По ту сторону Ада

*flashback*

Два года назад

Юнги снова было одиноко. На него вновь нахлынули воспоминания из закоулков разума, напоминая о счастливых днях, проведённых с родителями, ставя в контраст прошлое и настоящее, и в этой борьбе с большим отрывом выигрывало прошлое с её яркими эмоциями и многочисленной радостью. Тогда они ещё считались полноценной семьёй. Это больно. Тьма в бесцветной комнате сгущалась, тоска давила на сердце, сжимала лёгкие в крепкий кулак, выталкивая оставшийся воздух из них. В теле не осталось сил поднять себя с кровати и банально включить свет ради того, чтобы чувство одиночества рассеялось, как теплый свет лампы по комнате по наступлению вечера. Ему было необходимо выговориться, ему был необходим родной человек, знающий его историю, который смог бы разделить с ним душевную боль. Юнги нужен был друг. Омега с усилием заставил себя дотянуться до рядом стоящей тумбочки и взять дрожащей от переживаний рукой несчастный телефон. Он слепо разблокировал устройство и нашёл нужный номер в контактах. Юнги уже был готов нажать на кнопку вызова, но рука предательски замерла над зелёной кнопкой. Он был уверен в Чонгуке, он даже был уверен в том, что его друг выслушает, но голос в голове твердил Юнги, что Чонгуку он был не нужен. Ни в данный момент, ни вообще. Он никому не был нужен. Юнги знал это как простейший пример, ведь так говорил он. Он постоянно твердил омеге о том, что кроме него Юнги никому не нужен, иначе почему, когда снова одолевала печаль, его никто, кроме него, не поддерживал. Никто не будет выслушивать нытьё Юнги, кроме него. Парень был в нём уверен. Он был уверен в своей любви к альфе, ведь его чувства сопровождались явными признаками: всякий раз, когда альфа появлялся на горизонте Юнги, его ноги мгновенно становились ватными, отчего подкашивались, сердечный ритм учащался, мгновенно в голове путались все мысли, и дыхание сбивалось. Всегда в его присутствии Юнги ощущал сильное волнение. А это явный признак искренней любви, ведь так? Но тогда почему Юнги помимо любви чувствовал тревожность и…страх? Почему Юнги сомневался в нём, в его словах? Почему Юнги в некоторых его убеждениях глубоко сомневался и даже в каких-то моментах отрицал? Парень опустил руку с телефоном на грудь, так и не осмелившись потревожить абонента своим звонком. Он устало опустил веки и медленно стал проваливаться в сон. Мысли о его никчёмности и ненужности существенно усугубляли его состояние, подкашивая его душевное равновесие. Юнги подождёт, когда альфа придёт и заключит его в свои объятия, окутает теплом и заботой. И самое главное любовью, которой Юнги так не хватало.

💉💉💉

Ощущение чьего-то присутствия рядом заставило пробудиться Юнги ото сна. Следом за ощущением рядом с ним прогнулась кровать, и запах любимого моментально окутал его с головой. Он пришёл, чтобы утешить Юнги. Он почувствовал, как Юнги плохо и пришёл на помощь. Он знал, как Юнги в нём нуждается. Он знает всё о Юнги. С его приходом Юнги накрыло густое блаженство и сквозь сон он не смог сдержать свою улыбку. Отгоняя попытки сонного царства вновь погрузить его в безмятежный сон, омега слепо нашарил сбоку тёплую руку любимого, пока не желая открывать глаза, стараясь задержаться в этом мгновении и ощущении нужности подольше. — Скучал? — прозвучал во мраке страхов голос, приносящий успокоение и защиту. — Ещё как, — под нос себе сказал Юнги, закутываясь лицом глубже в его объятия, скрываясь от плохих ощущений и воспоминаний. — Мне плохо, — признался Юнги, не желая оттягивать. — Понимаю тебя, малыш, — сочувствующим голосом сказал альфа, задумчиво поглаживая мягкую макушку Юнги. — Мне тоже плохо, — сказал альфа, пытаясь опередить Юнги и суть разговора перенаправить на себя. — Я снова вспомнил семью. Вспомнил папу, — начал Юнги, искренне желая тепла от его заботы. Да хотя бы каплю заботы. — Мне снова стало… — На работе проблемы, — со вздохом перебил Юнги Мунчёль уставшим голосом. Юнги вынырнул из его объятий и поднял на него смятённый взгляд. Тот лежал, чётко глядя в шкаф перед кроватью, будто старался избегать пересечения их взглядов. — Как будто без меня решить ничего не могут, — раздражённо говорит Мунчёль. Он явно вспомнил тех людей, о которых шла речь. Раздражение и злость только росли в его глазах с минутами их молчания. — Я так устал, Юнги, — заключил Мунчёль и навалился на хрупкое тельце, укладываясь на его груди. Юнги пытался утихомирить свои чувства, ведь Мунчёль явно слышал бешеный стук его обиженного сердца. Юнги задел тот факт, что Мунчёль его даже не дослушал и начал говорить о своих проблемах. Ему обидно, что снова он должен успокаивать Мунчёля, а не он Юнги. Но с другой стороны парень понимал, что Мунчёль устал. Он старался ощутить тяжесть его проблем, прочувствовать, чтобы помочь ему дельным советом, однако омеге это удавалось с трудом, ведь он сам ни дня пока не проработал, чтобы на себе прочувствовать усталость от работы. Ему это только предстояло. Юнги, по старому сценарию, обнял Мунчёля в ответ, целуя его в макушку и борясь с чувством несправедливости, причину которого Юнги ещё не выяснил. Мунчёль крепко прижал Юнги к себе, сжимая в кулаках ткань его футболки. Его грудь мерно вздымалась в объятиях Юнги, дыхание становилось тише, явно засыпал. Вот момент их идиллии и любви. Юнги обнимает Мунчёля, а Мунчёль, не желая выпускать своего любимого из рук, прижимал к себе крепко-крепко. Да, он не выслушал Юнги в полной мере, но он и не обязан, в конце концов, Мунчёль не помойная яма, куда можно сбросить весь свой словесный мусор. Да, он начал говорить о своих переживаниях, при этом забыв о внутреннем дисбалансе своего партнёра. Но Мунчёля можно понять, ведь он очень устал; работает на износ и пришёл к любимому, чтобы утешиться. Юнги видел, как работа поглощала в себя людей, как им бывало плохо и невыносимо от одной мысли, что рабочая неделя ещё не закончена. Юнги понимает и поэтому утешит. Потому что Мунчёль ему не безразличен. Потому что Юнги его… — Юнги, — проговорил в грудь омеги Мунчёль, освобождаясь от оков сна. — Да? — Юнги ослабил хватку, чтобы посмотреть на альфу. Мунчёль вынырнул из кольца его тёплых рук и взглянул на Юнги с лёгкой улыбкой. — Поможешь расслабиться?

