Секреты

[15 апреля 2008 года] - Майк! Дорогой, проснись. Где-то на задворках сознания Майк услышал голос Анны. Он понимал, что она зовет его, но не мог понять затуманенным мозгом, почему ей нужно, чтобы он просыпался прямо сейчас. Ему было уютно и тепло, и казалось, что стоит глубокая ночь. Незачем было просыпаться, плача ребенка он не слышал, а еще ему было так хорошо в любимом кресле… Он даже был закутан в плед. Единственное, что причиняло ему неудобство, - это рука. Почему она так отяжелела? Майк внезапно распахнул глаза и сначала увидел усталое лицо Анны, а потом испуганно взглянул на крохотный сверток в изгибе своей левой руки. Он с тревогой оглядел лицо младенца, испытал облегчение, увидев, как вздымается и опадает маленькая грудка, запеленутая в бледно-зеленое покрывало. - Ты заснул, мне кажется, ты тут уже давно сидишь, - мягко сказала Анна, стараясь не разбудить малыша. - Прости, Анна, - устало пробормотал Майк, поднимая на нее взгляд и виновато улыбаясь. – Он был беспокойным, поэтому я принес его сюда, чтобы ты отдохнула. Наверное, я вымотался сильнее, чем думал. Анна нежно улыбнулась в ответ. - Спасибо, что дал мне поспать. Хочешь, теперь поменяемся? Была середина спокойной апрельской ночи. Майк окинул взглядом ее милые, усталые черты и покачал головой. - Почему бы тебе не лечь обратно, милая? Давай посмотрим, смогу ли я уложить его в кроватку. Она кивнула и сняла покрывало с его колен. Майк наклонился в кресле, крепко оперся ногами на пол и осторожно поднялся, ребенок по-прежнему спал в его руках. - Видишь? У меня получается все лучше. - Он одарил Анну улыбкой, потом направился по лестнице в детскую. – Такое чувство, как будто я и не уезжал никогда. Они вместе тихонько зашли в детскую, Майк с победным видом уложил малыша в кроватку спать: тот даже не захныкал. Гордясь собой, Майк стоял у кроватки, глядя на своего четырехмесячного сына, и поймал себя на чувстве: ему все еще кажется, что он видит его впервые. Было тяжело уезжать в тур и оставлять Анну одну при том, что до рождения малыша оставалось три недели, но расписание тура составлялось еще до того, как они узнали, что она беременна. У него не было выбора. К тому моменту, как пришло время возвращаться на гастроли, Майку со стыдом пришлось признать, что он в каком-то смысле испытывает облегчение. По определенным причинам этот шестинедельный перерыв был непростым временем. И было непросто признать, что причина заключалась в Честере. Ох, Честер… Как только его имя возникло в голове, сердце Майка сжалось от тоски. Эпоха Minutes to Midnight завершилась, и Майк не мог избавиться от меланхолии, которая навалилась на него, когда он подумал о предстоящих месяцах. Следующий альбом только зарождался, и остальные, казалось, мало думали о нем, потому что у них рождались дети. Казалось, ребятам не терпелось домой, провести время со своими новоиспеченными семьями, всем хотелось быть хорошими мужьями и освоиться в роли отцов, и для новой музыки у них не было времени. Так было со всеми, кроме Честера, который работал над собственными песнями с Райаном, и Майк не мог удержаться от ревности. Покоя ему не давало не то, что сам он в данный момент не работал ни над какой музыкой. Беспокойство приобретало десятикратные масштабы из-за того, что он не работал вместе с Честером. Анна приобняла его за талию, притягивая ближе в нежном объятии, и его взгляд зацепился за тукана, которого он нарисовал несколько месяцев назад на фреске над детской кроваткой. Тукан Честера, которого он нарисовал в ту ночь, когда Талинда почти что дала ему добро на отношения с ним. Какие отношения? Почему ты вообще до сих пор об этом думаешь? Майк не мог отвести взгляда от тукана, его черный глаз-бусинка будто оглядывал всю детскую и присматривал за его драгоценным малышом. Несмотря на то, что на фреске было много других животных, именно в тукане было что-то почти человеческое. Что-то в нем вызывало у него ассоциации с Честером: радужный клюв, веселый взгляд. Майк вспомнил взгляд Честера, когда тот впервые взял на руки его сына. - Привет. – Майк ответил на звонок тихим голосом, выйдя в коридор и стараясь не потревожить ни Анну, ни