Секреты

[20 декабря 2009 года] В машине стояла тишина, и это тянулось уже много миль. Анна бросила взгляд на Майка: его правая рука лежала на консоли, длинные пальцы покоились на коробке передач, левая – на обтянутом кожей руле ее Мерседеса-Бенц. Ее взгляд скользнул по его предплечью, шее, к спутавшимся длинным волосам, темным очкам, прикрывавшим усталые, чувствительные к свету глаза. Когда его глаза были спрятаны за очками, угадать его настроение было невозможно. Ей хотелось узнать, о чем он думает, но она не желала нарушать молчание. Сдержавшись, Анна подавила вздох и отвернулась обратно, посмотрев в окно, где пейзажи пролетали мимо со скоростью семьдесят миль в час. А вот Честер бы понял. Эта мысль возникла внезапно, и она, ведя сама с собой молчаливый спор, безотчетно покрутила в пальцах прядь волос. Конечно же, она знает мужа лучше, чем его лучший друг. Но можно ли вообще знать другого человека до конца? Как можно помешать человеку, любому человеку, скрывать что-то от тебя? Если остановиться и хорошенько подумать, было множество случаев, когда у Анны возникало ощущение, что Майк что-то скрывает. И это всегда, всегда было связано с Честером. Чем дольше они дружили, чем больше времени проводили вместе за сочинением музыки и пением, тем ближе они становились, и тем сильнее Майк скрывал все, что касалось Честера. Иногда казалось, что Майк охраняет секреты Честера еще суровее, чем свои собственные. Секреты. Между нами не должно быть секретов. Она прикусила губу и задалась вопросом, как поднять эту тему в разговоре с Майком, и тут он неожиданно спросил: - О чем задумалась, милая? Майк поглядывал то на ее нервные пальцы, то на дорогу, и Анна заметила морщинку тревоги, залегшую между глаз. Глаза уже не были спрятаны за очками. Она тут же уронила ладонь на колено и улыбнулась, понимая, что нервная привычка ее выдала: - Просто хочется уже доехать. Устала сидеть в машине. – Она радостно улыбнулась ему, и от нее не ускользнуло, что губы его были недовольно поджаты. - Энн… - начал он, глядя на дорогу. – Ты теребишь пальцами волосы, только если беспокоишься о чем-то. О чем ты думаешь? – снова спросил он. Иногда Майк бывал чересчур наблюдательным. Как и привычка Честера водить пальцем по ладони, так и привычка Анны теребить волосы были знаком тревоги, которые Майк распознавал незамедлительно. Не задумываясь, Анна выпалила первое, что пришло ей на ум. - Я устала сидеть в машине. Но еще я думала о том, что ты мог бы отвлечься от работы, пока мы здесь. Сосредоточиться на нас. – Таким образом она хотела сказать «отвлекись от Честера», не выдавая себя и не произнося этого вслух. Анна не понимала, каким образом это случилось, но Честер, казалось, всегда незримо был рядом: им было заполнено каждое мгновение каждого дня Майка, вне зависимости от того, находился тот поблизости или нет. Оставив Отиса на неделю у родителей, Анне хотелось воссоединиться с Майком, и, если бы она сказала, что просто хочет, чтобы он расслабился, то не совсем погрешила бы против истины. Но невысказанные ею слова, тревога по поводу того, способен ли он прожить неделю без разговоров с Честером, казалось, не дошли до Майка, как это случалось обычно, потому что он отвлекся. Он переместил правую руку на руль, левой проводя по волосам. Я не знаю, что сказать. Я всегда думаю о работе. Я мог бы прямо сейчас заниматься сведением. Мы записали хоровое пение для Iridescent, но я его еще не свел… скоро все будет готово. Еще один пункт можно будет вычеркнуть. Он снова вернулся мыслями в студию, в тот день, который они провели за спорами по поводу припевов, барабанных партий, электроники, гитар, у всех были разные идеи, разное понимание того, как всё должно быть. Спеть всем вместе на припеве Iridescent было идеей Брэда, и, хотя не все вокалисты горели желанием это сделать, Майку удалось убедить всех попробовать. Это, конечно, случилось не раньше, чем сам он согласился с этой идеей. Честер некоторое время дулся по поводу того, что Майк принял идею Брэда, и после обеда тот прижал его к стенке, чтобы выяснить, в чем, черт возьми, проблема. - Я предлагал хоровое пение несколько месяцев назад, Майк, когда мы работали над Meadowlands. И