*end of flashback*

Звук моторов и возгласы толпы проникали в разум, выводя Юнги из вязких воспоминаний, которые даже с большими усилиями не хотели отпускать владельца и просто кануть в небытие. Юнги стоял среди ликующих людей, он их слышал, но не был с ними. Всё, что интересовало омегу в данный момент — это точка на дороге, к которой был прикован взгляд. Он не шевелился и, кажется, даже не дышал. Перед глазами намертво встал его образ, а кожа будто снова стала ощущать его мерзкие прикосновения, что когда-то считались самыми желанными и нежными. Дыхание сбилось, руки похолодели до дрожи в теле, казалось, вот-вот и ноги перестанут держать его худощавое тело. «Поможешь расслабиться?» Он тогда не отказал. Он сделал это опять, а чуть позже повторил. Снова и снова, с каждым разом в нём закрадывались сомнения об искренности чувств альфы и желании Юнги быть вместе, состоять с ним в отношениях, но он всё равно продолжал помогать «расслабиться» Мунчёлю всякий раз, когда тот приходил. Благо, тот раз был последним: их отношения закончились, просуществовав почти год. С тех пор прошло два года и, может, Юнги себя так оправдывает, однако в том возрасте он был наивен в плане отношений и выбора партнёра. Юнги легче думать, что Мунчёль воспользовался его неокрепшим умом и не до конца построенными стандартами и взглядами на мир, чем думать, что Мунчёль был его осознанным выбором. У Юнги тогда было совершенно полярное мнение насчёт Мунчёля. Он до сих пор помнит, как был готов в кровь расшибиться ради него, как яро и с пылом в словах доказывал искренность их отношений, как был готов горы свернуть, лишь бы его альфа больше не приходил к нему отрешённым и вымотанным. Однако после Юнги отчетливо осознал, что это была никакая не любовь. Как минимум из-за того, что в их отношениях на уступки шёл только один. Тогда, благодаря Чонгуку, он понял, что не любил. Сейчас, благодаря Чонгуку, он услышал, что его любят. — Ты как? В норме? Юнги ярко ощутил чью-то сильную руку на своём плече, что сжимала его напряжённо и обеспокоенно через ткань. Он рассеянно посмотрел на рядом стоящего человека, разумом до сих пор пребывая в прошлом, и постарался сфокусироваться на глазах смотрящего. А у Намджуна глаза были взволнованными. — Ты меня слышишь? — встревоженно спросил Намджун, всматриваясь в глаза друга, пытаясь сфокусировать его взгляд на себе, закрывая задний фон собой. — Да, в норме, — вполголоса отвечает Юнги, смотря на Намджуна. Вид у него уставший: взгляд удручающий и испуганный, кожа бледная, тело пробивала мелкая дрожь. Будто вот-вот и свалиться в обморок среди людей. — А мне кажется, что нет, — Намджун осматривает его лицо бегло, пытаясь оценить его физическое состояние, но пока пугающе подмечает, что с ментальным у него всё не в порядке. — Всё хорошо, Намджун, — устало улыбаясь, пытается Юнги внушить Намджуну то, что самому хочется, чтобы было правдой. — Правда, не переживай, — и накрыл своей ладонью руку Намджуна, дескать, смотри, двигаться ещё в состоянии, значит, всё под контролем. Но Намджун не может оставить Юнги и его состояние (явно нездоровое) в покое. Он всё не унимается, слегка встряхивает, заглядывает тому в глаза, судорожно выискивая в них подтверждение словам Юнги, которые существенно отличаются как минимум интонацией. — Меня всё-таки беспокоит твоё самочувствие, — никак не может уняться Намджун. — Здесь ещё шумно. Давай, может, я тебя до дома довезу или зайдём в клуб? Там сейчас… Юнги прошибло током. Последующие слова Намджуна Юнги не слышал, им завладели гнев и страх. Он резко сдёрнул с себя руку Намджуна, отступив от него на шаг, на повышенных тонах сказав: — Свой синдром старшего брата используй на ком-нибудь другом! А дальше его взяла мелкая дрожь. С зажатыми в кулаках руками он смотрел сначала на асфальт отрешённо, а после на Намджуна, казалось, со страхом в глазах. Намджун так и остался с поднятой рукой и с удивлением во взгляде стоять на месте. На мгновение он потерял силу мыслить и не знал, что делать в такой ситуации, ведь такого Юнги Ким видел в первый раз. Тут Юнги словно пришёл в себя ото сна. Он опомнился и дёрнулся с места. Осознав, что на него смотрит друг, Юнги поймал с ним зрительный контакт. Теперь парень смотрел на Намджуна с сожалением и немой просьбой не обращать на его поведение внимание. Желательно, чтобы он вообще забыл их недолгий диалог, потому что он осознал, что он только что сказал своему другу. Юнги умел находить слабости людей и надавить на них в нужный момент, но только не с друзьями. Все знали о трепетном отношении Намджуна к своему брату и так же все знали, что это его больное место. Намджуну хотелось помочь, а Юнги — сбежать. — Юнги? — Намджун неуверенно поддался вперёд, протягивая ему руку с искреннем желанием помочь. Но не успел Юнги открыть рот, как люди вокруг стали изо всех сил кричать и вопить, подбегая ближе к зрелищу, расталкивая и засасывая в толпу Юнги и Намджуна, заставляя их непроизвольно потерять друг друга из виду. Намджун не оставлял попыток найти Юнги глазами среди людей, но тот умело увиливал от него вглубь толпы, окончательно скрываясь от друга с глубоким чувством вины и сожаления. Ему нужно было время, чтобы что-то придумать. Толпа гудела, казалось, их уже ничем было не остановить. Им было достаточно звука заведённого