас, — возмутился Тэхён, откидываясь на край кровати, и сложил руки на груди. — Тебя, видимо, никак не колышет, что тебя твои слуги красавчиком называют, — критично сказал Тэхён, уставившись на Чонгука с широко открытыми глазами, будто это очевидно, как день. — Меня — нет, — пожал плечами Чонгук, — но тебя, похоже, да, — радостно сказал Чонгук, придвинувшись к Тэхёну вплотную. — Или ты меня ревнуешь? — задал вопрос Чон, смотря в глаза Тэхёна, и улыбнулся прищурившись. Тэхён смотрел на него в ответ с несколько секунд, а после рукой повернул его лицо вбок с флегматичным взглядом. — Ебанулся? — спокойно задал риторический вопрос Тэхён, а Чонгук посмеялся и повернулся обратно к нему. — Я тебе не влюблённый мальчишка с детской наивностью, скрывающий и отрицающий свои чувства, а после хныкающий в подушку от ревности и своей слабости. Тэхён не похож на того человека, который будет ревновать, отрицать чувства, а потом страдать из-за человека ему симпатизирующего. Ему хватает в жизни эмоций и ещё больше усложнять себе жизнь он не желает. Ему бы один день прожить, не собирая себя по кусочкам каждое утро, а не ваши эти ревности. Возможно, это глупо — ревновать человека. Ревность основана на собственничества, а это значит, что человек себе присвоил другого человека и с ним не то, чтобы говорить, смотреть на него нельзя другим. А кто мы такие, чтобы присваивать себе того же человека, что и мы, с теми же чувствами и эмоциями? Есть ещё такое явление, как запрещать что-то своему партнёру, ставить ультиматумы, истерить за непослушание, проверять телефон — детский сад. Сознательно проецировать свою «власть» на любимом человеке и заправить это под соусом слов о любви — слишком ущербно, жалко и в некоторые моменты страшно. Для таких людей двери психолога всегда открыты. Ревность может возникнут по разным причинам и самые распространённые это: недоверие, проблемы с самооценкой и предательство, произошедшее в прошлом. Причём недоверие и предательство как со стороны других людей, так и со своей стороны. Нужно бы разобраться со своими демонами, иначе можно породить таких же в другом человеке. — Согласен, — сказал Чонгук, кивнув головой. — Ревность — такая себе штука, — Чонгук смотрел на стену напротив него, будто на ней написан текст, который нужно прочитать. — Не лучше ли радоваться за своего партнёра, нежели думать постоянно о его следующем шаге и ловить панику каждый раз, когда он с кем-то общается, кроме тебя? Чонгук серьёзно задумался над этим. Благо в нынешних отношениях такое слово у него отсутствует, но оно у Чонгука было в жизни неоднократно. И, по классике жанра, ревновали его. Сразу же он отношения не заканчивал, потому что ему было интересно посмотреть на дальнейшие действия его на тот момент партнёра, однако случались такие моменты, когда его терпение сводилось на нет из-за постоянного и дотошного контроля. В чём смысл вступать в отношения с изначальным недоверием к человеку? Чонгука постоянно интересовал этот вопрос, а ответа ему никто не давал. Чтобы поставить галочку напротив очередной строки «встречаюсь с крутым стритрейсиром»? Хорошо, галочка поставлена, а дальше что? Начало отношений — это ещё только пол дела, если не начало пути. Необходимо работать над отношениями, чтобы они были крепкими и стабильными. К сожалению, не все люди понимают эту истину и таким людям проще парить мозги себе и своему «возлюбленному», а после страдать и говорить, что все их бросают. Не лучше ли полюбить, для начала, себя, чтобы полюбить искренне других? Где-то трактует такое мнение: «любовь ко всему начинается с себя». Любовь к себе — это не легко, но лучше