новорожденного сына, который спал в кроватке рядом с матерью. - Как дела? Майк услышал голос Честера, он будто выплыл на него из трубки, и устало улыбнулся. Его сердце переполняла гордость. - Он уже тут, Чез, и он прекрасен. Приходи, посмотришь на него. Прошло меньше получаса, и Майк неуклюже вложил сына, которому было несколько часов от роду, в украшенные татуировками руки Честера: в мягких складках голубого покрывала малыш лежал, как в гнезде. Майк подошел поближе к лучшему другу и своему новорожденному сыну и прошептал с любовью в голосе: - Чез, познакомься: это Отис Акио Шинода. Честер протянул руку, легонько провел кончиком пальца по нежной щеке младенца и зачарованно смотрел, как Отис открывает глаза и поднимает на него рассеянный, темный взгляд. У него были глаза Майка, и Честер, сглотнув, понял, что тут же полюбил сына своего товарища. Пока он созерцал крохотного младенца, Майк мягко поглаживал Отиса по синей вязаной шапочке, прикрывавшей тонкие темные волоски на макушке, и вдруг провел пальцем по честеровской руке. Честер вскинул взгляд, и их глаза, разделенные всего несколькими дюймами, встретились. Майк вспомнил, какими темными, глядящими прямо в душу, были глаза Честера в тот день в больнице: такими же темными, как и глаза тукана на стене. Несмотря на все, что они недавно пережили вместе с Анной, на то, что он испытал, наблюдая, как стойко борется его жена, чтобы подарить жизнь его сыну, он почувствовал все ту же знакомую тягу к Честеру. В тот момент он постарался выкинуть это из головы, чтобы прояснить мысли, и ощущение рассеялось, после чего он задался вопросом, не выдумал ли он все это. Мы дома всего неделю, а я уже скучаю по нему. Майк покачал головой и прижался к Анне, шепнул на ухо: - Пошли обратно в постель. Он мягко проводил губами по ее коже, почувствовал тяжесть ее тела, когда она прижалась к нему, вдохнул запах цитрусового шампуня, и о всему телу разлилось тепло. В тот момент Майку казалось, что все в его мире полно любви, тепла, уюта и защищенности. Ему хотелось лечь рядом с женой, обнять ее и заснуть. Любовь и преклонение, которые он испытывал к ней в последние месяцы, ошеломляли его самого. «Ты и представления не имеешь, насколько сильно любишь жену, пока она не подарит тебе ребенка». Честер всегда был где-то рядом, во плоти или в мыслях Майка, воспоминаниях, в воображении. Майк часто вспоминал эти слова, которые тот произнес несколько месяцев назад в номере отеля на другой стороне земного шара. Когда он погружался в мысли о вокалисте, эти его слова напоминали ему, каким подарком судьбы для него стала Анна. Ему хотелось стать лучше ради нее и Отиса. Майк выкинул мысли о Честере из головы и потянул Анну назад в спальню. Как ему того и хотелось, он прижал ее покрепче к груди, прильнув к ее спине и уткнувшись лицом в волосы. Если бы он не был постоянно невысыпающимся новоиспеченным отцом, ему было бы трудно заснуть без мягкого сопения Честера рядом. Но сейчас, в три часа ночи, обнимая Анну, он почти сразу же провалился в сон: его организм капитулировал, не выдерживая постоянных пробуждений по нескольку раз за ночь. ********** - Доброе утро, милая. – Майк сел позади Анны, та стояла у стола, наливая воду в кофе. В воздухе тут же разлился густой аромат их любимого напитка. – Отис еще спит? Он мягко поцеловал Анну в шею, и его ушей коснулся ее легкий смех. - Я только что уложила его спать после кормления. Майк, уже почти девять. - Не может быть, что, правда? Я не собирался так долго спать, я хотел встать и покормить его вместо тебя в девять. Блин, похоже, я не справляюсь со своей работой, да? Майк пытался скрыть стыд за шутливым тоном, но Анна все поняла. - Все нормально… я хочу сказать, мы же как-то справлялись без тебя почти четыре месяца. – Она собиралась его успокоить, но слова возымели не тот эффект, какой ей хотелось. На Майка навалилось чувство стыда и сожаления. Все его страхи по поводу того, что он не сможет быть рядом с ребенком и Анной, теперь нашли подтверждение в неосторожно вырвавшихся словах жены. Он опустил голову ей на плечо и напряженно сказал: - Верно. Я знаю, вы можете справиться и без меня. Но я пытаюсь делать