Секреты

Прошла неделя, полная концертов и тщательно отмеренных доз викодина, и Майк с трудом сохранял терпение из-за перепадов настроения Честера. Он редко бывал на грани того, чтобы сорваться на вокалиста, но из-за усталости, боли и лекарств тот был почти невыносим. Майк устал и из-за постоянного присмотра за своим товарищем по группе находился в состоянии стресса. На удивление, после первой ночи, когда Честер заснул рядом с ним, он стал держать дистанцию. Наутро после того, как он упал, они проснулись, обнаружив, что их ноги и руки переплелись, и, как и после самого первого раза, оба не знали, что сказать. Почти всегда ночи, которые они проводили вместе, бывали ничем не примечательны: они просто засыпали на одном матрасе, и между ними оставалось такое расстояние, что можно было положить еще одного человека. Но та самая ночь была иной. Оба точно знали, что их решение лечь в одну кровать и помочь друг другу продержаться было осознанным. Оба они могли логически обосновать свои действия: Майк – тем, что Честеру нужна поддержка, а Честер – тем, что он ранен, а значит, ему нужна поддержка. Наутро ни тот, ни другой не сказали друг другу ни слова о том, какое нежное тепло и защищенность они ощущали под одеялом, среди холода и тьмы гостиничного номера. Майку было легче просто обнять Честера и спросить, как тот себя чувствует, а Честеру – еще немного посмаковать их близость друг к другу и только потом попросить у Майка еще одну таблетку викодина, после чего тот тут же неохотно выбрался из теплого кокона постели, чтобы принести болеутоляющее. После той первой ночи Майк выдавал Честеру ежевечернюю дозу в своем номере, а потом наблюдал, как тот уходит на собственную кровать. Несмотря на то, что ему очень хотелось, чтобы вокалист был рядом, Майк ничего не говорил ему насчет совместной ночевки, хотя при этом двери между номерами никогда не закрывал – просто на всякий случай. Было тяжело признаться самому себе в том, что ему хотелось, чтобы Честер пришел к нему: необязательно для того, чтобы заполнить собой пустоту его постели, а хотя бы чтобы посмотреть телевизор или поговорить. Еще тяжелее было признать, что ему просто хочется, чтобы Честер был рядом с ним: без него он чувствовал себя одиноко. Настроение Честера на той неделе было непредсказуемым, и где-то в середине недели Майка стала тревожить его вспыльчивость, мишенью которой в худшие моменты, в основном, становился сам Майк. Концерты, по большей части, проходили отлично, несмотря на то, что группе пришлось поменять пару песен, в которых ранее требовалась игра Честера на гитаре. После сегодняшнего концерта у них было еще два дня на то, чтобы посмотреть Австралию, а потом они должны были отправиться обратно в Штаты на очередной перерыв. Викодин закончился, и принимать его больше было нельзя, несмотря на сильную боль в руке, на которую Честер продолжал жаловаться. Майк, в своем стремлении помочь, дал Честеру две таблетки тайленола, но они, казалось, не особенно облегчили боль, и он начал задаваться вопросом, смогут ли они, учитывая текущее состояние Честера, отыграть сегодняшний концерт, последний в Австралии. - Уверен, что хочешь выступить сегодня, Чез? – Майк, как и весь день до этого, крутился вокруг Честера, и тот, не удержавшись, закатил глаза, услышав вопрос. - Да. Я выдержал целый долбанный концерт в тот день, когда сломал руку, и никаких болеутоляющих у меня тогда не было. Дай мне еще одну таблетку тайленола, и все. – Выплюнув с сарказмом эти слова, он даже не посмотрел в сторону Майка. Майк поджал губы. - Нечего отыгрываться на мне за то, что у тебя кончился викодин. Ты знаешь так же хорошо, как и я, почему тебе нельзя продолжать его принимать. А тайленол принимать еще рано. – Он посмотрел на часы и прикинул: - Ну, думаю, через час можно принять еще две таблетки. Вроде, на пузырьке написано, что в сутки можно принимать максимум шесть таблеток. Думаешь, до концерта тебе понадобятся еще? Честер не смотрел на него. Майк