мотора, чтобы окончательно освободиться от оков повседневной рутины и погрузиться в ночь, наполненную опьянённым весельем и чистым кайфом. Рычание движков задело спусковой крючок, теперь люди могли свободно и нещадно раздирать себе горло криками. Две ламборгини стоят на старте, давно заведённые и готовые рвануть с места. Движок приведён в действие, полные баки бензина и сосредоточенные взгляды гонщиков за рулями машин. Азарт планомерно разливается по венам, словно жгучий алкоголь по горлу, ударяя в голову, и каждому диктуя действия, что приведут к победе. Под пальцами вибрирует, нога готова нажать, чтобы устремиться вперёд, куда смотрят глаза — к финишу. — Ставки будем делать или и так понятен исход? — скучающе спросил Чимин, сложив руки на груди. — Было бы с кем, — ответил Шу, оглядывая Чимина, смотрящего на всю процессию впереди, и после на Намджуна, активно печатающего сообщения на телефоне. — Наш отряд магическим образом редеет, — усмехнулся Шу, покачав головой. — Кстати, про отряд, — опомнился Чимин и, вытянув шею, осмотрелся вокруг, прищурив глаза, просматривая каждую цветную макушку. — А где Юнги? — и, надув губы и встав на цыпочки, продолжал осматривать людей, будто это поможет ему в поисках. — Сбежал, — сразу ответил Намджун, убирая телефон в карман. — В смысле сбежал? Куда сбежал? — стал расспрашивать Чимин Намджуна, глядя пристально на него, при этом наклонившись в его сторону. — Видимо, от проблем, — ответил Намджун холодно, посмотрев на Чимина, похоже, в первый и единственный раз за этот вечер с сожалением. В попытках зарыть свою гордость и обиду поглубже, Чимин нехило так приложился к алкоголю, пока все собирались на улице, отмечая ни то гонку, ни то удачную попытку отправить чувства к Намджуну в забвения. И это помогло, ведь только спустя почти минуту Чимин сквозь туман опьянения осознал, что смотрит на человека, которого упрямо пытался избегать весь вечер. Возможно, то было действие алкоголя, но Чимину показалось, что взгляд Намджуна смягчился, стоило тому обратить внимание на омегу. Нет, всё-таки не помогло. Пака снова стало тянуть к Намджуну всеми силами, что Чимин в себе сдерживал до этого. Ему снова хотелось быть с ним, быть его хотя бы на одну ночь. Снова ощутить эту иллюзию того, что ты кому-то в этом мире нужен. Это притяжение, что нещадно било по его самоуважению, было сильнее гордости Чимина, и лишний раз показывало его слабость и зависимость. — Снова, похоже, закрылся в себе, — прозвучал голос Шу, прервав зрительный контакт недовлюблённых. Чимин растерялся, проморгался и отвернулся от Намджуна, старательно возрождая в себе ненависть к своей слабой стороне, что носит имя «Намджун». Чимину было бы не больно признать, что в глубине души он надеялся на сожаление и раскаяние Намджуна, и ему было бы больно узнать, что на самом деле Намджуну всё равно. Шу переживал за Юнги. Он прекрасно знал, что Юнги отделялся от компании только в одном случае — бушующие эмоции, которые он не мог в себе сдержать и уж тем более не мог себе позволить, чтобы их кто-то видел. Шу также знал, что спустя время Юнги к ним обязательно присоединится, в крайнем случае стремительно уедет прочь, что нельзя будет не заметить, ведь его машина стояла неподалеку на парковке. Зная всё это, Шу всё равно переживал за парня, потому что у него не было предположений, что могло встревожить его маленькую душу. — Немного подождать и сам придёт, — озвучил мысли Шу Намджун, устремляя свой взгляд вперёд. — Тэхён, видимо, с ним в том же месте затерялся, — сказал Шу со вздохом, разглядывая машины на старте. — О, точно, — опомнился Чимин, и активно стал теперь высматривать Тэхёна в толпе людей. — Я его после того, как вышел, не видел. — Наконец-то, вспомнил про своего лучшего друга, — усмехнулся Шу над Чимином, наблюдая за его активным поиском. — А я-то уже стал сомневаться в искренности твоих дружеских чувств. — Помолчал бы лучше, — Чимин медленно повернул к нему голову с натянутой улыбкой, которая сквозила злостью, — психолог хренов. На фоне шума перепалки Шу и Чимина, Намджун вспомнил один момент и отчаянно выдохнул, помотав головой, будто что-то осознал. — Так вот зачем ему это нужно было, — проговорил Намджун, ударив кулаком по ладони, больше осознавшему себе, чем друзьям. — Что «это»? — оба друга отвлеклись от драки и одновременно задали вопрос Намджуну, посмотрев на него синхронно. Он ничего не ответил, только кивнул на старт. Со стороны Шу и Чимина это расценивалось, как переключить своё любопытство на парней и забыть его слова. Чимин и Шу переглянулись, недоумевающие оба, о чём говорил Намджун, но послушались и посмотрели вперёд, так и оставшись застывшими в драке. Оба Чона сидели по машинам с заведёнными моторами, настраиваясь на гонку. Толпа гудела и даже через закрытые стёкла были слышны восторженные крики людей. Хосок сидел напряженно, вцепившись в руль обеими руками. Его брало сомнение, как и любого другого человека, который соревнуется с почти абсолютным чемпионом. Но недолго он думал, его размышления прервал звонок телефона, лежащего на соседнем сиденье. — Уже соскучился по моему голосу? — спросил сразу же Хосок, как только принял звонок. — Расслабь булки, малыш, — послышался голос Чонгука из динамика. — Мы даже не начали, а ты уже напряжён, — в голосе не