больше, когда есть возможность, Анна. Анна тут же обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза, протянула руки, обхватила ими его лицо. - Ох, Майк, я не то хотела сказать. Прости, милый, я знаю, тебе было тяжело быть вдали от нас. Это ужасные слова, мне не стоило их говорить. - Ты сказала то, что чувствуешь, я заслужил. Но в следующем году я много времени буду дома, мы только начали работу над новым альбомом. Ну, то есть, не совсем начали, все так рады, что наконец оказались дома. Брэд сейчас с Ионой, Дэйв с Реган, а Линси снова беременна… - Что? Правда? Уже? – Анна была в шоке, Майк улыбнулся. - Да, она должна родить в декабре. Дэйв сказал нам об этом в последний день тура. - Ого, - выдохнула Анна. – Реган ведь всего год исполнился. Майк кивнул. - Это безумие. Думаю, мне самому не хотелось бы, чтобы между детьми был такой маленький промежуток. – Анна согласно кивнула, и Майк продолжил: - Я хочу быть хорошим отцом, Анна. Хочу быть рядом. И ты же знаешь, что мне и работать тоже надо, иначе я с ума сойду. Просто, если я заработаюсь, скажи мне. Обещай, что не допустишь, чтобы из-за моей работы ты обижалась на меня. Просто скажи мне, если тебе покажется, что я неправильно расставляю приоритеты, и я все исправлю. Ты ведь знаешь, какой я. Я сосредоточиваюсь на чем-то одном, и мне трудно остановиться. Просто придерживай меня, если тебе покажется, что меня уносит куда-то слишком далеко от тебя, ладно? Анна быстро поцеловала его и кивнула. - Придержу. Обещаю. – Она вернулась к кофе, и Майк выпустил ее, довольный, что они обо всем договорились. Он потянулся за газетой, и тут на столе завибрировал телефон. На экране высветилось имя Честера. Широкая улыбка тут же расплылась по его лицу, стоило ему ответить на звонок. Не успел он сказать «Алло», как уже услышал болтовню вокалиста. - Привет! Хотел спросить, свободен ли ты сегодня днем. Хочу, чтобы ты послушал треки Dead By Sunrise, можно, я их тебе принесу? У тебя система гораздо лучше моей. Мне очень нужно знать твое мнение, Майк. Мне кажется, все готово. То есть, может, пора уже их выпустить, а потом мы решим организовать концерты, и все такое. Вы, ребята, сказали, что не против, и мы ведь еще не работаем над следующим альбомом… Майк похихикал над скоропалительным энтузиазмом Честера, потер глаза кулаком и присел за стол. - Чез. Притормози-ка. Слишком рано обо всем этом говорить. Конечно, ты можешь сегодня принести треки, жду не дождусь, когда их услышу. А об остальном мы можем потом поговорить, ладно? – Он потянулся к чашке с кофе, которую Анна поставила перед ним, и улыбнулся ей перед тем, как отпить. Кофе был идеальным и очень горячим. - Ладно, ага, я приду после обеда. Еще хочу пообниматься с Отисом. Голос Честера был светлым и радостным, и Майк не удержался от улыбки. - Может, он как раз не будет спать, когда ты придешь. Не поверишь, как у него волосы отросли. Увидимся через несколько часов. Майк положил телефон и прихлебнул еще кофе, а Анна непринужденно спросила: - Честер придет? Будете в студии? – Она размешивала тесто для вафель и не смотрела в сторону Майка. Тема работы и семьи, которую они только что обсуждали, была свежа в памяти у обоих. - Да, он принесет мне треки для сольного альбома, чтобы я послушал. И, наверное, чтобы высказал мнение. – Майк посмотрел на жену и понял, что она расстроена тем, что у них не получится провести день вместе, хоть она и никогда не сказала бы этого вслух. – Не думаю, что это займет много времени, он не говорил, что весь альбом принесет. Только несколько треков, - пояснил он. Анна наливала тесто в вафельницу, по-прежнему не глядя на Майка, и сказала: - О, я знаю, как у вас двоих летит время в студии. Вы там весь день проведете. - Обещаю, что нет. Я просто послушаю и скажу, что думаю, обещаю тебе. Слушай, а хочешь, я сегодня сделаю ужин? – предложил он, надеясь, что Анна улыбнется. – Приготовлю лапшу, которую ты любишь. Это был убедительный аргумент. Анна повернулась к Майку, в глазах сияло предвкушение. - Уверен, что у тебя будет время? У тебя не выйдет подразнить меня домашней лапшой, Майк, а потом не приготовить ее. С плутоватым огоньком в глазах Майк