Секреты

[22 ноября 2007 года] - Наверное, мне пора домой, - мягко проговорила Талинда, в одной руке держа чашку, а другой обнимая Тайлера, который спал у нее на груди. – Он, наверное, устал. – Она ласково улыбнулась, прижалась губами к его макушке, и взгляд ее встретился со взглядом Анны. – Здорово было пообщаться, поболтать. - Нам надо почаще встречаться, - согласилась Анна. – Не хочу подниматься с этого кресла. Век бы в нем сидела. – Она сидела, откинувшись в кресле Майка и приподняв ноги: самая удобная для нее поза на 37-й неделе беременности. Талинда захихикала. - Помню те деньки. Ты уже почти дождалась. – Она легонько провела рукой по спине ребенка и вздохнула. – Знаешь, когда у тебя есть с кем поговорить, дни проходит быстрее. Анна кивнула, с беспокойством пожевала нижнюю губу и сказала: - Не сомневаюсь, когда он родится, дни будут тянуться еще дольше. – Она посмотрела на свой живот и нахмурилась. – Тэл… я боюсь справляться со всем этим в одиночку. Они так надолго уезжают… Помимо разговоров о детях и родах, Анна и Талинда мимоходом поговорили и о мужьях, об оставшихся датах тура и о том, что Майк уже успел намекнуть на скорое начало работы над следующим альбомом. До окончания гастролей в поддержку текущего альбома им предстояли еще две продолжительные части тура, и к тому моменту, как Майк осядет дома на сколько-нибудь значительный срок, ребенку исполнится уже четыре месяца. Мысль об этом пугала Анну, когда она услышала рассказ Талинды о тех днях, когда Тайлер только родился: о ночных переживаниях, о том, как ей приходилось просыпаться каждые несколько часов, о том, как резались зубы… все это, похоже, было непросто. - Не хочу показаться неблагодарной, - сказала она, оглядывая комнату. – Я так горжусь Майком, успехом группы, но мне кажется, что большую часть времени я буду проводить, как мать-одиночка, хоть я и замужем. Талинда мягко улыбнулась, поставив чашку на столик и стараясь не разбудить Тайлера. - Бывают дни, когда так и кажется, не буду врать. Чувствуешь себя одинокой. Но мы есть друг у друга… надо нам и Линси тоже позвать, вы с ней родите примерно в одно и то же время. А у Элизы ребенок родится в марте. – Талинда улыбнулась, потом рассмеялась, кое-что осознав. – Зато можно с точностью определить, когда именно ребята возвращаются домой с тура: происходит линкинпарковский бэби-бум! Анна широко раскрыла глаза, впервые осознав, что жены троих из Linkin Park будут рожать детей почти одновременно. Несомненно, это было не просто совпадение. Она поверить не могла, что до этого эта мысль не приходила ей в голову. При мысли о том, что все парни скучали по женам, пока были в туре, грела ей сердце. Все они были такими славными, добрыми, верными мужчинами, не типичными рок-звездами. В тот момент она забыла о том, что у Честера ребенок будет уже от третьей женщины, и, казалось, это не волновало ни кого-либо в группе, ни Талинду. - Посмотри на это под таким углом, - искренний голос Талинды прервал поток мыслей Анны, - это возможность для нас стать ближе друг другу. Мы все будем нужны друг другу. Разве не здорово было бы, если бы у их жен были такие же отношения, как у них между собой? – Внезапно Анна снова тревожно прикусила губу, брови нахмурились, и Талинда подметила внезапную перемену в ней, как только упомянула отношения. – Что-то не так? Ты вдруг расстроилась. Поглаживая живот ленивыми движениями, Анна задумчиво посмотрела на Талинду, пытаясь отделить то, что ей было точно известно, от подозрений, и сомневаясь, стоит ли ей озвучивать их. Рисунок Честера, который она нашла ночью перед тем, как Майк снова уехал в тур, беспокоил ее с того самого