проскальзывала надменность или уверенность, но нотки сарказма — ещё как. Хосок переживал как и любой другой человек. Полностью быть в себе уверенным — невозможно, если у вас адекватная самооценка, а у Хосока именно такая и была. Доля сомнений всё равно будет присутствовать, но главное, чтобы эти сомнения не были о себе и своих способностях. Как и в любой другой ситуации Хосок отодвигал малейшие переживания на второй план и в фокусе своего внимания оставлял только тотальную сосредоточенность. Вот, о чём говорил Чонгук. — Позвонил, потому что переживал? — недоверчивым тоном спросил Хосок, ставя телефон на панель. — Как мило, — усмехнулся Хосок. Он был благодарен Чонгуку за этот звонок и за это бессмысленное сотрясание воздуха, ведь благодаря этому Чон смог немного отвлечься и наконец расслабиться. — Надо же убедиться в том, что твой противник от тебя трепещет, — Хосок не мог разглядеть за тонированным стеклом, но остро ощущал направленный на себя взгляд, украшенный ухмылкой. — Трепещет — не то слово, — ответил Хосок, вглядываясь в стекло напротив. — Согласен, — выдохнул Чонгук, будто уже утомился, — сгладил углы, — а после нажал пару раз ногой на педаль газа, заставляя мотор взреветь, чем вызвал бурю эмоций у зрителей. — Что-что, а самолюбия тебе не занимать, — сказал Хосок, усмехаясь. Он чувствовал, как обстановка между ними разряжалась. На горизонте показалась грид-гёрл с флажками в руках. Она шла не спеша на старт, сопровождаемая криками и свистами поклонников. — И не только в этом я хорош, — ответил Чонгук. Завидев грид-гёрл, он удобно устроился на сиденье, пальцами перебирая руль, устремляя свой взор вдаль. — Избавь меня от своего самолюбования, — попросил Хосок, отмахиваясь рукой. Он внимательно наблюдал за грид-гёрл, дожидаясь её, но его глаз привлекла другая фигура, что внезапно, как вспышка молнии, появилась из толпы и уверенно шагала к старту. — Да ты погоди, — заулыбался Чонгук во весь рот, что даже было слышно это через динамик телефона. — Я ещё… — Чонгук, — позвал Хосок, прервав того на половине предложения. Из его голоса сочилось удивление, и Чонгук уже хотел полюбопытствовать, почему Хосок его перебил, но заметил краем глаза красное приближающееся пятно, что заставило его посмотреть влево. Словно яркая вспышка света или сильная молния Тэхён осветил ночь, окрасив её в красный, бесстыдно привлекая к себе внимание всех присутствующих. В красном кроптопе, чёрных рваных и, самое главное, коротких шортах тот уверенно шёл к старту с красными флажками в руках. Походной от бедра он нагнал грид-гёрл, улыбаясь ей победно, и помахал перед ней флажком со словами: — Сегодня я подаю старт, малышка, — и, послав девушке воздушных поцелуй, оставил грид-гёрл ошеломленной стоять позади, продолжив свой путь. — Так вот, что ты имел ввиду под «это», — сказал Чимин, с округлёнными глазами обращаясь к Намджуну, но на него не обращал внимание. Оно, как и у всех остальных, было приковано к Тэхёну, а у некоторых похотливых индивидов глаза скользили ниже, не желая возвращаться назад, к его стройным ногам, которые он всегда скрывал под тканями. Чимин эти взгляды заметил и не только он. Чонгук хоть и сидел в некотором оцепенении с приоткрытым ртом и широко раскрытыми глазами, всё же Чон заметил позади Тэхёна прикованные взгляды альф, стоявших с приоткрытыми ртами и пожирающими глазами. Собравшись с силами, Чонгук открыл дверь и выглянул из машины. — Так, — крик Чонгука был как гром среди ясного неба. Хоть людей вокруг и было много, но перекричать альфе их удавалось, — челюсть все подобрали, — он оглядел всех присутствующих. — И не пялим на чужого омегу, — с этими словами он прошёлся глазами, полными грозности и решимости, по каждому альфе в толпе, лишая их энтузиазма и ощущения вседозволенности, с чем некоторые из них привыкли брать чужое. Аура доминирования и угрозы, исходящая от Чонгука, заставила мужчин поубавить свои крики и пыл, оставляя им только одну возможность — молча наблюдать за стороны. Тэхёна такая реакция Чонгука позабавило и заставила слегка посмеяться, незаметно от альфы, а друзей в стороне устало покачать головой. Тэхён бы соврал, если бы сказал, что момент ревности Чонгука не польстил его самолюбие. Такие моменты происходят с редкой периодичностью, так что и этому немного порадоваться внутри себя можно. Тэхён уже успел встать на старт, всем своим видом демонстрируя готовность. Хосок покрепче сжал руль, а Чонгук, напоследок взглянув на Тэхёна восхищенным взглядом, сел обратно в машину. Его возвращение на место не осталось без комментария друга в динамике. — Расслабь булки, малыш, — сказал Хосок, с заметной расслабленностью в голосе, усмехнувшись. — Мы даже не начали, а ты уже напряжён, — передразнил Чонгука Хосок с явным наслаждением и насмешкой. — Лучше завались, — процедил сквозь зубы Чонгук, уже изнывая от нетерпения оставить след шин на линии старта. Взгляд метался между двумя манящими его взор фигурами: дорогой и Тэхёном. Желание обладать вторым, пожирать взглядом и прикасаться, прикасаться, прикасаться к его нежной коже, оставляя после себя жаркое послевкусие, стремительно росло, вытесняя все мысли Чонгука из головы, оставив перед мысленным и зрительным взором только его. Именно в этот момент Чонгук ярко прочувствовал на себе тактильный голод, измеренный