тут вдруг Брэд предлагает то же самое, и ты соглашаешься. – В глазах Честера виднелась плохо скрытая ревность. Майк развел ладони в умоляющем жесте, пытаясь успокоить вокалиста. - Все не так, Чез, - сказал он, качая головой. – Ты же знаешь, как все происходит, каждый день все меняется. Когда Брэд сказал это впервые, я вовсе не думал, что это подойдет. Но сегодня такое ощущение, что это то, что надо. Честер смотрел на него минуту, на его лице была смесь страха и надменного несогласия. - В последнее время, кажется, Брэд для тебя во всем прав. С этими словами он повернулся и ушел, сбив Майка с толку. Он не привык ссориться с Честером, но работа над этим альбомом, казалось, выявила в них всех и лучшие, и худшие черты. Позднее, когда они стояли в кругу, записывая и перезаписывая припев, Честер стоял напротив Майка, снисходительно демонстрируя, как он должен звучать, и помогая Робу и Джо взять ноты. Все это время он игнорировал расстроенный взгляд Майка. И только когда они сделали несколько дублей и Майк сказал Честеру: «Действуй!», он взглянул на него и полностью вложился в пропевание фразы «let it go», и его голос словно воспарил над всеми. Этот момент был похож на тот, который они пережили вместе в студии Майка, тот, от которого у Майка сводило живот от волнения, и сейчас, в машине, когда он вспоминал об этом, произошло то же самое. В тот момент они оба поняли: вот оно, это именно то, что надо. Тот момент, когда все остальные, казалось, растворились, и они пели друг для друга, несмотря на все обиды. - Майк? Он оторвался от мыслей и виновато посмотрел на Анну, тут же осознав, что ничего не ответил на высказанные ею тревоги. - Я… м… все будет хорошо, когда приедем. Я просто, наверное, все еще в режиме работы. – Рукой он провел по шее, слегка нажимая на сухожилия, чтобы немного расслабиться. Несколько мгновений стояла тишина, и Анна тихо сказала: - Я правда хочу, чтобы эти выходные мы провели только вдвоем, Майк. В последнее время мне кажется, что ты так далеко, закрыт в себе, и я больше не могу до тебя достучаться. – Она протянула руку над консолью, положила ладонь на его бедро, легонько сжала и посмотрела на него с беспокойством. От ее слов он почувствовал боль где-то внутри и снова взялся за руль левой рукой, чтобы правой накрыть ее ладонь. Майку хотелось быть хорошим мужем, сделать так, чтобы его жена чувствовала себя уважаемой и любимой, но в последнее время ему казалось, что он падает в ее глазах. Такое ощущение появлялось каждый раз, когда группа работала над новым альбомом. Он переносился мыслями в некое творческое пространство, куда Анне не было хода, чтобы обдумать все то, что не давало ему покоя. Единственным человеком, кто мог проникнуть в это пространство, был Честер, но сейчас Майк знал, что на протяжении ближайшей недели о Честере лучше не думать. Нужно отдохнуть и сосредоточиться на жене, пока его невнимательность не привела к непоправимым результатам. - Обещаю, я буду с тобой. Я жду не дождусь, когда наконец смогу отвлечься от всего этого… вместе с тобой. – Майк сжал руку Анны, и они снова замолчали, их переплетенные пальцы покоились на его бедре. Он ощущал тепло ее ладони, и ему хотелось найти еще какие-то слова, но знал, что добавить нечего, и что недели в горах мало, чтобы компенсировать ей последние шесть месяцев. Молчание словно углубилось, Анна почувствовала, как Майк беспокойно пошевелил ногой, и задалась вопросом, о чем он опять задумался. Ей не хотелось знать этого наверняка, но она подозревала, что мысли его опять крутятся вокруг Честера и альбома, незаконченных вокальных треков, барабанных петель. Группа сейчас была в разгаре работы, и каждой мыслью Майк неизбежно возвращался к Честеру. И не имело значения, что Честер на какое-то время уехал и занялся собственным творчеством, нашел для себя отдушину. В плане времени и внимания, которое Майк тратил на него, это не имело значения. Майк все так же был привязан к своему товарищу по группе, ждал его звонков, сообщений, его вклада в продвижение работы. Анна не то чтобы злилась, она устала. По крайней мере, в этом она не солгала Майку. Было нетрудно заметить, что даже после того, как в их жизнь