встал, обошел стол, приобнял жену за бедра, прижал к стойке, склонившись к ней. - Не волнуйся, будет тебе лапша. И еще кое-что будет, - хрипло сказал он ей на ухо, с удовольствием отметив, как она дрогнула в его объятиях. – Если ты готова, конечно, - уточнил он. Они не занимались сексом с самого рождения Отиса, и Майк не знал, хочет ли она этого, хотя сам терял голову от желания с самого возвращения домой. Он осыпал мягкими поцелуями ее шею, потом отстранился, чтобы взглянуть на нее, ожидая ответа. Она провела ладонями по его спине, опустила их на ягодицы, ухмыльнувшись. - Думаю, уже готова, - сказала она, сжимая его в подтверждение своих слов. - А, ты же только что поставила вафли, - вздохнул Майк, поцеловал ее в губы, она собственнически раздвинула их, и он ощутил вкус кофе на ее языке. Она была напористее, чем обычно, и он не удержался и выдал смешок ей в рот. Он был на грани того, чтобы сказать «Да и черт с ними» и выдернуть вафельницу из розетки. - Плевать мне на вафли, - выдохнула она, когда он отстранился. – Я только что уложила малыша, у нас добрых два часа до его пробуждения. Пошли прямо сейчас, я готова. Майк протянул руку, выключил вафельницу и торопливо поднялся за Анной вверх по лестнице. Менее чем за два часа им предстояло наверстать целые месяцы. ********** - Почему ты не принес мне ребенка, Шинода? Думаешь, я сюда шел затем, чтобы на тебя посмотреть? – Честер с самым суровым видом внимательно смотрел на Майка поверх очков. С таким же видом на него смотрел бы библиотекарь, если бы тот начал шуметь в библиотеке. Майк закатил глаза и вздохнул. - Отлично, пойду принесу его. Но, если он начнет плакать, то все из-за тебя, Чез. Ты разве не знаешь, что нельзя тревожить спящего малыша? - Да ладно, дети меня любят. Принеси его. – Честер уложил лодыжку на колено и откинулся назад в ожидании. Как можно тише Майк проскользнул в детскую. Тукан встретил его поощряющей улыбкой, и Майк улыбнулся ему в ответ, а потом подсунул руки под головку и попку малыша, осторожно, не дыша, поднял. Он ощутил легкую тяжесть Отиса на груди, улыбнулся, радуясь, что тот не проснулся. Он все лучше управлялся с малышом. Майк вернулся в студию с Отисом на руках, и, когда он уселся в кресло за компьютером, его карие глаза светились от счастья. Честер тут же подошел и понаблюдал, как Майк осторожно держит малыша в изгибе левой руки, а правой нажимает на кнопки. - Дай я подержу его, пока ты включаешь, - предложил Честер, протягивая руки к Отису. Майк ловко передал ребенка с рук на руки, и Честер уселся на софе, прижимая его к груди и вдыхая свежий запах пудры. - Люблю малышей! Тайлер уже такой большой. Я успеваю забыть, как выглядят малыши. Майк рассеянно кивнул и настроил громкость динамиков потише, помня о том, какие у его сына нежные ушки. - Ну ты посмотри на него. Он такой красавчик, Майки. – В голосе Честера был какой-то нежный оттенок, и, когда он продолжил, сердце Майка встрепенулось: - Мне кажется, он на тебя больше похож. Вот, опять, эта тяжесть, повисшая в воздухе. Тяжесть, которая ассоциировалась у Майка с его невысказанными чувствами к Честеру. В последние месяцы, когда они проводили время вместе, подобные моменты возникали чаще, несмотря на то, что Майк хотел отодвинуть эти чувства в сторону. Он нажал на «плэй» на треке Честера, повернулся в кресле, посмотрел, как Честер держит на руках Отиса: казалось, они были одним целым. - Не, красота у него от Анны. Ему повезло, что он похож не на меня, а на нее. Когда Честер поднял взгляд на Майка, по глазам его было ясно видно, что он не согласен. - Ты ошибаешься, это точно. Я хочу сказать, это я обычно делаю ошибки, но в данном случае вся красота у него на сто процентов от Майка Шиноды. Майк открыл было рот, чтобы выразить несогласие, и тут его голос зазвучал из динамиков, негромко, но достаточно, чтобы они услышали. Мне нет нужды слышать твой голос Или видеть твое лицо, Чтобы знать, что ты рядом. Мне не нужно целовать твои губы Или держать тебя за руку, Чтобы знать, что ты чувствуешь меня. Майк вновь повернулся к монитору, склонил голову набок: текст захватил его. Он знал, что Честер потратил годы на написание этих