момента, и, когда он в то утро спустился к ней с улыбкой и поцелуями, чтобы выпить приготовленный ею кофе, она так и не набралась смелости спросить его о нем. Она не могла избавиться от мыслей о том, каким сложным был рисунок, как детально он был выписан, под каким странным углом на нем был изображен Честер: из-за этого картина казалась очень интимной. - Анна? Ты хорошо себя чувствуешь? – Талинда уже было собралась переложить Тайлера, чтобы встать, но Анна вытянула руку. - Не вставай, все в порядке. – Она смотрела на затылок Тайлера, на тонкие, младенческие темные волосы, крохотные уши, которые немного оттопыривались, как и уши Честера. – Я просто… просто хотела знать… что ты думаешь об отношениях Майка и Честера. – Лицо Анны сделалось немного потрясенным, как будто она не могла поверить, что произнесла это вслух. Они никогда не обсуждали отношения мужей, хотя то, как они вели себя друг с другом, всегда отличалось от того, как они общались с другими членами группы. Прежде чем ответить, Талинда проследила за взглядом Анны, смотревшей на Тайлера. - Они близки, правда ведь? – Она запечатлела еще один поцелуй на макушке ребенка и закрыла глаза, вдыхая запах детского мыла и пудры, ощущая теплую кожу на его щеке. – Майк так добр к нему. Честер много раз говорил, что не пережил бы разрыв с Сэм, если бы не Майк. Я благодарна Майку за то, что он рядом с ним всякий раз, когда они уезжают. – Анна не отреагировала, и Талинда несмело продолжила: - Надеюсь, Анна, я не переборщила… Мне следовало сказать тебе, что я попросила Майка приглядеть за ним в этой части тура… Взгляд Анны оторвался от ребенка и метнулся к ней. Она немного прищурилась и недоуменно склонила голову: - Что? Зачем? С Честером все нормально? -- Я… Я думаю, что да… не знаю. Он вел себя хорошо, вел трезвый образ жизни… - Талинда сделала паузу, обдумывая следующие слова, пытаясь решить, насколько ей можно открыться. – Он очень расстраивался из-за сломанного запястья, изменений в сете, чувствовал себя так, будто доставляет ребятам неудобства… Я просто попросила Майка на всякий случай присмотреть за ним. - Ну, Майк всегда без проблем это делал. Он всегда чувствовал ответственность за Честера. Когда они только начинали, Майк очень старался завоевать его дружбу, и теперь они практически неразлучны. Они многое прошли вместе, и в группе, и в других отношениях. – Анна мягко поглаживала живот обеими руками. – Майк беспокоится за него. Иногда мне кажется, что он волнуется за него больше, чем за меня. Талинда некоторое время смотрела на подругу, не зная, что сказать. Она понимала, почему Анна испытывает такие чувства. Еще до того, как они с Честером поженились, она знала, что часть его сердца принадлежит Майку. Она даже предположила в разговоре с ним, что он влюблен в Майка, но тот отмахнулся от этого предположения, как от абсурдного, и она больше не поднимала эту тему. Честер окружал ее лаской, обожанием, ценил ее, почти благоговел перед ней. С точки зрения Талинды, его отношения с Майком были такими же, только без физического влечения. Насколько ей было известно, они никогда не пересекали грани в физическом плане, впрочем, ее бы это не удивило. - Майк любит тебя, Анна. Ты просто не видишь со стороны, как он на тебя смотрит, а мы видим. Повисла пауза, потом Анна сказала: - А на Честера он разве не точно так же смотрит? Она произнесла это мягким тоном, но сам вопрос был поставлен резко, и взгляды двух женщин снова пересеклись над головой Тайлера. Майк и Честер дружили, это единственное, что было точно известно о природе их отношений, но в глазах своей усталой подруги Талинда увидела лишь отрицание. - Ты устала, Анна, и ты на