не станет, если заставлять другого человека любить тебя, если у самого такой любви нет. Чонгук же всегда жил по принципу «что-то не нравится — меняй, но сначала прими». Так, если Чонгука что-то не устраивало в его теле, то он упорно занимался спортом; если не нравился стиль в одежде — менял; не нравились люди в его окружении — переставал общаться. А всё потому, что любил себя, не слушал мнения других, желал для себя лучшего. Но, важное уточнение, прежде, чем менять, он принимал это, ибо через ненависть изменения были куда сложнее и бывало такое, что новое быстро переставало нравится. Нам жить с собой ещё всю жизнь, так не будет ли проще жить в любви и согласии с собой? Конечно, сказать это легко, но нужно ещё сделать. К сожалению, нет универсальной формулы любви к себе, поэтому здесь действует метод проб и ошибок. Пробуй, а если чувствуешь дискомфорт — прими и меняй. — Мы здесь собрались философстововать или что? — спросил Тэхён, глядя на задумчивого Чонгука. Ему бы хотелось уютно посидеть с Чонгуком и поразмышлять о всяком, но не в его привычках раскрывать душу человеку. Глупо? Да, возможно. Но так ему проще жить, а переступать через свои принципы он пока не готов. — Можем поговорить о другом, — предложил Чонгук, повернувшись к Тэхёну, и улыбнулся. — Например, о твоей ранимой стороне, — предложил омега, придвинувшись ближе к Чонгуку и положил руку ему на плечо, заставив взглянуть ему в глаза. — Впервые услышал, как ты плачешь, — с наигранным сочувствием в голосе сказал Тэхён. — Плачу? — возмущённо спросил Чонгук, глядя недоуменным взглядом на Тэхёна. — Ну, хорошо, — Тэхён пожал плечами и положил руки на худи, сжимая её слегка, — хныкаешь, пытаясь не заплакать. — Бред какой-то, — возмутился Чон и фыркнул, а после отвёл взгляд от Тэхёна, рассматривая комнату. — Не было такого. Я не плакал и не хныкал, — заверяет он настойчиво и взгляд его серьёзен. — Да ладно тебе, — ответил Ким, махнув рукой. — Плакать тоже нужно уметь. И, к тому же, — Тэхён направил указательный палец на Чонгука прямо перед его глазами, — я слышал, как ты хныкал. — Это всё потому, что ты был расстроен и меня это не оставило равнодушным. Но я не плакал, — сказал Чонгук со всей серьёзностью в голосе, на которую только был способен в данной ситуации. — Так и запишем: воздержание вызывает тотальное отрицание, — шутит Тэхён равнодушным тоном и откинул голову на край кровати. — Прекращай уже, — возразил Чонгук, слегка толкая Тэхёна рукой, а тот хихикнул, посмотрев на Чона с расслабленной улыбкой. Чувства Чонгука переменились, стоило ему увидеть улыбку любимого. Она была редкой и мимолетной, но в том и была её прелесть. И всё замерло. Это мгновение отпечаталось фотографией в голове Чонгука, а сердце пропустило сильный удар. Знаете, это не та любовь, от которой хочется суетиться, пытаться быть идеальным для человека и рвать волосы на голове от бесконечного волнения, а это та любовь, которая успокаивает, обнимает, когда холодно и грустно, и приводит в чувства при одной лишь улыбке. Всё-таки, не влюблённость к Тэхёну чувствует Чонгук. — Наконец-то ты улыбнулся, — заметил Чонгук и сам улыбнулся, глядя на Тэхёна глазами влюблённого человека. Два человека, два сердца, одна комната и романтика, которую оба давно не ощущали. — Я вспомнил себя, — Чонгук погасил свою улыбку и повернулся к стене напротив него, так будет лучше и легче, — когда обнимал тебя и слышал, как ты плачешь, я вспомнил себя, — Чонгук говорит размеренно, окрашивая слова воспоминаниями, а Тэхён внимательно слушал, поглощая все слова, сказанные Чонгуком. — Я сирота. Пусть сейчас меня это никак не колышет, но