несколькими днями, а по ощущениям — несколькими месяцами. Тэхён именно тот, ради которого Чонгук весь мир положит к ногам, не прося ничего взамен. И точно так же ради которого готов за любимым кофе съездит на другой конец города. Для Тэхёна это соизмеримо, Чонгук знает. — Спокойно, Чон, — сказал Хосок через некоторое время молчания. Серьёзные нотки его голоса заставляли слушать владельца. — Ты своим взглядом распугал всех потенциальных претендентов в партнёры Тэхёна, — подметил Хосок, предварительно осмотревшись по сторонам, дабы убедиться в своём предположении. — Ему меня достаточно, — бросил Чонгук, сразу же замолчав. Успокаивать Чонгука не было смысла, это сделает за Хосока Тэхён, а вот раззадорить, подготовить к гонке — ещё как, ведь как раз Тэхён приготовился давать старт. Тэхён поднял обе руки с флагом к небу, призывая гонщиков приготовиться. Они не могли определиться с маршрутом. Та трасса, куда хотел Чонгук, находилась на другом конце города. Ехать туда — потерять азарт. Нужно было решить вопрос здесь и сейчас. Чонгуку хотелось дрифта, Хосоку — прямой дороги. Так что Шу выдал хорошую идею, которая понравилась обоим — проехать по прямой с одним крутым поворотом. Им подходило. Было легко, но в то же время дело усложнял поворот, на котором обязательно нужно было войти в дрифт. — Мальчики, готовы? — обратился Тэхён к Чонам с игривой улыбкой, смотря то на одного, то на другого. Те надавили на педали газа, колеса мгновенно образовали столпы дыма. — Три, — начал отчёт Тэхён, вглядываясь в тонированные стёкла, — два, — моторы гудят, сердца стучат, глаза устремлены вперёд, — один, — руки с флажком опустились вниз, а машины в ту же секунду сорвались с места. Толпа взревела пуще прежнего, аплодируя и выкрикивая имя любимого гонщика, и ринулась в линию старта, провожая машины. Половину пути они преодолели за пол минуты и наравне приближались к крутому повороту. Оба не прибавляли скорости, прекрасно зная правила вхождения в дрифт. — Неужели я соревнуюсь с самим Чон Чонгуком? — голос Хосока был напряжён, тон выдавал серьёзность, но нотки насмешки также проскользнули в словах. Хосок вёл уверенно и с полной погружённостью в момент. Им не управляла причина гонки, им управляла сама дорога и желание скользить по ней, как зимой на льду. — Представь себе, — послышался ответ из динамика телефона Хосока. — Так что, — Хосок на мгновение посмотрел на экран, воображая, какую эмоцию выражало лицо Чонгука, — не заставляй меня жалеть, — выпалил остаток фразы Чонгук, резко нажимая на педаль тормоза и выкручивая руль в нужном направлении, чтобы плавно войти в дрифт. — Чёрт! — опомнился Хосок, возвращая своё внимание гонке. Всего на секунду он дал слабину, но именно из-за неё Хосок проехал чуть дальше и вошёл в дрифт позже, чем Чонгук. Колеса скользят по дороге, оставляя за собой полукруги от жжённой резины. Дым поднялся и за ним с трудом можно было рассмотреть, что машины на повороте сравнялись. Чонгук объезжал малый круг, Хосок его огибал, между ними считанные сантиметры, что вот-вот и они бы соприкоснулись машинами. Чонгук первый вышел из дрифта, за ним Хосок, немного отставая. — Сдаёшь позиции, — издевается Чонгук с явным укором. В последние секунды стало не до веселья. — Заткнись, Чон, — процедил Хосок в телефон, нагоняя Чонгука. Его руки напряжены больше обычного. Впереди уже виднелся красный силуэт Тэхёна, а значит, их ждал финиш. — Лучше смотри вперед, — настойчиво посоветовал Хосок, глядя на толпу, что становилась с каждой секундой всё ближе. — Туда и смотрю, — хмыкнул Чонгук, глядя на Тэхёна, что сиял своей улыбкой всё ярче с каждой секундой приближения мужчины. Люди впереди разошлись по сторонам, уступая дорогу гонщикам, один Тэхён оставался на месте, внимательно наблюдая за движением машин и их приближением, готовясь определять, кто из них приедет победителем. Оба до упора надавили на педали газа. Адреналин бьёт по венам с удвоенной силой, дурманя голову и испаряя все мысли, оставляя белую пелену, сквозь которую чётко виден конец. Они сравнялись, каждый пытается дожать до финиша. Толпа гудит, во всю встречая гонщиков. Им не важно, кто победитель, само зрелище — вот, что превыше всего для расслабленных и слегка опьянённых людей. Три секунды и обе машины в пелене дыма пересекли назначенную черту. Они проехали одинаковое расстояние и остановились в нескольких метрах от финиша, развернувшись лицом к дороге, которую только что проехали. Но кто-то раньше, а кто-то позже. Люди с восторженными криками кинулись к машинам, скандируя имя победителя. Оба вышли из машин, направляясь друг к другу. Один из них улыбался победе, а другой выглядел напряжённым и немного сконфуженным результатом гонки. Гонщики подошли друг к другу и скрепили руки в крепком рукопожатии, таким образом благодаря за гонку. Хосок предполагал подобный исход, но всё же не было желания до конца мириться с этим. Однако, как и ожидалось, Чонгук выиграл, пусть с небольшим отрывом, но всё же выиграл. — Согласен на половину условий, — начал Чонгук. Он пошёл на компромисс, вопреки обыкновению. Хоть со стороны это и выглядит как жалость к Хосоку, но Чонгук говорил из добрых побуждений. — Постараюсь держать язык за зубами, но при сильном желании… — Не нужно делать мне одолжений, — отрезал Хосок. Его рука