Секреты

[8 ноября 2007 года] - Не стоит тебе тут находиться, Анна, испарения тебе вредны. – Майк нахмурился, глядя на жену, которая стояла в дверях детской с огромным животом, опираясь на дверной косяк. В одной руке Майк держал маленькую кисточку для прорисовки мелких деталей, в другой была баночка бледно-желтого акрила. Он как раз рисовал сердцевинки цветов, когда Анна зашла взглянуть, как продвигается дело. Казалось, она его не услышала. Она оглядела комнату: три стены были сверху окрашены весенними оттенками зеленого, а внизу шла белая обшивка. На четвертой стене была гигантская фреска с мультяшными африканскими животными в приглушенных тонах. - Ох, Майк, это потрясающе! Он проработал уже несколько часов и как раз собирался нанести на фреску мелкие детали, которые, как он знал, оживят рисунок. Например, разные оттенки желтого в сердцевинах цветов, волоски на кончике хвоста зебры, зыбь на воде ручья… Майк давно ничего не рисовал, а уж тем более целые пейзажи, полные зверей, но ему казалось, что рисунок смотрится хорошо. Восторженная реакция Анны только подтвердила это. Майк поставил банку с краской и положил на нее кисточку, после чего подошел к Анне, провел рукой по животу, обнял и запечатлел поцелуй на уголке ее губы, немного промахнувшись, и они оба захихикали. - Скоро кто-то к нам придет, - засмеялся он, легонько поглаживая ее живот. Он улыбнулся, глядя на лицо жены, которое во время беременности немного округлилось, щеки у нее горели бледно-розовым румянцем, глаза блестели в предвкушении. Он наклонился, чтобы поцеловать ее еще раз, на этот раз оказавшись более метким, и их губы, на которых все еще играли улыбки, мягко соприкоснулись. – Я рад, что тебе нравится. Давно я не рисовал никаких ландшафтов. - Когда закончишь, нарисуй что-нибудь внизу, в столовой, там много места, - предложила Анна. – Можешь нарисовать что-то в осенних тонах. Я была бы так рада, милый. – Она представила, как красиво смотрелась бы картина Майка в их строгой столовой, и, казалось, она вот-вот прослезится от эмоций. - Конечно, - мягко сказал Майк. – Все, что захочешь, Анна. Нарисую все, что твоей душе угодно. – Она погладила его по лицу, по шее, и он прикрыл глаза, потом провел ладонью по волосам у нее на затылке. - Я люблю тебя, - сказала она. – Ты будешь прекрасным папой. – Она произнесла это с такой любовью и уверенностью, что Майк тут же воспрянул духом от ее слов. С каким бы нетерпением он не ждал рождения их первого ребенка, у Майка не было уверенности в том, станет ли он, по его меркам, хорошим отцом. Его постоянно донимали мысли о том, что ему придется оставлять Анну и ребенка дома, пока сам он будет жить совершенно другой жизнью на гастролях. Я люблю туры. Я люблю выступать, мне нравится быть в группе. Но что , если у меня не возникнет близости с ребенком? Что, если он вырастет в обиде на меня, мою работу и все, что важно для меня? Отступив назад, Майк открыл глаза и посмотрел на фреску. Ну, это не все, что для меня важно. Вот что для меня важно: дом, семья, Анна… это – вторая половина моей жизни. Работа – это еще не вся жизнь. - Я продолжу, милая. Хочу закончить с этим, чтобы мы могли все устроить до моего отъезда. Не хочу, чтобы тебе пришлось что-то делать, пока меня не будет. Предстояло еще две недели выступлений, все они должны были пройти в Юго-Восточной Азии, а потом следовал шестинедельный перерыв, когда должен был родиться ребенок, и Майк мог провести время дома перед тем, как уехать в Европу, а потом на шестинедельный тур по Штатам. Он был рад, что на этот раз в туре были небольшие перерывы, и концерты проходили не слишком поздно, чуть ли не ночью, как это было в первых турах. Но, когда он думал о том, что уже через шесть недель после рождения ребенка ему снова предстоит уехать в тур, ему казалось, что это слишком долгий срок. По крайней мере, с Честера к тому моменту уже снимут гипс. К тому моменту, когда ребенок родится. Майк улыбнулся, взяв кисточку. Жизнь в туре станет намного легче, когда Честер не будет в состоянии постоянного уныния из-за того, что скован в движениях. Честер. Он уже неделю его не видел. Как только они вернулись из Австралии, Честер с семьей уехал в свой домик в Аризоне, и они с Майком во время его отсутствия лишь время от времени переписывались.