иногда слово или фотография заставляют меня об этом задуматься. И знаешь, что я первое думаю, когда это вспоминаю? — Чонгук посмотрел на Тэхёна потерянным взглядом, пытающимся найти ответ во всём и во всех. Тэхён медленно помотал головой, не сводя глаза с Чонгука. — Я — убийца, — горько произнёс Чонгук, сдерживая слёзы, а когда почувствовал, что сил не хватит, он отвернулся и продолжил свой монолог. — Я убил дорогих себе людей, а только потом, что я сирота. Но это отголоски моих девятнадцати лет. Однако, тому мне было больно и грустно и только. — Чонгук вздохнул глубоко, делая небольшую паузу, и откинулся на кровать. — Самая большая и громкая новость того года и последующих двух. Было не очень приятно включать телефон и видеть заголовки, которые посвящены твоей семье. И кричали эти заголовки совсем не об успехе. «Семья Чон попала в аварию», «За рулём был их единственный сын», «Чон Чонгук единственный выживший в этой аварии». Ты знаешь об аварии? — спросил Чонгук пессимистично, без каких-либо эмоций в голосе. — Да, — ответил Тэхён незамедлительно. — Тогда пересказывать нет смысла. Скажу только то, что я об этом много думал. Прошёл все стадии горя, винил умершего мужчину и обесценивал свои чувства, повторяя себе снова и снова, что у кого-то ситуация куда хуже моей. «Возможно» — подумал Тэхён, но не озвучил, потому что сейчас время Чонгука говорить о своём прошлом. Видимо, он и правда не помнит. — Легче было бы и дальше спихивать всю вину на того мужчину, но, похоже, я сильно себя ненавидел и скрывал это за высокомерием. Поэтому я вспомнил себя и те дни. Чувства со временем забываются и остаются лишь воспоминания моментов. Я долго себя за это винил, а после решил от этого убежать, и так прошло шесть лет. В первые недели я долго не мог приходить сюда, поэтому жил в той квартире, в которой мы с тобой провели ночь вместе. Её мне подарили родители. Первый и единственный дорогой подарок. Я бы даже сказал самый дорогой из тех, что они мне делали. К сожалению или к счастью, я не вырос избалованным ребёнком в богатой семье. У меня были другие приоритеты и самый главный из них — если чего-то хочется, то заработай сам. Поэтому сначала я не сильно-то обрадовался такому дорогому подарку, но в конце концов принял его, — Чонгук горько усмехнулся, опустив взгляд вниз. — Как и у всех людей, у меня были и лёгкие, и трудные времена. Я метался из стороны в сторону в поисках чего-то, лишь бы не думать о чём-то плохом. И всё изменилось, когда в моей жизни появился ты, — Чонгук повернулся к Тэхёну головой и смотрит на него с нежностью в глазах. — Как бы банально это не звучало, но твоё присутствие в моей жизни заставило меня всё пересмотреть и что-то в ней поменять. Тэхён не планировал привязываться и уж точно не планировал любить. Это больно и неприятно, хотя сначала тягуче и сладко. От привязанности нет ничего хорошего, лишь страдания, а после прибавляется созависимость. У Тэхёна было, Тэхён обжёгся. Но сейчас, в этот момент, он думает о противоположном, потому что Чонгук взглядом заверяет его, а Тэхён хочет довериться. Может, он мыслит беспечно, но он вновь хочет окунуться в это, потому что это другой человек. Человек, что искренне полюбил его со всеми «минусами» и его характером. Теперь Тэхён хочет сделать то же. — Это всё, конечно, трогательно, но меня интересует один вопрос: кого ты ещё приводил в ту квартиру, кроме меня? — Тэхён скрестил руки на груди и сидит в ожидании с заранее угрюмым лицом. Чонгук посмотрел на него, поразившись его вопросу, что заставило его брови подняться вверх от удивления, а после Чон искренне посмеялся. — То есть после моего