эмоциях. Ты устала от беременности, я помню, как это ощущается. Но, что касается Майка и Честера… я не вижу того, что видится тебе. Они лучшие друзья, - мягко сказала она. – Вот увидишь, все эти мысли уйдут, как только вы с Майком окажетесь в больнице и будете держать малыша на руках. Сомнения оставят тебя. Майк будет прекрасным отцом. Анна закрыла глаза и вздохнула. - Да, так и будет. Я знаю, что веду себя сейчас, как дура. Наверное, все дело в гормонах. Талинда осторожно встала, одной рукой поддерживая Тайлера под попку в подгузнике, другой – под крохотную шею, прижала его голову к груди. - Гормоны – головная боль… но тебе станет лучше. И помни,- сказала она, поднимая пакет с подгузниками, - даже когда Честера и Майка нет рядом, мы с тобой всегда есть друг у друга. ********** Бросив взгляд поверх книги, Майк наблюдал за беспокойным Честером: тот жевал колпачок от ручки и при этом таращился то на блокнот, лежавший перед ним, то в экран телевизора, и это повторялось по кругу уже больше часа. Несмотря на темные очки, которые он нацепил на нос, Майк видел, как на лице вокалиста, погруженного в раздумье, сменяются различные эмоции. Иногда на него находило вдохновение, он что-то недолго черкал в блокноте, а секунду спустя хмурил брови и яростно все вычеркивал. Колпачок едва не пал жертвой честеровского рта, за прошедший час он был так изжеван, что Майк не сомневался: Честер его вот-вот откусит. Он окинул взглядом розовую, как у ребенка, футболку с длинными рукавами, скрещенные ноги в однотонных черных пижамных штанах, и улыбнулся тому, насколько невинным выглядел Честер, когда не видно было его татуировок. Честер почувствовал, что Майк на него смотрит, перехватил его взгляд и озорно улыбнулся. - Что, что-то хорошее углядел? Майк тут же отбросил роман в сторону и, поддразнивая, ответил: - Просто пытаюсь понять, над чем ты так паришься, Беннингтон. Честер ухмыльнулся и перебросил свой блокнот Майку, будто фрисби. Страницы растрепались, и блокнот приземлился Майку на колени. - Вот. Вот над чем. Не из-за своей же уродливой физиономии я парюсь. Майк закатил глаза, услышав эту самоуничижительную реплику, и взял блокнот. Вся страница была исписана знакомым почерком Честера. Он просмотрел текст, который не был вычеркнут, и ему удалось вычленить несколько строк. Жду, когда же настанет конец, Как бы мне хотелось, чтобы достало сил выдержать. Я не думал, что так будет… Майк продолжал разглядывать то, что было написано на странице, и в животе что-то сжалось. Все, чего мне хочется, - это обменять свою жизнь на новую, Я цепляюсь за то, чего у меня нет. Майк узнал свою строчку, написанную месяц назад, и бросил взгляд на Честера, тут же посерьезнев. - Я не знал, что ты пытаешься что-нибудь придумать с этой строчкой. Он снова посмотрел на строчки, слова, которые Честер вычеркивал, переписывал, потом снова вычеркивал, и взгляд его стал обеспокоенным. - Чез? Ты хорошо себя чувствуешь? Некоторые фразы довольно... мрачные. Горько усмехнувшись, Честер поднял взгляд на Майка. - Они у меня разве не все такие? Он откинул голову на спинку и закрыл глаза. - Честер. Ты знаешь, о чем я. Майк долго ждал возможности поднять тему пьянства в Аризоне, с тех самых пор, как Талинда рассказала ему об этом, но заговорить об этом, не раскрывая источник информации, было невозможно. В туре Честер был раздражительным, и Майк пытался оправдывать его, сваливая все на сломанную руку и ограниченность в движениях, когда дело доходило до определенных действий, например, игры на гитаре или принятия душа. Не далее как вчера Честер огрызнулся на него, когда Майк пытался приладить пластиковый пакет к его