Честер занимался своими детьми, Майк ожидал рождения своего ребенка, и они не так много общались. Когда Майк, сменив кисти и краски, начал прорисовывать хвост зебры, ему пришла в голову мысль, что больше всего он скучал по турам из-за того, что у него была возможность проводить время с парнями, особенно с Честером. Он скучал по их дурацким играм, по тому, как они дружно подначивали Брэда, таскали еду у Джо и прочим розыгрышам, которые они устраивали всей группой. Дэйв и Роб были командой по ритму, а Брэд и Джо – командой мелодистов, Майк и Честер были командой, отвечавшей за тексты, и казалось, что вся эта командная игра трансформировалась в розыгрыши, которые они друг другу устраивали. Он скучал по их совместным ночевкам. Скучал по написанию текстов. Тосковал по Честеру настолько сильно, что мог признаться в этом лишь самому себе. Погрузившись в раздумья, он закончил вырисовывать хвост зебры и приступил к нежным жилкам на листьях одного из деревьев, как вдруг почувствовал, что сзади по шее прошлась волна мурашек. Не успел он обернуться, как услышал голос Честера. - Красиво, Майки. Пораженный, Майк крутанулся назад, и зеленая краска капнула на девственно белую рубашку Честера. - Блин, прости, Честер! Просто ты так удивил меня. – Взволнованный, он попытался стереть краску. – Что ты тут делаешь? Честер весело взглянул на свою рубашку. - Не волнуйся, она старая. – Майк все пытался стереть зеленое пятно, хоть и знал, что это бесполезно, и Честер прервал его попытки. – Мы приехали сегодня утром. И по дороге Тэл заговорила об Анне, а потом, не успели мы оглянуться, как уже заказали еду навынос и стояли перед вашей дверью. Я подумал, Анне не захочется готовить, а ты говорил, что пытаешься закончить роспись, так что… - Он умолк, и вид у него сделался неуверенный. – Я знаю, что сегодня ты последний вечер дома, и хочешь провести время с семьей, но… я скучал по тебе. – И уже с более веселым выражением лица произнес: - А Тэл хотелось, чтобы мы провели время все вместе перед отъездом. Так что вот, мы пришли. Майк взглянул на Честера, который слабо улыбнулся ему, и не смог удержаться от ответной улыбки. - Вы правда принесли еду? Это очень заботливо с вашей стороны. Ты прав, Анна не хочет делать ничего такого, что требует долгого стояния на ногах. – Он посмотрел на листья и вздохнул, выбирая более тонкую кисточку. – Я сейчас закончу листья и спущусь. Минут через десять. - Я тебя подожду, - сказал Честер, осторожно опустился на пол и быстро сделал двадцать упражнений на пресс, рука в гипсе тем временем свисала ему на живот. Майк краем глаза поглядывал на него, одновременно дорисовывая листья тонкой кисточкой. К тому моменту, как Майк закончил и смог полностью сосредоточить внимание на Честере, тот успел сделать еще три захода. Когда он обернулся, Честер сел и указал на роспись. - Вон туда надо что-нибудь добавить, - сказал он. Майк проследил взглядом за его пальцем и тут же понял, куда тот указывает. Было место на стене, которое смотрелось пустым и нарушало баланс. Он был прав. Там надо было что-то нарисовать. - Как думаешь, что там должно быть? – спросил Майк. Ему и правда было любопытно, что скажет Честер. Честер не задумался ни на секунду: - Тукан. Майк посмотрел