вошла Талинда, Честер какое-то время, казалось, был и с ней, и не с ней: он цеплялся за Майка так, будто не мог без него обойтись. Анна знала, что он пережил тяжелую депрессию, хотя Майк пытался оградить ее от этой темы, и в прошлый раз ухудшение у Честера продлилось почти год. Сольный проект, казалось, снова вдохнул в него энергию и уверенность, и Анна уже было подумала, что Майк будет уделять им больше внимания, но потом он начал работу над новым альбомом. Насколько она понимала, работа шла трудно, но Майк ничем не делился с ней, только говорил, что это сложный проект. Анна не понимала, почему так происходит, не знала, что будет дальше, и немного злилась на группу, а когда она начинала злиться на группу, это чувство неизменно обращалось на Честера. Она устала быть лишней, устала сомневаться в том, какое место занимает в жизни Майка. Она не знала, не придется ли ей провести всю жизнь, будучи для него на втором месте после Linkin Park и Честера. Пока Анна молча переживала за судьбу своего брака, Майк уже перестал думать о том, что он разочаровывает жену, и вспомнил последний разговор, который состоялся у него с Честером перед тем, как уехать. Думать об отношениях с Честером было менее болезненно, чем об отношениях с Анной, и он всегда рад был отвлечься на мысли о нем. Они были в его студии, работали над гармониями, обменивались идеями. Честер прилег на пол, чтобы покачать пресс, и в какой-то момент посмотрел на него. - Мы сейчас прямо в ударе. Поверить не могу, что ты уезжаешь на неделю. – Он нахмурился, глядя на Майка, и тот почувствовал, что честеровское разочарование в нем ужалило его в сердце. - Я знаю, что у нас все идет хорошо. Просто… бля, Чез… мне нужен перерыв, и Анне тоже… - Он замолчал и снова сосредоточился на экране компьютера. Честер сел и посмотрел на него пристальнее. - У вас все хорошо? – спросил он, и Майк тут же принялся его убеждать: - Да. Да, знаешь, как это бывает… мне просто надо отвлечься от всего этого. Неделя – как раз подходящий срок… кроме того, мы с тобой по-прежнему можем разговаривать каждый вечер. – Майк перехватил взгляд Честера: они поняли друг друга. - Не сомневаюсь, у Анны именно такие планы на вечера: наблюдать, как мы с тобой разговариваем. – Честер тут же рассмеялся, игриво подвигал бровями. – У тебя будет столько секса, Шинода! Майк снова сжал пальцами ладонь Анны, бросил взгляд на ее профиль, на волосы, аккуратно заправленные за ухо. Она смотрела на дорогу перед ними. На этой неделе он будет лучшим мужем в мире, и не только на этой неделе, но и тогда, когда они вернутся домой. Он способен найти баланс между альбомом и Честером с одной стороны и временем на жену и сына – с другой. Это было его постоянной проблемой: как уделить достаточно своего внимания окружающим, и в итоге он всегда чувствовал себя неполноценным. Все всегда было так сложно. Жду не дождусь, когда закончим альбом и поедем в тур. Мне так хорошо, когда мы в туре, играем музыку для фанатов. Жизнь в дороге настолько проще. Майк начал мечтать о будущем туре и перестал чувствовать себя виноватым. Его мысли быстро переключились от чувства вины по поводу своего брака на ожидание возвращения на гастроли, где все было кем-то расписано: порядок дня, где поесть, где переночевать. Ему не надо было ничего планировать, водить машину, не надо было думать. Это было куда проще, чем «реальная жизнь», и намного проще, чем брак. И опять мысли Майка перешли от тура к Анне. Следующие полчаса он молча блуждал в своих беспорядочных мыслях, не выпуская руки Анны, и с каждой молчаливой минутой они все больше приближались к месту назначения. Солнце только начинало опускаться за длинный ряд деревьев, когда Майк подъехал к дому, которому предстояло стать их домом на неделю: уединенной хижине в горах, простой, тихой, уютному убежищу от раздражающей повседневности. Место было идеальным для их целей: провести время вдвоем, без ребенка, над которым нужно трястись, без расписания, которое надо соблюдать, и, что было самым главным для Анны, без студий, в которых уединялся Майк. И, хотя Майк ощущал, что альбом и дедлайн висят над душой, он знал и то, что для его брака эта неделя очень важна. Он ощущал