в тревоге сдвинул брови, белый пузырек с таблетками словно прожигал дыру на дне его рюкзака. - Учитывая, что ты мне даешь по две сраные таблетки за раз, да, мне понадобятся еще. – Слова Честера прозвучали резче, чем он хотел, он повернулся, чтобы взглянуть на Майка, и тут же сбавил тон, увидев боль в его глазах. – Прости… прости, мне просто больно. Я знаю, ты пытаешься сделать все как надо. Знаю, ты просто присматриваешь за мной. Чувствую себя мудаком, хотя таблетки эти принимал всего неделю. Я в полном раздрае, Майк. - Все хорошо. Я просто волнуюсь за… твое душевное состояние, Честер. – Майк пытался осторожно подбирать слова. – Ты всю неделю падал духом. Честер склонил голову на спинку дивана в раздевалке, прикрыл глаза. Ему было тоскливо, и то, что он так глупо вдруг попытался тогда спрыгнуть с платформы, было целиком и полностью его виной. Вот почему они все планировали, тренировались, репетировали каждый фрагмент каждого шоу: чтобы ничто не могло пойти наперекосяк. И, если бы все члены группы были такими, как Брэд и Майк, все было бы нормально. Но у них был Честер. А Честер был непредсказуем. Ходячая катастрофа. С самого начала никто не хотел брать на себя ответственность за него, и ее спихнули на Майка. Майк почувствовал, что сейчас начнется очередной приступ уныния, протянул руку, положил ее на колено Честеру, стараясь не задеть розовый гипс. Он скользнул взглядом по черным ногтям, которые надо было бы подновить, и постарался, чтобы его голос звучал твердо и невозмутимо. - Честер…Честер, посмотри на меня. Хватит винить себя во всем этом. Ну, пришлось нам изменить пару песен, и что? Никто не возражает против этого. И… я знаю, это не особенно поможет, но тайленол немного приглушит боль. И, как бы то ни было, когда ты окажешься на сцене, ты о ней забудешь, я тебя знаю. – Он провел рукой вверх по бедру Честера, взял его за руку, но тот и не глянул в его сторону. – Ну же, не все так плохо. Все у тебя сегодня будет отлично. Расстроенный Честер тяжело выдохнул, его ладонь безвольно лежала в руке Майка. Он не хотел смотреть Майку в глаза, полные сочувствия, он не заслуживал его понимания. То, что он был не в состоянии принимать правильных решений, доставляло неудобства всем парням. А еще он всю неделю не мог заснуть в своем номере от мрачных мыслей о том, что не может озвучить собственные желания. Тот факт, что он не мог рассказать Майку о том, что чувствует, огорчал его. - Мне просто хочется спать. У Майка сперло в груди, когда он услышал слабый, усталый голос Честера. - На концерте все будет отлично, правда, - подбодрил он, в его голосе прозвучали умоляющие нотки. – Не надо так сильно унывать по этому поводу. Это же всего лишь… запястье. Не нога же. Ты по-прежнему можешь перемещаться. Можешь делать на сцене все то, что умеешь только ты. Честер минуту подумал над его словами, потом вздохнул. - Наверное, я просто устал. Я на этой неделе плохо спал… в одиночестве. А еще мне не нравится, что нужно быть постоянно настороже с этим гипсом. Он меня бесит. – Он наконец сжал руку Майка в ответ, но глаз не открывал. Он только что признал, что снова хочет спать вместе с Майком, и боялся, что увидит по его лицу, что ему не нравится эта идея. - Честер… если ты плохо спал, тебе надо было просто разбудить меня. Я бы остался с тобой. – Голос Майка звучал мягко и успокаивающе, и он погладил пальцем тыльную сторону честеровской ладони. Между ними повисла длинная пауза, потом Честер взглянул на Майка из-под ресниц. - Может быть, сегодня нам…потусить вместе перед сном. Майк улыбнулся с огромным облегчением. - Да, давай так и сделаем. Увидев, как Честер улыбнулся в ответ, он почувствовал, что тревога немного отступила. Сегодня ночью он лучше сумеет присмотреть за Честером, и, если тот не сможет заснуть, он будет рядом. Так будет лучше для них обоих, и Майк был рад, что у друга, кажется, тут же поднялось настроение. Остаток часа они провели, готовясь к выступлению, и им удалось закончить