на пустое место и поднял бровь: - Тукан? - Ага, знаешь, птичка с огромным разноцветным клювом. - Я знаю, что такое тукан, Честер, - Майк закатил глаза. – Просто не уверен, что это подходящее для него место. Он может получиться слишком большим. - Ну, мне кажется, там как раз тукана не хватает. В цилиндре. – Честер с улыбкой покивал. – И с моноклем. Рассмеявшись, Майк легонько шлепнул Честера по спине. - Ох уж это твое художественное видение. Слишком много аксессуаров получится. - Аксессуаров не бывает слишком много. Майк улыбнулся, протянул руку, взял Честера за здоровую руку и осторожно поднял его с пола. - Что на ужин? – Его взгляд пробежался по розовому гипсу, на каждом квадратном сантиметре которого были его рисунки. Это напомнило ему о туре, о травке и том, как они с Честером просыпались рядом друг с другом. - Китайская еда, конечно же. Это единственная еда навынос, которую стоит брать. – Майк взглянул на него с насмешкой, и Честер принял возмущенный вид. - Не, брать надо индийскую. Японскую. Тайскую. Чез, есть столько разной еды, помимо китайской. – Майк прошел по коридору в сторону лестницы и услышал доносившиеся снизу голоса Анны и Талинды. – Но на сегодня китайская еда – то, что надо, - добавил он, и Честер согласно кивнул. Их жены уже были в гостиной, Анна села в большое кожаное кресло Майка, подняв ноги и подложив подушку под спину. Талинда расположилась на конце дивана и раскладывала по тарелкам рис на пару, курицу и овощи, кофейный столик был заставлен упаковками от еды. - Талинда, это так мило с вашей стороны, что вы принесли ужин. Спасибо, - сказал Майк, усаживаясь на другой диван напротив Талинды, и взял в руки миску со стола. Он понаблюдал за тем, как Честер опускается на диван рядом с Талиндой, кладет ладонь ей на шею, мягко проводит по длинным волосам. - О, да не за что. Голос Талинды прозвучал нежно и негромко, как и всегда, и Майк осознал, что за два с половиной года, что они знакомы, он ни разу не слышал, чтобы она повысила голос. Она была чрезвычайно терпелива и добра, и было нетрудно понять, почему Честер так стремительно влюбился в нее после утомительной и нагловатой Сэм. При мысли о бывшей жене Честера он невольно мысленно поежился. Они никогда не ладили, и Майк испытал невероятное облегчение, когда эти отношения, дойдя до критической точки, в итоге развалились. Майк мог честно признаться себе, что день, когда Честер ушел от Сэм, был одним из лучших в его жизни. Он увидел, как Честер наконец убрал руку от шеи Талинды, взял миску, которую она протягивала ему, поставил ее на колени и попытался управиться с палочками правой рукой. - Честер говорил о тебе без умолку, пока мы были в отъезде, и я подумала, что, пока вы не уехали, было бы мило провести время вместе… А еще я умираю от нетерпения увидеть ту фреску, над которой ты работаешь, мне Честер рассказал. – Талинда передала Анне миску, снова уселась рядом с Честером и с интересом воззрилась на Майка. Майк как раз подносил палочки ко рту, но остановился на полдороге. Он вскинул взгляд на Честера: тот наплевал на палочки, которые не хотели слушаться его нерабочей руки, и принялся есть большой ложкой. Значит, он тоже скучал по мне? Почему тогда не писал мне чаще? Я думал, он отлично проводит время с детьми, с Тэл… Он говорил обо мне? Он уже собирался пойти показать Талинде детскую, как вдруг Честер подал голос. Он ухмыльнулся, одной рукой набивая себе рот и смакуя пищу, и проговорил с полным ртом риса: - Отведи ее наверх и покажи. Рисунок замечательный. – Не переставая жевать, он ткнул палочками в направлении потолка. Анна, сияя гордой улыбкой, кивнула со своего кресла, выражая согласие. - Он и правда отличный. Майк проделал такую замечательную работу с окраской детской, завтра нам