заметно сильнее сжала руку Чонгука. — Просто в следующий раз, когда не сможешь удержать язык за зубами, вспомни, что Юнги теперь часть моей жизни, — его тон сквозил серьёзностью, а взгляд не давал усомниться в его словах. — А если что-то имеет ко мне отношение, у меня есть привычка это защищать. — Как ты легко Юнги к вещи прировнял, — попытался отшутиться Чонгук, ибо его вид заставлял слегка поёжиться. — Ты понял, о чём я, Чон, — медленно проговорил Хосок, приподняв бровь. Чонгук облегчённо улыбнулся своим мыслям, а Хосок будто был живым им подтверждением. — Ладно, — вздохнул Чонгук, разжимая рукопожатие, и закинул руку на плечи Хосока. — Теперь я за Юнги спокоен, — и двинулся с места в сторону Тэхёна. — А до этого были сомнения? — недоверчиво спросил Хосок, взглянув на Чонгука удивлёнными глазами, но понял, что ответа не дождётся, ибо в момент всё внимание Чонгука приковал другой человек. Он перевёл взгляд на объект заинтересованности Чонгука, осознавая, что Тэхён теперь тоже надёжно защищен. Воспользовавшись отвлечением внимания Чонгука от него, Хосок выскользнул из рук мужчины, чтобы теперь найти своего человека, кто заставляет его каждый день мечтать и любить. Тэхён сиял. Мимо него сновали люди туда-сюда, но лишь он один был в фокусе Чонгука, притягивая к себе своим ярким светом. Он обворожительно улыбался, что шло вразрез с его образом строптивой дивы. Тэхён в волнительном ожидании наблюдал за Чонгуком: как он неторопливо шагал в его сторону мимо людей, цепко ловя взглядом каждое движение, каждый вздох омеги. Взглядом, от которого не хочется спрятаться и смыть с себя липкие ощущения, а взглядом к которому хочется развернуться лицом, безмолвно говоря «изучай». Влюблённым взглядом. — Приятно удивляешь, — начал Чонгук, подойдя к Тэхёну ближе, ловя его сладкий цветочный аромат, что дурманит голову и повышает чувство тоски по нему, пусть даже омега стоит перед ним прямо сейчас. — Старался, — ответил Тэхён со своей обворожительной улыбкой, окончательно выбивая воздух из лёгких Чонгука. Чонгук усмехнулся, качнув опущенной головой. Ему нравится манера общения Тэхёна, его сюрпризы да он сам очень нравится, чего скрывать. Чонгуку нравится Тэхён, пусть все об этом знают, пусть поймут, что впредь бесполезно стараться пробуждать в ком-то из них интерес к кому-либо, кроме друг друга. С каждой встречей, с каждым диалогом они укрепляются в сознании друг друга, занимая особое место в пылающих сердцах, что давно истосковались по нежности и любви. После нескольких секунд восхищения Чонгук подошёл к Тэхёну ближе и приобнял его нежно за плечи, направляясь в сторону компании друзей, что уже ждала их. Люди при лицезрении их взаимодействий зашумели громче, и число фотографирующих телефонов увеличилось. — Где ты нашёл эти вещи и когда успел переодеться? — поинтересовался Чонгук с лаской и восхищением в голосе. Он снова осмотрел Тэхёна как в первый раз. — У меня свои секреты, малыш Гуки, — ответил Тэхён, тихо смеясь и дотрагиваясь пальцем кончика его носа. Он накрыл ладонь Чонгука свисающую с его плеча своей. Она у него холодная, но тепло от руки Чонгука мгновенно стало разливаться по коже. — Малыш Гуки? — хмыкнув, спросил Чонгук. Он на мгновение закрыл глаза в улыбке, прокручивая в голове этот момент множество раз: как нежные, пухлые губы любимого мягко произносят это прозвище. Счастье, ты ли это? — Что? Не нравится? — поинтересовался Тэхён с наигранной обидой в голосе. Для Тэхёна это простое прозвище значило многое. Чонгук для него стал маленьким островком уюта и тепла, к которому можно уйти в любой момент, и в теплых объятьях забыть обо всех невзгодах и переживаниях, потому что время, проведённое с ним, унесёт их далеко-далеко, рассеет по ветру. Он был для Тэхёна чем-то маленьким, что иногда достаёшь из кармана и как дурак улыбаешься, глядя на эту вещицу, потому что она имеет для тебя большую сентиментальную ценность. — Нравится, — заверил Чонгук Тэхёна. Он внезапно остановился, взял в свою ладонь руку Тэхёна и, пристально глядя омеге в шоколадные глаза, невесомо коснулся его бархатной кожи губами. — Называй меня так чаще. Очевидцы, кто наблюдали за этой сценой, рассыпались в громких восхищённых криках умиления. Тэхёна одолело смущение. Его щеки окрасило лёгким красным оттенком, а сердце бросилось в частые удары, потому что Тэхён был полон внутренней любви к этому мужчине. К его мужчине. — Придурок, — выпалил Тэхен, отворачивая голову в сторону, не в силах больше справляться с внезапно большим возникшим желанием прямо на этом самом месте среди десятков глаз увлечь Чонгука в поцелуй. Чонгук на это лишь усмехнулся. Он выпустил из своей руки ладонь омеги и снова прижал его к себе рукой за плечи, продолжив свой путь. — Ты допустил восемь ошибок в слове «малыш», — начал подтрунивать Чонгук над Тэхёном, крепче прижимая того к своему телу. — Заткнись, иначе целым до парней не дойдёшь, — ответил Тэхён, надув губы. — Уже угрозы пошли, — выдохнул Чонгук, прикрыв глаза, но сразу же зажмурил их посильнее от внезапной мелкой вспышки боли в области живота. Под закрытыми глазами послышался смешок. — Пошли уже, — следом за смешком послышался голос Тэхёна. Стоило Чонгуку открыть глаза, как его встретила улыбка Тэхёна и глаза, залитые весельем и спокойствием. Да, именно этого Чонгук искал.