гипсу, чтобы он смог принять душ. Майк спустил это на тормозах, и, когда Честер вернулся из душа и извинился, они привычно улеглись спать, как всегда в туре, без всяких ссор разделив на двоих кровать Майка – так же, как сделали это сегодня. Казалось, что, как только Майк назвал Честера по имени, шлюзы прорвало, горючие слезы полились у него из-под ресниц, и казалось, что он их стыдится. Майк тут же придвинулся к нему, все еще сжимая в руке блокнот с текстом. - Чез? Что случилось? – Майк протянул руку, положил ладонь Честеру на колено и обеспокоенно сжал его, голос его был встревоженным. - Я просто устал, Майк. Все это дерьмо в голове тянет меня на дно, понимаешь? – Не дожидаясь ответа, Честер покачал головой, слезы капали. – Нет, ты не понимаешь. Я знаю, что ты стараешься понять, знаю, но ты не понимаешь, каково это – постоянно слышать голос в голове, который говорит тебе, какой ты неудачник. Майк посмотрел на свою ладонь, лежавшую на колене Честера, и тоже покачал головой. - Ты не неудачник, Честер. Это все из-за запястья? Или с тобой творится что-то еще, чего я не знаю? - Он подождал, едва дыша, задаваясь вопросом, доверится ли ему Честер. Было бы гораздо проще, если бы он рассказал Майку то, что ему уже сказала Талинда. Честер глубоко вздохнул, Майк поднял взгляд и оторопел от того, как Честер поглядел на него темными, полными слез глазами. Секунду спустя он взял Майка за руку, и тот ощутил, как становится трудно дышать от беззащитности в честеровском взгляде. - Дело не только в запястье, - прошептал он, голос звучал виновато. – Это просто стало последней каплей, Майк. Майк… я снова чувствую то же самое. Мне просто… просто плохо. - Уверен? – Голос Майка понизился до шепота, и он почувствовал, как страх расползается в груди. Он знал, о каком чувстве говорит Честер. Когда оно накатывало на него, ему казалось, что он – обуза для всех окружающих, что его семья и друзья были бы счастливее, если бы им не надо было нянчиться с ним на каждом шагу. С тех пор, как Майк с ним познакомился, эти переживания дважды чуть не довели Честера до самоубийства, и он боялся одной мысли о том, что тот вновь утратил надежду. - Честер, пожалуйста, расскажи мне, что происходит, - умоляюще сказал он. Они сидели рядом в тишине, Честер собирался с мыслями, пытаясь облечь свои чувства в слова, выразить то, что его мучило. - Да много чего. То, что меня вечно нет рядом с детьми, все то дерьмо, которое люди наговорили об альбоме… Я не хотел тебя напрягать всем этим, мне казалось, я могу с этим справиться, но, когда у нас в последний раз был перерыв, и мы с Талиндой и детьми поехали в Аризону, я просто… Боже, я не знаю, Майк. Я просто тосковал по тебе, - быстро проговорил он, с тревогой поглядев на Майка. – Когда мы вместе, пишем, поем, выступаем, вот тогда у меня все нормально с головой. Я чувствую себя так, будто у меня есть цель. Так тяжело возвращаться домой, где все такое… - Он замолчал, но Майк знал, куда он клонит. - Обычное? – предположил он, и Честер кивнул. – Я понимаю, о чем ты, Чез, и я… я тоже тосковал по тебе. Их глаза на секунду встретились, потом Честер уронил голову на грудь и прошептал: - Майк, я снова пил. Тэл проснулась однажды ночью в домике, а я сижу и пью, как лошадь. Я не собирался напиваться, правда. Я не знаю, как это вообще выходит. Майк почувствовал облегчение от того, что Честер наконец поделился с ним, сжал его руку и мягко, спокойно заговорил: - Честер, ты алкоголик, так это и бывает. Когда ты пьешь, ты не можешь регулировать это, вот почему мы так стараемся удерживать тебя от всего этого. Ты поэтому такой грустный? Я не видел, чтобы ты пил с того самого дня, как