откровенного монолога, тебя интересует спал ли я ещё с кем-то в той квартире? — с недоверием и подозрением спросил Чонгук, до конца надеясь, что это шутка, а Тэхён в ответ кивнул с немым вопросом в глазах «А что такого?». — Не беспокойся, — Чонгук улыбнулся наигранной ревности Тэхёна. — Ты первый побывал там. У меня принцип не приводить потенциальных партнёров к себе домой. — И почему же? — задал вопрос Тэхён, расслабляясь и убирая руки с груди, а выражение лица сменилось с недоверие на заинтересованность. — Наверное, хотел, чтобы это был кто-то особенный, — Чонгук положил свою руку поверх тэхёновой и пристально смотрел в его шоколадные глаза с чёрными расширенными зрачками внутри. Ещё одно мгновение в их историю любви. «Пожалуйста, пусть они будут бесконечными». — Эу, — Тэхён убрал руку Чонгука со своей и положил её аккуратно на колено альфы, — прости, но я пока не готов к замужеству, — сказал Тэхён, мотая головой и отсаживаясь от Чонгука, как бы боясь его следующий слов. — Пока? — удивлённо спросил Чонгук, улыбаясь. — Не придирайся к словам, — возразил раздражённо Тэхён, махнув рукой в его сторону, будто прогоняя его. — Вообще не готов. — Что же, — Чонгук возвёл глаза к потолку с довольным лицом и потом посмотрел на Тэхёна, — печально, — и пожал плечами, а после встал с пола на ноги, выпрямляясь в спине, и шагнул в сторону двери. — Эй, подожди, — позвал его Тэхён и Чонгук остановился. Он перевёл взгляд на Кима и стоял в ожидании. — Худи-то возьми, — Тэхён протянул Чонгуку его вещь, смущённо глядя на него снизу вверх. — Оставь себе, — сказал Чонгук и направился в сторону двери. — Тем более, она уже вся пропитала твоими слезами, — проговорил Чонгук радостным тоном, развернувшись лицом к Тэхёну и шагая к выходу из комнаты спиной. — Что? — громким голосом протянул Тэхён и стал медленно подниматься, следя за реакцией Чонгука. — Смерть свою приблизить хочешь? — Тэхён нервно вздернул подбородком, а Чонгук лишь посмеялся. — А ну, иди сюда, — Тэхён слепо кинул кофту на кровать, а сам побежал следом за смеющимся Чонгуком, который уже находился в коридоре, звонко смеясь на весь особняк.

💉💉💉

Открыв глаза, он увидел перед собой сад. Узкая тропинка тянется перед ним вдаль, а по обе стороны от неё распушились зелёные кусты и восхитительные цветы. Они длинной вереницей протягиваются вслед за тропинкой, пышно расположившись друг с другом, оставив несколько сантиметров расстояния. Среди них ввысь тянутся макушки деревьев, а их кроны шуршали под маленьким дуновением ветра. В саду ночь, над цветами светлячки летают, а на тёмном небе среди луны сверкает россыпь из маленьких кристалликов. Тишина. Только отдалённые звуки насекомых и тихий шелест листьев иногда рассеивает это облако безмолвия. Хосок оглядывается на растения, что окружили его своей красотой. Он не верит своим глазам, не может понять, это реальность или взаправду. Чон всё оглядывается и, повернувшись вправо, увидел дом. Вглядываясь в него получше, Хосок для себя отметил, что он кажется таким знакомым, но в то же самое время отталкивает своей чужеродностью. Дом был большим, с тремя этажами, с такими же большими окнами и широкой лестницей у его подножия с тяжёлыми ступенями. Он окрашен в молочный цвет, крыша выделялась на его фоне со своим чёрным цветом; по обе стороны от лестницы стояло несколько фонарей, а из окон плавно сочился наружу тёплый свет домашних ламп, освещая то пространство, что не достали фонари. — Это же… — вслух произнёс Хосок, почувствовав знакомый запах рядом с ним, что лился из открытых окон дома. Кажется, Хосок знает, кто хозяин этого великолепия. Стоило подумать о