повисшее между ними затаенное недовольство, и его задачей было уладить все перед наступлением нового года. Он знал, что не может больше пренебрегать своей женой и по-прежнему ожидать, что она будет рядом, когда альбом будет закончен. Ему нужна была ее поддержка, а ей – его внимание. Та неделя была очень важна. Внутри дома было тепло и уютно, это было идеальное романтическое убежище, и Майк понял, что сделал правильный выбор, когда увидел, как Анна обходит гостиную, проводит пальцами по дивану, смотрит на камни, которыми был обложен камин, на открытые балки потолка, деревянные панели домика. Это определенно было то самое место, где так хорошо весь день лежать в пижаме, пить вино у огня, читать книги и страстно заниматься любовью. Она взглянула на него, глаза ее светились. Он все еще стоял в дверях, держа в обеих руках чемоданы. - Это идеальное место, Майк. Стоило так долго ждать. Он знал, что она хотела отправиться в это путешествие еще несколько месяцев назад, но Майку пришлось отложить его до каникул, зная, что всем захочется отдохнуть с семьями. Было бы неразумно брать отпуск одному, а потом еще один на Рождество, раз можно их объединить. Практические соображения одержали верх, и он отложил отпуск, но вот они наконец его дождались. Не успели они разобрать вещи, как Анна уже взяла стакан вина и стала прохаживаться по домику, напевая себе под нос и каждые несколько минут делая глоток. Они разбирали вещи, наводили уют и делали это с непринужденностью, которая появляется, когда проводишь рядом с кем-то десять лет. Майк устроился рядом с женой со стаканом вина. Они говорили обо всем и ни о чем, вскоре длинные ноги Анны уже лежали у него на коленях, и он водил пальцем по изгибу ее стопы. Было уже поздно, они приступили ко второй бутылке вина, а Анна увлеченно рассказывала о книге, которую писала, как вдруг Майк увидел, что экран его телефона, лежавшего на кофейном столике, засветился. Он взглянул на Анну, которая продолжала говорить, примостившись головой на подушке на подлокотнике дивана, а потом перевел взгляд на телефон: сияние экрана блокировки молчаливо притягивало его к себе. Это Честер. Я знаю, что это он, а ответить не могу. Он смотрел на телефон, пока экран не погас и звонок не перешел на голосовую почту, а потом снова перевел взгляд на Анну, но в животе заворочалась тревога. Тот факт, что ему хотелось взять трубку и поговорить с Честером сильнее, чем послушать жену, беспокоил его. Так не должно было быть, и Майк не знал, как это он позволил себе настолько сильно привыкнуть к этим разговорам. Неудивительно, что Анна расстроена из-за него. Как супруг он вел себя ужасно, зато лучшему другу уделял все внимание. Было жутковато вдруг осознать, насколько сильно он пренебрегал человеком, который должен был быть главным в его жизни. Майк вновь сосредоточился и вернулся к Анне, поглаживая ее ступню и голень, внимательно слушая ее и отгоняя прочь мысли о Честере. Следующие полчаса они провели, поглощенные друг другом, все словно окуталось мягкой теплой дымкой, потом Анна поставила свой стакан на кофейный столик и встала. Она бросила на него смягченный от вина взгляд. - Я пойду в душ, - с надеждой сказала она, но Майк лишь кивнул. Он знал, что ей хочется, чтобы он к ней присоединился, но ему нужно было написать Честеру: просто сообщить ему, что у него все в порядке. Майк с усилием отогнал от себя мысль о том, что он снова ставит Честера выше жены, и поднял взгляд на Анну. - Почему бы тебе не пойти пока согреться? Я подойду через пару минут. Сполосну стаканы. – Он взял оба стакана из-под вина, встал и увидел счастливую улыбку Анны. Она повернулась в сторону ванной. - Не задерживайся, - сказала она, и они направились в противоположные стороны. Как только Майк услышал звук бегущей воды из душа, он с колотящимся сердцем схватил телефон с кофейного столика. Он знал, что Честер волнуется, думает, почему он не взял трубку тогда, больше часа назад. Он бросил взгляд в сторону неплотно прикрытой двери в ванную и быстро набрал сообщение другу. 11:12 pm Привет. Не могу сегодня разговаривать. 11:12 pm Почему? Майк с легкостью представил себе, как Честер надул губы, и тут же набрал ответ. 