песен, что он начал это делать со времен разрыва с Сэм и начала отношений с Талиндой, но эта песня вдруг вызвала у него другие ассоциации. Именно в эти слова Майк мог бы облечь свои мысли о Честере: то, что Честер всегда в его мыслях, всегда рядом с ним. Он ощутил, как все тело обдало жаром, а лоб вспотел, пока он слушал. - Мне кажется, что так я не услышу ее во всей полноте. Ты не против, если я надену наушники, чтобы можно было прибавить громкость? – Майк протянул руку к наушникам и, прежде чем подключить их, подождал, пока Честер выразит согласие. Не нужно запираться в прошлом. Я знаю: там все без изменений. Честер кивнул и сказал: «Давай», и Майк погрузился в песню, включил ее с начала, прибавил громкость и позволил голосу Честера проникнуть в свой разум. Честер принес с собой четыре законченных трека, и Майк прослушал их, оперев локти о стол, голову – о ладони, прикрыв глаза, позволяя словам рисовать картины у него под веками. Это было непохоже на прослушивание трека Linkin Park, и Майк знал: в этом все и дело. Хоть у Майка и было ощущение, что такая важная часть жизни Честера проходит без его участия, гордость, которую он испытывал, слушая эти треки, распирала его. В Честере было столько скрытых переживаний, того, о чем он хотел поговорить, спеть, того, что Майк зарубил со словами «Это не похоже на песню Linkin Park». А что такое песня Linkin Park? Учитывая предыдущий альбом, можно ли сказать, что у них есть одно определенное звучание? Разве они не пытались отойти от стереотипов? Почему он не поддержал Честера, чтобы тот написал эти песни вместе с ним? Честер проделал отличную работу с Райаном и Амиром, признал он, невзирая на ревность. Он сдвинул наушники, повернулся в кресле и посмотрел на Честера, который откинул голову на спинку дивана, полностью расслабившись, а Отис спал, уютно устроившись рядом с ним. На несколько секунд он позволил себе поразглядывать шею Честера, ее мягкий изгиб, переходивший в твердые очертания челюсти, подбородок, темные ресницы, отбрасывавшие тени на щеки, и ему не очень хотелось нарушать молчание. Он хотел просто сидеть и наблюдать за тем, как Честер, расслабившись, то вдыхает, то выдыхает, и как синхронно с ним дышит его сын, и снова надеть наушники, чтобы послушать первый трек еще раз. Вместо этого он прочистил горло, и глаза Честера распахнулись. - Что скажешь? – Честер поднял голову, взглянул на Майка, прикусив губу. В его глазах была тень беспокойства, как будто он думал, что Майк невзлюбит его работу. - Звучит просто чудесно, Честер. Я так тобой горжусь. – Это были простые и искренние слова, и Майк видел, как тревога уходит с лица Честера, уступая место широченной улыбке. - Боже, я так рад, что тебе нравится! Если великий Майк Шинода оценил, значит, точно все хорошо! Майк усмехнулся над его высказыванием. - Да ладно тебе, Чез. Я же не истина в последней инстанции в хорошей музыке. – Хоть Майк и закатил глаза от слов Честера, комплимент грел ему сердце. – Мне очень понравился первый трек. Думаю, пока это мой любимый из трех. Выражение лица Честера сменилось на задумчивое. Он кинул взгляд на Майка, закусив губу. - И мой. Думаю, это мой любимый трек… кроме, конечно, той песни, которую я написал о Тэл. От внезапно пришедшей в голову мысли в глазах Майка вспыхнула надежда. Честер сказал, что первый трек отличается от Give Me Your Name тем, что он не о Талинде. Тогда о ком, Чез? Так хочется спросить… Они молча посмотрели друг на друга, и вопрос уже готов был сорваться с губ Майка, когда вдруг Отис зашевелился, на его крохотном лице появилось выражение гнева, и тут же он захлебнулся плачем. - Наверное, ему пора обедать, - хихикнув, сказал Честер, встал и направился к двери студии. – Пойду найду Анну. - Да… да, хорошо. Я спущусь через минуту. Только выключу все. Честер спустился на нижний этаж, а Майк уселся перед компьютером, задумчиво сдвинув брови. Он не удержался и скопировал первый трек Честера, поместил его в папку на пароле и выключил компьютер. Он знал, что вечером, как только Анна и Отис заснут, он вернется к нему, чтобы еще раз раствориться в прослушивании и представить себе, что Честер написал эти слова о нем.