том человеке, в то же мгновение всё вокруг начало превращаться в серую массу и продолжало охватывать всё больше растений, а на сад опустилась гробовая тишина. Всё затихло. Больше не пели сверчки где-то в кустах, а светлячки рядом не искрились своим светом. Хосок оглядывается, пытаясь сообразить, что начало происходить с садом, и его окутывало непонимание и страх происходящего, а в голове повторяется один и тот же вопрос. Кто же всему виной? У кого же в жизни так тускло, что он решил вобрать в себя всю палитру красок? Хосок продолжает оглядываться, следит за угасанием насыщенности сада, глазами ловит последние яркие мгновения. Он обернулся назад, следом за быстрой серостью, что стремительно поглощает краски, следует взглядом, пытается поймать, уловить последние красивые моменты, и тут все цвета скрылись за человеком, что одиноко стоит впереди. Он стоит боком к Хосоку, голова его опущена, а рукой он тянется к цветку, лишённому красок секундой ранее. Парень нежно проводит пальцем по лепесткам, оглаживает каждый ласково и тоскливо, но на его лице не видно никаких эмоций, лишь равнодушие отражалось в его взгляде и понимание неизбежного. Под его нежными пальцами цветок стал увядать, теряя свою оставшуюся красоту. Он сгибается медленно под его рукой, умирает. Гибнет. Цвет его слегка взъерошенных волос — единственный оставшийся красочный цветок в этом загадочном саду. Чон не двигается, словно его тело парализовало и его заставили смотреть только вперёд, а губы мелко дрожат, неспособные произнести и звука. Он внимательно наблюдает за парнем. Впервые он, кажется, увидел его в одной футболке, что так же оставалась с него свисать. Его тело выглядело, на удивление, хрупким на фоне такой большой футболке. Руки совсем тоненькие были, а запястья спокойно могли поместиться в одну ладонь Хосока. Тот начал медленно двигаться в сторону Хосока, не убирая руки с цветов, а прямо за ним по его шагам следовала смерть. Парень проводит рукой по ним, его пальцы мягкими кончиками касаются серых растений, что после его прикосновений начинают увядать. Словно посланник смерти он несёт за собой её, не выражая при этом ни капли сожаления. В этом зачарованном саду лишь он не терял своих красок. Парень продолжает идти, шаг за шагом приближаясь к Хосоку и убивая за собой оставшуюся красоту, и смотрит на цветы, проводя по ним худой и бледной рукой и наблюдая за их последним издыханием. Всё его внимание сосредоточено на них, а внимание Хосока сосредоточено на нём. — Юнги, — осторожно позвал Хосок парня по имени, словно боясь спугнуть прелестное создание. Юнги, услышав знакомый голос, остановился и медленно поднял пепельную голову с элементами фиолетового, а теперь ещё и синего цвета, с цветов на человека. Он неверяще смотрел на Хосока, что стоит в нескольких шагах от него, а Чон смотрел таким же взглядом на него, до сих пор не способный сдвинуться с места. И словно время замерло, и сердце застыло. Их глаза смотрят в друг друга и дыхание на мгновение остановилось. Ноги не хотят идти, мозг отказывается понимать, руки хотят обнять, но не могут подняться, а глаза не хотят закрываться. Ведь если их закрыть, вдруг он исчезнет. — Хосок, — тихо сказал Юнги, не отрывая от него изумлённого взгляда. Он отказывается верить своим глазам. Этот сад. Он пустовал здесь всё время, а Юнги бродил по нему множество раз в одиночестве и не встречал никого на этой тропинке, хотя очень того желал. Это было его клеткой, его страхом и внутренним миром. Серый сад, лишённый красок, звуков и душ, а из-за его прикосновений цветы увядали, только сильнее печаля его сердце. Юнги перестал надеяться здесь