последний австралийский концерт на высокой ноте. Сойдя со сцены, Майк подумал, что это произошло хотя бы отчасти по той причине, что они с Честером с нетерпением ждали совместного вечера и двух выходных. Но, когда они в тот вечер отжигали на сцене, он еще не знал, что у Честера уже есть планы на эти выходные. Когда концерт закончился и группа разошлась по номерам, Честер, приняв душ, впервые за всю неделю пришел в номер к Майку, и в руках у него был… пакетик с травкой. - Господи, Чез, ты где ее взял? – Майк вытаращился на пакетик, и в голове замелькали соблазнительные мысли. Было бы здорово сейчас накуриться, почувствовать, как отпускает стресс и беспокойство, пережитые за неделю, а может быть, у Честера улучшилось бы настроение… но в случае с Честером даже трава вызывала у Майка тревогу. Один невинный вечер, проведенный за курением, в случае с Честером мог обернуться тем, что он будет под кайфом еще до завтрака, а к концу недели они уже будут нюхать кокаин. Он знал, что драматизирует, но видел, что Честер весь день был дерганым: это был первый день, когда он не принимал викодин. Майк не знал, было ли это потому, что он лишился наркотика, или из-за остаточной боли после перелома. Внутренний голос говорил ему, что курить сегодня им не следует: только не после такой недели. Без всякой причины он вспомнил о том, как сильно ему не понравились ощущения после одной дорожки кокаина. Он пробовал его один раз, и с него хватило. Никаких тяжелых накротиков для Майка Шиноды, особенно после того, как он несколько лет назад поддерживал Честера во время детоксикации. Было странное, тягостное ощущение, что в данный момент о траве не может быть и речи: она казалась предвестником чего-то похуже. - Борди поделился, - пожал плечами Честер, и Майк почувствовал, как внутри потихоньку закипает гнев. После тура Meteora, на протяжении большей части которого все были под кайфом, они договорились, что в турах больше не будет никаких наркотиков. Никаких наркотиков поблизости от Честера. И вот, пожалуйста: Роб снабдил его травой. - Брэд озвереет нахрен, если узнает, что у вас с Робом есть травка, - сказал Майк, несмотря на желание накуриться и забыть на вечер обо всех проблемах. Завтра у нас нет концерта. Не страшно, если мы сегодня накуримся. Я мог бы… Майк покачал головой, возражая сам себе. Ему нужно быть ответственным, забрать травку у Честера, но он просто не мог заставить себя твердо сказать «нет». Честер смотрел на него, и в глазах его была смесь любопытства и непокорства. - Это всего лишь щепотка травы, Майк. У Хана тоже есть. – Он ухмыльнулся, увидев шок на лице Майка. – Мы кучу травы вместе выкурили, почему ты вдруг так козлишься сейчас из-за нее? Я козлюсь? Я просто стараюсь сделать , как лучше. Честер всю неделю принимал таблетки, и сейчас он просто пытается немного приглушить боль, а я веду себя так, будто мы собираемся героин вкалывать. Он прав. Это просто трава. Просто немного травы. Они стояли, взгляды их схлестнулись в молчаливой борьбе. Честер в своих полосатых пижамных штанах словно бросал Майку вызов: сможет ли тот сказать «нет». Он знал, что Майку хочется, он видел это по его глазам, по тому, как он смотрел на его руку, сжимавшую пакетик. Честер почти мог слышать тот спор с самим собой, который Майк вел у себя в голове, и терпеливо ждал, а потом просиял, увидев, что тот сдался. Проведя рукой по влажным волосам, Майк решил капитулировать. - Нельзя нам курить траву в номере, нам выставят огромный счет за очистку от запаха. Пошли на балкон,- предложил он. Он взмахнул рукой, указывая на раздвижную дверь, ведущую на отдельный балкон, и Честер улыбнулся: это была первая его искренняя улыбка, которую Майк увидел за всю неделю, за исключением концертов. Они устроились на балконе в шезлонгах, и Майк наблюдал, как Честер делает первую затяжку, обхватив косяк мягкими губами, после чего передает его Майку. Они молча передавали его друг другу, и каждый раз, когда их пальцы соприкасались, Майк