💉💉💉

Хосоку немало понадобилось времени, чтобы отыскать своего возлюбленного в этой толпе возбуждённых людей, которые его оцепили и сопровождали от самой машины. Среди множества макушек он наконец заметил ту самую неизменно пепельную с фиолетовыми прядями. Завидев Юнги, у Хосока сразу пробудилась радость. Он чуть ли не побежал к любимому человеку, расталкивая людей рядом. Но подходя ближе, радость Хосока медленно стихала и переходила в тревогу, сначала лёгкую, а после в настороженную. Юнги стоял один среди незнакомых людей, отрешённо глядя на асфальт. Руки сложены в карманы джинс, плечи напряжены. Всё его тело говорило о том, что что-то явно не так. — Юнгиша, — нежно позвал Хосок Юнги, вырывая его из мысленного торнадо. Юнги отвлёкся и поднял взгляд, полный тревоги, на Хосока. Но тут же омега в себе её погасил, и в следующую секунду на Хосока взирал обычный взгляд обычного Юнги. Но только на первый взгляд. — Юнгиша, всё хорошо? — поинтересовался Хосок, кладя руку на худое плечо и с любопытством и беспокойством вглядываясь в глаза напротив. — Всё в порядке, — заверил Юнги мужчину, накрыв своей ладонью руку на плече и улыбаясь. Ложь. Три раза ложь. Во-первых, Юнги хоть и нравилось, когда Хосок называл его ласково, но всегда, абсолютно всегда, он реагировал на это негативно. Во-вторых, Юнги при людях не допускал прикосновений к Хосоку и каких-либо проявлений любви. Хосок пока не понимал причины, но предполагал, что пока не привык к нежностям. В-третьих, улыбка. Тут и говорить нечего. Выглядела она так, будто Юнги с усилением натянул её на лицо, словно его заставили под дулом пистолета. С ним явно далеко не всё в порядке. — Я… — Ты почти выиграл, — тут же прервал Хосока Юнги, меняя тему разговора на её корню. — Но я всё равно рад за тебя, — Юнги убрал свою руку с плеча и Хосок, последовав его примеру, опустил руку, решив, что с Юнги достаточно прикосновений. — Ты молодец, — и лёгкая улыбка снова появилась на губах омеги. Похвала. Это был последний гвоздь в крышку гроба, где лежали сомнения Хосока о нормальном состоянии Юнги. Но говорить об этом у омеги явно не было ни малейшего желания, а выведывать у него — бесполезно. Он всеми возможными способами будет увиливать от ответа, выдвигая вперёд фразы, что заставят сомневаться Хосока. — Спасибо, но Чонгук лишний раз доказал свой заслуженный титул, — усмехнулся Хосок, вспоминая их прошедшую гонку и свои эмоции от осознания проигрыша. — Я несколько раз наблюдал за твоими заездами, — Юнги перевёл взгляд на дорогу, в тайне от беспокойного Хосока пытаясь сосредоточить своё внимание и успокоить дыхание. — Хочу сказать, что восхищаюсь тобой, — спокойно сказал Юнги, умиротворённо глядя вдаль. Хосок бы поверил в то, что с Юнги всё на самом деле в порядке, и ему просто показалось, если бы не наблюдал за ним внимательно. Его губы то и дело поджимались, и глаза бегали от одного объекта к другому, в отчаянных попытках сосредоточиться. И слова. Да, Юнги иногда говорил откровенные вещи, но не так много и среди людей. И Хосока ни на минуту не покидало стойкое ощущения какого-то чувства. — Спасибо тебе, — поблагодарил Хосок Юнги, слегка улыбаясь. Тот посмотрел на него взглядом, полным чувств, но одно в нём четко прослеживалось — благодарность. Теперь Хосок понял, что за ощущение его не отпускало. Ощущение, будто Юнги с ним прощается. — Кстати, Чонгуку я пригрозил, так что он сначала подумает, прежде чем пустить шутку в твою сторону, — попытался Хосок переключить Юнги на другую тему, чтобы тот немного отвлёкся от своих мыслей, которые точно сулили ничего хорошего. — Ты же знаешь, что это не сработает, — усмехнулся Юнги, вспоминая моменты с Чонгуком. — Знаю, но попытаться стоило, — ответил Хосок. Он раскрыл рот, хотел было что-то сказать ещё, но глазами он заприметил друзей, медленно идущих в их сторону, что-то бурно обсуждая. — Мы всё время друг друга подкалываем, причём не самым любезным образом, — пояснил Юнги, продолжая вглядываться вдаль. — Это наш стиль общения, — сказал Юнги, хмыкнув. Он повернулся к Хосоку, подняв на него взгляд, но заметил, что Хосок был заинтересован другим. — Но всё равно, — Юнги проследил взглядом за тем, куда смотрел Хосок ранее, — спасибо, — последнее слово Юнги сказал, переходя почти на шёпот, который был еле слышан Хосоку. На несчастье Юнги компания стремительно к ним продвигалась: Чимин активно махал им двоим, привлекая их внимания и не только их, Чонгук и Тэхён намеренно шли позади, обнимая друг друга, воркуя, Шу с Намджуном активно продолжали свою беседу. Юнги замер на месте, чувствуя, как из глубин тревога звонила в колокольчик. Его взгляд снова стал отрешённым, а тело инстинктивно сжалось. Хосок это заметил и не мог никак понять, почему Юнги таким образом реагирует на друзей. В его голове невольно зарождались мысли о том, что он омегу слабо знает, если вообще знает. — Мне пора, — резко выпалил Юнги, продолжая смотреть в сторону друзей. — В смысле? Куда? — опешил Хосок. Он хотел до него дотронуться, но что-то его остановило и рука так и зависла в воздухе, а после вовсе опустилась. — У…У меня дела, — немного запинаясь оправдывался Юнги, отворачиваясь от друзей, но на Хосока не смел поднять взгляда. — Какие дела? — искренне недоумевал Хосок, наклоняясь к Юнги. Хосока брали стойкие сомнения, ведь до приезда в клуб они списывались и Юнги в их диалоге не упоминал никаких дел. — Тебе плохо? — Да, — поспешно сказал Юнги. — Мне что-то нехорошо, — он бросил взгляд на Хосока, пытаясь придать уверенности и минимального спокойствия, чтобы у Хосока и мысли не возникло о серьёзном недуге. Но о плохом состоянии он не врал, но это вовсе не касалось физического благополучия. — И я лучше поеду домой. — После этих слов Юнги развернулся и направился в сторону парковки. К этому времени друзья уже подошли к ним и их разговоры заполнили пробелы в диалоге Хосока и Юнги. — А я говорю, если бы Чонгук Хосока не отвлёк, то Хосок бы выиграл, — активно спорил с Шу Чимин, приводя разумные доводы в пользу своей точки зрения. — Ну да, да, — закатил глаза Шу, будто то, что говорил Чимин — детский лепет, с котором есть только один способ бороться — соглашаться. — Э, а куда это Юнги собрался? — прервав их спор с Чимином, спросил Шу у Хосока, глядя на удаляющуюся спину Юнги. — Подожди, — проигнорировав вопрос Шу, Хосок сорвался с места за Юнги, пытаясь его остановить или хотя бы замедлить. За считанные секунды он преодолел то расстояние, что успел создать между ними Юнги и схватил его за руку, настойчиво потянув за неё, дабы остановить омегу. — Может, поехать с тобой? — спросил Хосок, глядя на Юнги обеспокоенным взглядом. Спросил он ради вежливости, потому что если он заметит ещё больше тревожных звоночков в поведении Юнги, то Хосок, не раздумывая, поедет за ним. Тот, вобрав в себя всю уверенность и мужество, что у него остались, повернулся к альфе, заботливо глядя в глаза, накрыл его руку своей. — Не нужно, — улыбнулся Юнги. — Я позвоню, — и, воспользовавшись озадаченностью Хосока, высвободил свою руку и направился дальше. Хосок в недоумении стоял какое-то время, глядя Юнги вслед, и уже намеревался последовать за ним, но, сделав шаг, почувствовал, как на его плечо легла чья-то рука. — Не стоит, — услышал Хосок над ухом спокойный и наставнический голос Намджуна. Чон перевёл на Намджуна недоумённый взгляд. — Но почему? — не понимал Хосок и его тревога, питаясь его сконфуженными мыслями, возрастала и строила беспокойные сюжеты. — С ним явно что-то не так, — пытался вразумить Намджуна Хосок, но Ким только сильнее сжал руку на его плече. — Именно поэтому. В таком состоянии лучше оставить его одного, — заверил Намджун. Хосоку хотелось верить Киму, как минимум потому что он знал Юнги дольше него. — Куда Юнги? — спросил Чонгук, подойдя вместе с друзьями к Хосоку и Намджуну. Те обернулись к друзьям, отвлекаясь от сбежавшего парня. Хосок пытался снять с лица тревожность, а Намджун, как обычно, смотрел невозмутимо. — Как обычно, по делам, — первым отозвался Намджун. Его голос был уверенным, без капли сомнения, потому тут же ему поверили. — Всё время в делах, — сказал Чонгук, безнадёжно вздохнув. — И я пойду, — вклинился в разговор Шу, привлекая к себе внимание. Все к нему обернулись, с застывшим непониманием на лицах глядели. — Что? — спросил Чимин, вздёрнув брови. — Куда это? Что за неотложные дела? — допытывал Чимин, не унимаясь. — Если они осуществляться, то обязательно вам расскажу, — заверил Шу друзей, в особенности любопытствующего Чимина. — С каких пор у тебя от нас секреты появились? — нахмурился Чимин, уперев руки в бока. — С этого момента, — улыбнулся Шу, забавляясь реакции Чимина. — Брось уже, — попросил Тэхён, хлопнув друга по спине, отвлекая его от Шу. — Не силой же его удерживать будешь, — посмеялся Тэхён, взъерошив ему волосы на макушке. — А что? — Чимин повернулся к Тэхёну лицом, недовольно и надуто смотрел на него, быстро и неопрятно поправляя испорченную прическу. — Я могу. — Пока, Шу, — демонстративно проигнорировав Чимина, Тэхён обратился к Шу, помахав ему на прощание. — Ладно, я пойду, — сказал Шу, кивнув головой, повернулся и пошёл в сторону парковки, за спиной слыша прощания остальных. — Не забудь потом рассказать, что за дела тебя от нас увели, — прокричал вслед Чонгук. — А как же, — ответил Шу, махнув рукой и через время скрылся среди людей, оставив друзей позади. — И что делать будем? — поинтересовался Намджун, скрывая руки в карманы. Он оглядел парней медленным взглядом. Их осталось пятеро, ещё можно остаться и отдохнуть такой компанией. На улице остались редкие люди, что сновали мимо, переговариваясь. Не нужно было гадать, чтобы понять, о чём люди разговаривали, вглядываясь в телефоны восхищёнными глазами, после шумной гонки. Однако основной поток уже давно был в клубе, танцуя и забываясь на шумном танцполе. Ночь тёмная и довольно прохладная, а по воздуху плыл звук музыки, доносящийся из клуба, будто зазывал оставшихся людей в своё громкое, но такое веселое месиво. Хосок после ухода Юнги пребывал в глубокой задумчивости. Его многое беспокоило в поведении Юнги, но в то же время он пытался успокоить свои, он надеется, беспочвенные мысли, особенно бесполезными они показались Хосоку после слов Намджуна. Хосок верил Намджуну, ибо он дольше знал Юнги и знал то, что Хосок пока не успел раскрыть для себя в своём возлюбленном, но голова желала накручивать себя и посылать тревожные сигналы в тело. Раздираемый противоречиями, Хосок помотал головой, в попытках разогнать мысли. — Как же что? — начал Чонгук, осмотрев парней и последнего одарил своим долгим вниманием Тэхёна. — Праздновать мою победу, — радостно сказал Чонгук, крепче обняв Тэхёна. Тут Хосок вернулся в реальность из своего беспокойства. Слова Чонгука заставили поселить в голову Хосока новые мысли и прогнать прочь задумчивую гримасу на лице. — Эй, сильно не обольщайся, Чон, — сказал Хосок, ухмыльнувшись. Чон принял решение, если уж не получается у него успокоиться, то стоит отвлечься, тем более сейчас, стоя на месте, пока Юнги собирался домой, Хосок вряд ли каким-то образом мог повлиять на ситуацию, пока Мин того отчаянно не желал. — Но по фактам, Чон, — сказал Чонгук, пожав плечами, и двинулся в сторону клуба в обнимку с Тэхёном, не скрывая своей радости. — Чимин правильно говорил, — начал Хосок, тоже шагнув с места. — Если бы ты меня не отвлёк… — Вот именно, — поддержал Чимин Хосока, шагая рядом и довольно смотрел на Чонгука и Шу, наконец-то найдя человека, который солидарен с его мнением. — Ну это всё отговорки, — отмахнулся Чонгук от слов, будто от мух, надоедливо летающих рядом. И выражение лица было таким же — недовольным. Вновь шумная компания друзей все вместе шли к клубу, намереваясь продолжить ночь веселья и расслабления после долгих рабочих дней. Они снова принялись активно спорить о гонке, то и дело перебивая друг друга, когда у кого-то находились новые доводы в свою пользу. Каждый пытался вставить своё слова, и только Намджун молча шёл рядом. Он оглядывался по сторонам и остановился, когда заметил, как машина Юнги со свистом в шинах выезжала с парковки. Намджун, как и его друзья, проводили Юнги взглядом, кто-то обычным, а кто-то беспокойным. Но только Намджун заметил, что, помимо друзей, вдалеке взглядом провожал Юнги ещё один мужчина.