кого-то встретить. Он смирился с тем, что это его тюрьма, наполненная болезненными воспоминаниями и глубокими страхами. Он давно смирился с этим гнетущим одиночеством и был готов прожить жизнь без ярких моментов. К тому же, он сам же их лишал красок. Юнги не думал о помощи. — Что ты здесь делаешь? — спросил Юнги, мгновенно похолодев во взгляде, и тут же отвёл его от Хосока. — Юнги, что это за место? — ответно задал вопрос Хосок, обводя рукой потухший сад. — Не уходи от ответа, — грубо сказал Юнги, а руки сжал в кулаки от накатывающей злости. «Уйди, прошу. Отставь меня хотя бы здесь одного. Хотя бы здесь дай вновь погрузиться во тьму.» — Я не знаю, — ответил Хосок, смотря на Юнги с обеспокоенный видом, борясь с желанием прямо сейчас к нему подбежать и утопить его в своих объятиях. — Этой мой внутренний мир, — сказал Юнги, вздохнув тяжка, чувствуя всю тяжесть этих слов. — То есть… — Так выглядит моя душа, — перебил Юнги Хосока и снова посмотрел на него, но теперь в его глазах были чувства. В них таились грусть и тоска. Хосок сразу же после этих слов взглянул на дом, всматриваясь в него внимательно, словно боялся упустить важную деталь, а Юнги последовал за его глазами. — Почему сад? — поинтересовался Хосок, не сводя с дома глаз, где постепенно начал затухать свет. Одно окно за другим. — За нашим домом был такой же сад, когда мы жили втроём, — ответил Юнги, глотая счастливые эмоции из воспоминаний детства. Не вовремя они дали о себе знать. — Тебе он нравился? — продолжает спрашивать Хосок. Юнги посмотрел на Хосока и прикусил губу перед тем, как ответить ему. Он не хотел говорить об этом, хотел умолчать об этих эпизодах его жизни. Он и так слишком много ему поведал. Юнги не хотел погружать его в свою жизнь ещё больше. Но стоя перед ним прямо сейчас, желания резко изменили своё направления. — Очень, — ответил Юнги, смотря на Хосока. «Прямо как и ты», — остаётся в его голове. — Значит, так ты смотришь на мир? — Хосок повернулся к Юнги, заглянув в его равнодушные глаза. — Он для тебя смысла лишён, — сказал Хосок в утвердительном тоне и судя по тому, как на месте поёжился Юнги, это было неоспоримой правдой. Юнги молчит, понимает, что если дальше так продолжится, то будет поздно что-то пытаться вернуть назад. Он же дал себе слово не сваливать всё на Хосока, он обещал себе, что будет держаться на расстоянии от него, потому что Хосок — яркий лучик на тёмной дороге жизни Юнги и ухватиться за него будет эгоистично даже для него самого. Юнги знает, что он не сахар, потому ходит здесь в одиночестве, не впуская никого в свой мир. — Уходи отсюда, — приказывает Юнги, сменив тон на грубый. — Тебе здесь нечего делать, — и развернулся, намереваясь уйти прочь. — Как раз наоборот. Я не уйду, — решительно ответил Хосок и сделал шаг навстречу Юнги. От его шага мгновенно расползлись цветные линии и растения вокруг него снова обрели свои краски. Серость уходила, уступая дорогу разным цветам палитры. Хосок обратил на это внимание и удивлённо смотрел на тропинку под его ногами и на растения по обе стороны от него. Всё рядом с ним обрело краски, жизнь. Вокруг него всё вновь стало дышать. Юнги обернулся на яркий свет, который тянется от Хосока, окружая его. Он удивлён не меньше. Его взгляд метнулся между окрашенной растительностью и между Хосоком, который всему этому виной. Вокруг него всё обрело жизнь, оно возродилось, восстало из пепла, и исцеление продолжало распространяться дальше. Чон улыбнулся Юнги тепло и глядит на него добрыми глазами, а сам светится надеждой. Ещё не конец. — Что ты сделал? — спросил Юнги, не веря своим глазам и, чтобы полностью