чувствовал, как между ними проскакивает искра. С каждым разом прикосновение Честера тянулось все дольше. Я все это сам выдумал, знаю. Я просто вообразил, что он тоже меня хочет. Мысли Майка на секунду прервались, в голове был туман и путаница, и он моргнул, глядя на Честера. Он откинул голову на шезлонг, была видна шея, и Майк почувствовал, как кровь бежит по венам. Я что, только что подумал о том, что хочу Честера? Это не я, это трава во мне говорит. Ага. Всего лишь трава. Он решил последовать примеру Честера и на минутку откинуться на шезлонг. Мысли Майка блуждали, и он понятия не имел, сколько они уже сидят, не говоря ни слова, как вдруг почувствовал, что Честер коснулся кончиками пальцев его предплечья. Он с трудом открыл глаза, заставил себя повернуться к Честеру, и при взгляде на вокалиста, слегка затуманенном разделенным на двоих кайфом, ощутил, как теплая улыбка расплывается по лицу. - Майки. – Майку казалось, что теплый, хрипловатый голос Честера звучит мелодично и красиво. – У меня такое…. Такое чувство, что… Майк смотрел, как преломленный свет отбрасывает радужные искры на лицо Честера,и понял, что тоже не может объяснить, что чувствует. - У меня такое чувство, что мне сейчас ничего не нужно, кроме тебя, Чез. – Погодите… я сказал это вслух? Или подумал про себя? Кажется, вслух. Или нет. Майк увидел, как по лицу Честера скользит мягкий свет, и почувствовал жар в руках и ногах. - …что я спать хочу, - наконец договорил Честер, мягко поглаживая Майка по руке. – Давай зайдем внутрь. Мы ведь уже не курим. Давай вернемся в номер. Майк посмотрел на ладонь Честера на своем предплечье, и каждое легкое касание словно оставляло цветные следы, отметины на коже. Честер касался его, и его глаза… Майк поднял взгляд и чуть не задохнулся. Глаза Честера были невероятно темными, они казались бездонными в тусклом освещении, за густыми, бархатистыми ресницами таилось что-то такое, что, казалось Майку, выглядело как поощрение к действию. Зря я это сделал. Я не в состоянии скрывать своих чувств, когда теряю контроль над собой. - Чез… - Собственный голос удивил Майка: он звучал ненамного громче, чем шепот, язык еле ворочался. - Ммм? Мычание было едва слышным, но Майку показалось, что звучит оно как музыка. Пальцы, черные ногти, которые он накрасил неделю назад, мягко проходились по его руке. Майк с интересом следил взглядом за линиями, которые оставались от прикосновений, ощущая, как у него сжимает горло. Ему хотелось склониться к Честеру и попробовать его на вкус, коснуться его теплого, прекрасного рта, он не в силах был оторвать глаз от этих губ, но точно знал, что нужно сдержаться и что решение покурить было ошибкой. Что-то изменилось, что-то поменялось в их отношениях за то долгое время, которое прошло с их первого выкуренного на двоих косяка. Для Майка точно изменилось. Внезапно он поднялся на ноги, движениям его, против обыкновения, не хватало грации, протянул руку Честеру, помог ему подняться и крепко прижал к себе. - Думаю, нам сегодня лучше спать каждому в своей кровати, - выговорил он и почувствовал, что Честер прильнул к нему сильнее. - Но… я хочу спать рядом с тобой, - тихо проныл Честер, губы его почти касались уха Майка. Майк, не совсем твердо стоя на ногах, приблизил губы к щеке Честера, помедлил над нежной кожей, вдыхая его запах: мягкий аромат лаванды, который он так привык вбирать полной грудью. Под веками от этого запаха вспыхнули разноцветные пятна, затягивая в теплый честеровский водоворот, и он попытался не потеряться в той волне эмоций, которая захлестнула его при этом. - Чез… - начал он снова, голос звучал уже менее уверенно. - Позволь мне, - выдохнул Честер, и Майк почувствовал, как влажные губы коснулись его уха. Мурашки побежали по шее, дыхание занялось, а Честер продолжил, так тихо, как будто Майка коснулся ветерок: - Обещаю… я буду вести себя хорошо. Еще некоторое время они опирались друг на друга, потом Майк провел ладонями по рукам