надо будет занести туда мебель и все закончить, пока вы не отправились в тур. – Ее улыбка немного увяла, когда она подумала о том, что Майк снова уезжает. Ей было трудно отпускать его, особенно теперь, когда до рождения ребенка оставалось недолго. - Надеюсь, мы сможем проводить время вместе, когда они уедут,- искренне сказала Талинда, и Анна снова заулыбалась. Женщины продолжили беседу, строили планы, пока Майк и Честер ели и с интересом прислушивались к ним, время от времени встречаясь взглядами. Как только все поели, Майк отвел Талинду наверх, в детскую, а Честер остался с Анной и попытался угадать имя ребенка. Анна была непреклонна в своем мнении, что нужно скрывать имя ребенка до рождения, и не хотела, чтобы другие люди поколебали ее решение. Это имя она выбрала несколько лет назад, и Честер перебирал все необычные имена, которые только могли прийти ему в голову, а Майк тем временем вел Талинду наверх. - Ксандер? Элио? Тадеус? – на протяжении всего пути в детскую они слышали предположения Честера и хихиканье Анны. Они зашли внутрь, и Талинда окинула взглядом стены, а потом подошла поближе к росписи, неторопливо разглядывая всех животных, которых нарисовал Майк. Потом она обернулась и сказала: - Это невероятно, Майк. Честер прав, ты искусный художник. Майк почувствовал, что краснеет, услышав комплимент Честера. - Спасибо… Я очень люблю рисовать… Сейчас уже не так часто это делаю, мы слишком много гастролируем. Редко выпадает возможность порисовать красками… Талинда рассеянно кивнула. Она слышала Майка, но видно было, что думает она о другом. Он замолчал, и, когда она с тревогой взглянула на него, понял, что она сейчас мысленно где-то в совсем другом месте. - Майк, можно я кое-что спрошу? Насчет Честера. Услышав, каким тоном она это произнесла, Майк почувствовал беспокойство и ощутил, что бледнеет. Он осознал, что Талинда хочет с ним поговорить, и именно это было настоящей причиной, по которой Беннингтоны пришли к ним. - Конечно, Тэл. Что случилось? - Просто… ты знаешь его дольше, чем я, и… когда он сломал запястье, мне показалось, что он… мрачно настроен. Мрачнее, чем обычно, - поспешно пояснила она. Майк знал, что душевные метания Честера стали для Талинды сюрпризом после их ураганного романа. И то, что сейчас она просила у него совета, не стало для него шоком. В конце концов, он знал Честера десять лет. Он был чуть ли не экспертом по вопросам мотивов поступков Честера Беннингтона. - Мы были в Аризоне, я проснулась посреди ночи, и оказалось, что, после того, как все легли спать,он начал пить. Он сидел пьяный в гостиной… - На этих словах Талинда закрыла глаза, болезненно наморщив брови.– Я и не подумала о баре, Майк, он так хорошо справлялся. Даже не подумала избавиться от содержимого. Майк коснулся плеч Талинды, притянул к себе, приобнял. - Эй, все нормально. Сегодня ему, кажется, лучше. Что случилось той ночью, когда ты его там обнаружила? - Насколько он сорвался? Талинда не поднимала глаз от пола, и Майк отчетливо осознал, что она что-то скрывает. - Я убедила его лечь в кровать… мы немного поговорили, а утром, когда он протрезвел, продолжили разговор. – Она запнулась и покачала головой. – Я просто хочу спросить, Майк, можешь ли ты проследить за ним в туре? Я не могу сомкнуть глаз, если не знаю наверняка, что он заснул, пытаюсь не оставлять его одного, чтобы не было рецидива. Майк неловко отодвинулся, вспомнив, как они накурились вместе несколько недель назад. Именно рецидива он тогда боялся, и не надо было потворствовать Честеру, когда тот в унынии. Он до сих пор не помнил всего, что случилось той ночью, и был уже не уверен, что в том пакетике была только трава. - Он очень огорчался из-за сломанного запястья и того, что так много времени проводит далеко