убедиться, посмотрел на растения вокруг себя. Они до сих пор были покрыты серостью, а цветы рядом с ним не оживали. — Видимо, помог добавить красок в твой сад, — ответил Хосок и сделал ещё один шаг и ещё, медленно приближаясь к Юнги, а от каждого его шага сад окрашивался потерянными цветами и они съедали серость одиночества, вытесняя его негативные эмоции и заполняя радостью. Умершие и поникшие цветы оживали и заново расцветали. — Я знаю, ты сторонишься людей и редко позволяешь им узнать тебя, — говорит Хосок, приближаясь к Юнги всё ближе. — Правильно думаешь, — ответил Юнги, смотря за Хосоком заворожённым взглядом, и хочет сделать шаг назад, но ноги не двигаются. — Поэтому позволь мне войти в твой мир, понять твои чувства или хотя бы попытаться, — Хосок сделал последний шаг и остановился прямо перед Юнги, так, что их разделяет всего один шаг. Их глаза смотрят в глаза друг друга. Всё никак не могут наглядеться, — и помочь обрести смысл, — почти шёпотом сказал Хосок. Юнги в страхе мечется, вертит головой, словно в бреду, одними губами повторяя слово «нет». Он боится согласиться. Боится и его утянуть на дно, в котором он сам оказался. — Тебе будет больно, — отвечает Юнги, вспоминая всех тех людей, что пытались его понять и в итоге сбежали из его жизни, вновь оставив Юнги в гнетущем одиночестве. На его глаза наворачиваются слёзы и Юнги из последних сил пытается их сдержать. Он не жалкий, он не будет плакать. Он не слабый. — Я всё вытерплю, — Хосок потянулся к руке Юнги, — приму, потому что хочу, чтобы и ты был счастливым, — Хосок сначала прикоснулся неуверенно к его тёплой руке, а после, не заметив сопротивлений, взял за руку. Он сжал её слегка, и пространство вокруг Юнги в тот же миг с их прикосновением окунулось в яркий мир красок и тепла. Они стоят друг напротив друга, смотрят в глазах напротив, Хосок сжимает руку Юнги в своей, а Юнги не хочет, чтобы Чон его отпускал. Оба хотят, чтобы это прекрасное мгновение не заканчивалось, а сад оставался таким же красивым и полным жизни. Рядом с Хосоком те реальные проблемы кажутся не такими большими и серьёзными, а переживания меркнут рядом с его улыбкой. Это похоже на безумие, оно охватывает Юнги со всех сторон в виде света и держит за руку через руку Хосока, пытаясь вывести его из мрака. Оно поглощает, затягивает, но нет никаких волнений. Хочется отдаться этому потоку, потому что становится спокойно на душе. Юнги хочется верить Хосоку, хочется верить, что он такой же сильный внутри, как и снаружи, и он сможет помочь ему, вытерпит и поймёт его. Впервые Юнги хочется на кого-то положиться, идти сквозь сумрак невзгод вместе рука об руку и не оставлять друг друга в беде. Его нежное касание руки и поглаживание пальца по ладони уносят Юнги ещё больше в страну грёз. Сад расцвёл. Таким красивым, как сейчас, он не был никогда раньше. Прибавились теплота и уют, а светлячки освещают и без того яркую улыбку Хосока. Они ему помогают сопроводить Юнги на тёмной дороге, освещая путь впереди. Мин огляделся вокруг, поражаясь происходящему, и с трудом верит, что всё это сделал один человек одним лишь своим присутствием. Он заворожился пейзажем сада, наконец, его голову посетили хорошие мысли, а внутри, где-то в груди, поселилось тепло. Юнги взглянул на их крепко сцепленные руки и после поднял свой взгляд на Хосока. Тот смотрит влюблённо, с заботой и лаской и так же держит его руку, а в его глазах чётко читается глубокая надежда… — Нет! — громко сказал Юнги, выдернув свою руку из ладони Хосока. Его голос эхом отдаётся в ушах Чона, а сад в то же мгновение снова стал обречённым на смерть. …которую хочется разрушить.