Честера, остановился, добравшись до розовой гипсовой повязки, и тут ему в голову пришла идея, не терпевшая отлагательства. Нарушив их тесную близость, он втащил Честера внутрь, уложил на кровать, потом стал искать что-то в рюкзаке. Честер лежал на спине, перевязанная рука была откинута в сторону, и тут Майк плюхнулся рядом с ним, держа в руке маркер. - Майки, ты чего делаешь? Я спать хочу. – Голос Честера был мягким, речь - неразборчивой, глаза закрыты. - Украшаю твой гипс, - ответил Майк решительным голосом, как будто вся их судьба зависела от того, чтобы он прямо сейчас разрисовал повязку. Ему и правда казалось, что разрисовать весь гипс является критической необходимостью, это давало ему время на то, чтобы удержать в узде собственные мысли о губах Честера, его коже и запахе. Сосредоточенно, целенаправленно Майк покрыл гипс целой кучей рисунков, а Честер лежал все это время на кровати, прикрыв свободной рукой глаза, и дышал размеренно и глубоко. Казалось, прошло неизмеримое количество времени, но это было неважно, и к тому моменту, как Майк закончил, ему уже удалось загнать все неподобающие мысли о вокалисте туда, где они обычно обитали. Он с удовольствием оглядел свое художество. Прошло немало времени, прежде чем он убедился в том, что теперь сможет забраться в постель рядом с Честером и просто лечь там, чувствуя себя комфортно. Склонившись, он оставил легкий поцелуй на лбу Честера. - Чез? Я закончил. Пошли в постель. Честер посмотрел на него затуманенным, расфокусированным взглядом, и в тот момент, когда их глаза встретились, время вновь остановило свой ход. Пошли в постель. В другой жизни эта фраза могла бы иметь совсем другое значение. Майк смотрел на лежащего Честера, ощущая, как в животе у него что-то завязывается в узлы. Это несправедливо. У него прекрасная жизнь, он имеет все, чего хочет, - кроме одного. Есть только одно, чего Майк Шинода никогда не сможет получить, и то, что Вселенная отказала ему в этом, отрезав все пути, которые могли привести его к совсем другой жизни, убивало его. Честер протянул руку, обнял Майка за шею, и тот застыл, не в силах отвести взгляд. Он боялся того, что может сделать, если не отодвинется сейчас же, сию минуту. Но ему не пришлось ничего решать: Честер, кажется, осознал, что делает что-то не то, и соскользнул рукой на плечо Майка, а потом опустил ее на кровать. Взгляд его вдруг стал нечитаемым. - Позволишь мне остаться? - Да, - прошептал Майк, соскользнул с кровати, отдернул покрывало. – Я хочу, чтобы тебе хорошо спалось, - пояснил он. – Тебе нужен отдых. Нужно лучше спать. Не говоря ни слова, Честер подтянулся на кровати, пока не умостился головой на подушках, и Майк спустил покрывало и накрыл его. Он отвернулся и снял футболку, отбросил ее в сторону и забрался в кровать рядом с Честером. Он притянул к себе теплое тело Честера и обвил рукой талию вокалиста, и его окатило явственным ощущением желания. - А теперь, Чез… спать. – Он почувствовал, как Честер расслабился рядом с ним, и закрыл глаза, ощущая, как их накрывает покоем. На следующее утро Майк не мог вспомнить, как заснул, и того, как рисовал у Честера на гипсе, тоже не помнил. Последнее отчетливое воспоминание – это как губы Честера обхватили косяк, который они раскурили вместе на балконе. Проснувшись, он ощутил смутное чувство неловкости, как будто они поделились друг с другом какой-то тайной, а какой – он не мог вспомнить.Честер все еще крепко спал, когда Майк увидел записку рядом со своим телефоном, записку, которую нацарапал среди ночи, когда встал, чтобы сходить в ванную. Он проснулся с этой строчкой в голове и знал, даже во сне, что, если не запишет ее, то к утру забудет. Почерк был неразборчивым, почти нечитаемым, но, глядя на эту запись, Майк вспомнил. Даже если от этих слов тем утром у него сжималось сердце, он ощущал, что в них что-то было… потенциал для текста песни. Он с нетерпением ждал, когда Честер проснется, чтобы поделиться ими с ним. «Цепляюсь за то, чего у меня нет».