мы уехали из ЛА. Тебе… тебе этого не хватает? С мученическим стоном Честер высвободил свою руку из ладони Майка и закрыл лицо. - Теперь, когда мы снова отправились в тур и ты рядом, мне уже лучше. Я тебя подвел, Майк. Я не удержался, и я тебя подвел. И Талинду я подвел, видел бы ты ее лицо. Потому я и чувствую себя дерьмом, вы оба заслуживаете лучшего, чем я… - Прекрати. Прекрати, Честер. Посмотри на меня, - настойчиво произнес Майк, протянул руку, взял Честера за подбородок, заставил взглянуть на себя. – Талинда любит тебя. Я люблю тебя. Мы оба рядом, потому что хотим этого, а не потому, что кто-то нас заставляет быть рядом с тобой. Чез,- голос Майка немного сорвался, хотя он пытался говорить твердо, чтобы убедить Честера, что он заслуживает всей той любви, которую ему подарили. – Я тебе уже говорил, что представить не могу, как жил бы без тебя. Я бы, наверное, работал в каком-нибудь рекламном агентстве, был бы художником по рекламе или занимался еще каким-нибудь дерьмом. Он чуть улыбнулся, подумав, как нелепо это прозвучало в свете того факта, что теперь он является частью всемирно известной группы. – Все, что у меня есть, я имею благодаря тебе. И все, что есть у твоей семьи, у парней… наши семьи… Это все стало возможным потому, что ты потратил последние деньги, чтобы прилететь в Лос-Анджелес и поучаствовать в нашем прослушивании. Ты – самый бескорыстный человек, какого я знаю, Честер, хватит корить себя из-за таких мелочей. Ты сломал запястье, потому что так вышло. Никто из нас не переживал из-за изменений в сете, мы только обрадовались, что не случилось что-нибудь еще хуже. Честер моргнул, последние слезинки упали на рубашку, и Майк видел, что ему хочется поверить в его слова. Он продолжил мягким голосом: - Я знаю, что все эти проблемы с детьми… важнее, серьезнее, и знаю, что ты о многом жалеешь, Чез, но ты не можешь вернуться в прошлое. Ты можешь только идти вперед и попытаться сделать так, чтобы сегодня и завтра стали лучше, чем вчера. Твои дети тебя любят. Я знаю. Тебе надо избавиться от чувства вины. А ты позволяешь ему тянуть тебя вниз. Они были рядом, их разделяло всего несколько сантиметров, Майк продолжал держать Честера за подбородок, и его лицо обдавало судорожным дыханием. Честер вцепился дрожащими руками в запястья Майка, словно боялся, что тот отойдет и оставит его в одиночестве. Майк перехватил его взгляд и убедительно пообещал: - Я здесь, Чез, я не дам тебе погрузиться в эти чувства. Я не дам тебе в них завязнуть. - А когда вернемся домой? Тогда что? – В глазах Честера горела отчаянная надежда, он продолжал держаться за Майка, они не разнимали рук. Майк тяжело сглотнул и, наморщив лоб, заставил себя сказать то, что нужно было. - У тебя будет Тэл. Она тоже хочет, чтобы ты был в безопасности, Честер. – Он провел пальцами по щекам вокалиста, стирая остатки слез, а потом, не задумываясь, приподнялся на коленях и поцеловал его в лоб. – Все будет хорошо, Чез. Он мог бы поклясться, что Честер подался к его губам, вдыхая его запах, а потом выпустил запястья Майка и безвольно откинулся на подушки, уложенные у спинки. - Вот ты это говоришь, Майк… и мне хочется верить, что это правда. Я верю в тебя, просто в себя я верю не настолько сильно. Я так сильно… зависим от тебя. И меня это бесит. – Он поглубже зарылся в подушки, протянул руку, нашел ею ладонь Майка. – Но я люблю тебя за то, что ты всегда рядом. Они не впервые заявляли о своей любви друг к другу, и каждый из них подразумевал больше, чем казалось другому. С мягкой улыбкой, от которой у кончиков глаз появились легкие морщинки, Майк сжал руку Честера. - Помни, Чез… мы всегда есть друг у друга.