от дома. Я думала, что, если мы поживем в домике вместе с мальчиками, это поможет, но казалось, он отдаляется от нас. Он ужасно много говорил о тебе, Майк. Больше, чем обычно, так мне показалось. – Она наконец подняла на него взгляд, и Майк не мог понять выражение ее глаз. Он вспомнил разговор с Честером несколько месяцев назад, еще до того, как узнал, что Анна беременна. Честер тогда волновался по поводу своих взаимоотношений с детьми, но с тех пор больше не затрагивал эту тему. Майку было трудно поверить в то, что происшествие с запястьем расстроило его настолько, что он снова начал пить. Это было чем-то слишком незначительным и временным, чтобы пускать жизнь под откос. Должно быть, корень проблемы был в детях или чем-то наподобие. Запястье было чем-то менее важным... - Я тоже скучал по нему, Тэл,- осторожно сказал он. – Мы отлично проводим время в туре. Не сомневайся, я буду с ним и прослежу, чтобы с ним все было в порядке. – Майк сжал ее предплечье, чтобы приободрить, но вид у Талинды был по-прежнему неуверенный. Она глубоко, дрожаще вдохнула, выдохнула и прошептала: - А ночью? Майк, он будет один в номере, и что тогда? Как нам его уберечь? Майк ощутил прилив адреналина, осознав, что Талинда готова дать ему добро на то, чтобы он ночевал вместе с ее мужем. Не один раз, а каждую ночь в туре. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но Майк никак не мог придумать, что сказать. Я же не могу предложить ей: пусть он каждую ночь забирается ко мне в постель. - Может, просто не будешь запирать двери между вашими номерами? – предложила Талинда. Майк удивленно вскинул брови. – Ты думал, я не знаю? Мы с Анной все время веселимся по этому поводу. Вы с ним иногда такие… созависимые. Не знаю, что бы он без тебя делал. - Ну, это… насчет номеров… так просто проще писать, понимаешь? Когда номера смежные. – Майк потоптался по ковру, не поднимая глаз, и почесал затылок свободной рукой. Талинда высвободилась из-под его руки, снова подошла к росписи, приложила ладонь к стене – именно к тому месту, куда указывал до этого Честер. - Майк… если ты думаешь, что я буду злиться, не захочу делить его с тобой… знай, я не против. Ты пришел в его жизнь первым, ты же знаешь. – Она не оборачивалась, а Майк не осмеливался пошевелиться. Что она имеет в виду? Звучит так, будто она считает, что ей известно… о моих чувствах. Как она может знать? Ей неоткуда было об этом узнать. Не может быть, что я настолько очевидный. Она просто имеет в виду, что ничего не имеет против того, что мы с ним так близки. Потому она и просит о помощи. Боже, я должен быть ему хорошим другом, мне надо прекратить… думать о нем. Я уже сделал свой выбор. -Тэл, - начал он, но Талинда прервала его. - Я просто хочу быть уверена, что с ним все будет в порядке. Скажи, что сделаешь все, что нужно, чтобы он был в безопасности, Майк. Она по-прежнему не оборачивается, не смотрит на меня. - Ему действительно так плохо? – спросил Майк приглушенным голосом, глянув в сторону двери, опасаясь, что Честер снова подкрадется и услышит их разговор. - Тогда, когда он напился, он плакал… по тебе, Майк. Ты был ему нужен, - наконец призналась Талинда и обернулась, чтобы увидеть реакцию Майка. – Он сказал, что единственное, благодаря чему он держит себя в руках, - это ты, когда вы сидите и пишете песни. Я не могу дать ему это. Я могу сделать многое, но не это. Это можешь только ты. Каждой строчкой, которую вы пишете вместе, ты раз за разом спасаешь его. Я никогда не смогла бы отнять это у него. Я не ревную к вашей… дружбе. Майк мог бы поклясться, что за ее словами крылось что-то большее, но это не имело значения. Он собирался стать отцом, у него была Анна, они были женаты, и, главное, Честер не чувствовал к нему ничего подобного. Майк был его спасательным тросом, человеком, с которым он отдыхал от своей жизни, его другом, и никем большим он не мог для него стать.И не имело значения, что Талинда практически дала ему зеленый свет на то, чтобы они с ее мужем жили в одном номере. Он слабо улыбнулся. - Кажется, мы в этом туре еще один альбом напишем. – Он взглянул Талинде в глаза. – Если он такой эмоциональный, как ты говоришь, четвертый альбом не за горами. – Он хотел пошутить, но ни Талинда, ни он сам не рассмеялись. – Не волнуйся за него. Я с ним. Он будет со мной, и все будет нормально. Я тебе обещаю. Майк увидел, что на глаза Талинды навернулись слезы, она придвинулась к нему, обняла за шею и прижалась к нему. - Я так люблю его, Майк… Я хочу, чтобы он был счастлив. - У него все будет в порядке. Перестань. Тебе надо улыбнуться, когда мы вернемся в комнату, а то он поймет, что ты переживаешь. Он, наверное, и так чувствует себя ужасно из-за того, что расстроил тебя той ночью своим пьянством. Обещаю тебе, я буду с ним, я присмотрю. Позволь мне позаботиться об этом вместо тебя. Майк закрыл глаза и с усилием сглотнул. Было такое чувство, что Честер только что вышел из реабилитационного центра, но тут он осознал, что это было уже почти три года назад… Трудно было поверить, что тур Meteora завершился три года назад, настолько свежими были воспоминания Майка о том кошмарном времени, Сэм, наркотиках. Он никогда больше не хотел возвращаться к тому же. Он сделал бы что угодно, чтобы это не повторилось. Он отказывался поверить в то, что Честер снова настроен подобным образом. Должно быть, Талинда ошибается. Через несколько секунд Талинда отстранилась, шмыгая носом, моргая, но при этом улыбаясь. - Спасибо, Майк. И роспись просто замечательная. – Она повернулась и вышла из детской, и Майку ничего не оставалось, как пойти следом. Когда они вернулись на нижний этаж, Честер не заметил ничего неладного, и Беннингтоны оставались у них еще час, болтая обо всем и ни о чем, а потом вежливо откланялись под тем предлогом, что им нужно помочь няне Тайлера и уложить его спать. Хотя было еще рано, Анна устала и собралась ложиться спать. Майк поднялся за ней по лестнице, все еще снедаемый мыслями о недавнем личном разговоре с Талиндой. Ему хотелось поскорее вернуться в тур, но теперь он испытывал опасения от того, в каком состоянии Честер каждую ночь будет ждать его. Мне просто надо будет следить за тем, чтобы он был все время занят. И никаких мини-баров. Боже. В наши дни можно было бы и узнавать заранее, есть ли в номерах это дерьмо, когда бронируешь отели. Майк сосредоточенно размышлял о событиях вечера, они с Анной вместе молча почистили зубы, иногда поглядывая друг на друга через зеркало, но ни разу не встретившись взглядами. Анна была уже в постели, раскладывала подушки, чтобы лечь поудобнее, а Майк решил, что ему нужно провести еще несколько минут в детской. Он склонился на ее сторону кровати, поцеловал жену и сказал: - Ты спи, милая. Я тут подумал, что мне надо кое-что дорисовать на фреске. Много времени это не займет. - Обещай, что будешь недолго, - ответила Анна и закрыла глаза. Майк знал, что она заснет уже через несколько минут. - Обещаю, - шепнул он и нежно подоткнул одеяло ей под подбородок. Не включая свет, он в темноте прошел по коридору к детской. Как только он нажал на выключатель и рисунок предстал перед ним, его взгляд тут же обратился к тому пустому месту, на которое ему указал Честер. Он подошел к стене и какое-то время рассматривал это место, затем прижал к нему ладонь, как это сделала Талинда, опустил голову, взгляд его вперился в пол. Не успел он оглянуться, как уже смешивал краски, а примерно через час, улыбаясь ему в ответ, на стене уже красовался веселый тукан с разноцветным клювом.