11:13 pm Пытаюсь уделять Анне свое безраздельное внимание. В последнее время я слишком много думал о работе. Майк снова посмотрел на дверь в ванную, прислушался к звучанию воды. Вода все еще текла. Повисла пауза, потом он увидел три маленькие точки, и пришел ответ от Честера. 11:15 pm Значит, тебя отвлекли. Майк нахмурился, увидев сообщение. И что это должно означать? Честер тоже на меня злится? 11:16 pm Ты считаешь, я сейчас отвлекаюсь? 11:17 pm Иди, наслаждайся своим отпуском. Увидимся, когда вернешься. Майк прочел сообщение Честера, и его сердце упало. Честеру было так легко отключиться, перестать беспокоиться и думать о Майке, а вот Честер всегда был у Майка в мыслях. Когда Честер был в туре c Райаном, Майк едва удерживался, чтобы не следовать за ним повсюду, как групи. Хватало и того, что каждое утро, просыпаясь, он гуглил имя Честера, отчаянно желая узнать, какие новости появились в прессе о нем и Dead By Sunrise. Он не мог удержаться от разглядывания тех немногих фотографий, которые ему попадались, в поисках чего-то – сам не мог понять, чего. Может, он искал признаки того, что Честер счастлив и без него. Может, он следил за Райаном, пытаясь понять, какое место тот занимает в жизни Честера. А может, он каждое утро искал новости просто потому, что его снедало нетерпеливое ожидание, когда же Честер вернется домой. Майк просто хотел, чтобы он вернулся домой. Домой – то есть в студию, к Linkin Park и к нему. Честер исправно звонил каждый вечер, и Майк чувствовал себя подростком, который ждет, когда ему позвонит любимая. Он снова и снова говорил себе, что созваниваются они по делу, и все же всякий раз, когда имя Честера появлялось на экране, сердце его подпрыгивало в груди. На этой же неделе Майк собирался было звонить ему сам, но теперь, учитывая тревоги Анны и последнее сообщение Честера, ему казалось, что умнее всего выключить телефон и сосредоточиться на жене. По дороге в ванную Майк положил телефон на комод и попытался аккуратно отодвинуть в сторону беспокойные мысли о последнем разговоре с Честером. Он разделся, зашел в душ, проскользнул Анне за спину и поцеловал ее влажное плечо. От боли, которая снедала его душу, избавиться можно было двумя способами, и он выбрал Анну: ее влажную, скользкую кожу, стоны, которые от его прикосновений срывались с ее губ и разжигали его желание. Они целовались, повсюду была вода, и Майк, выкинув из головы все тревоги и обязательства, сосредоточился на Анне и ее нежных руках, с любовью ласкавших его. Он думал только об одном: надо показать ей, что он любит ее сильнее, чем Честера, и заставить себя перестать ощущать томление по лучшему другу. Он знал, что работа над альбомом превратилась в оправдание тому факту, что все свое время он уделял Честеру, а не жене, и он собирался положить этому конец. Он просто не мог позволить этому продолжаться. Он позволил Честеру заполонить свой разум, и это привело к хаосу, в который оказалось впутано слишком много людей. Он не хотел даже признавать, что Честер завоевал его сердце. Это было неправильно, а значит, этому нужно было положить конец. Имя Анны было единственным, что было у Майка на уме, когда они одновременно кончили под теплым душем: его ладони на ее бедрах, ее руки – на стенке душа перед собой, щеки ее порозовели, и она трепетала от того, насколько стремительно и отчаянно он взял ее под струями воды. Пока они оба пытались восстановить дыхание, Анна протянула руку, чтобы выключить воду, и Майк выпустил ее. Колени у обоих дрожали, Анна положила ладони на его мокрую и грудь и мягко поцеловала его. - Я сегодня буду так сладко спать, - сказала она таким беззаботным тоном, какого он давно у нее не слышал, и Майк тепло улыбнулся ей в ответ. - Я тоже. Они заснули, неподвижно прижимаясь друг к другу, вино окончательно выветрилось, а рано утром Анна проснулась, выскользнула из объятий Майка и тихонько прошла в ванную. В слабом утреннем свете, просочившемся из окна, она улыбнулась, глядя в зеркало на свои спутанные волосы, и вспомнила, как они вчера занимались любовью в душе, после чего она заснула, даже не причесавшись. Давно у нее не было так легко на сердце, а это было всего лишь началом недели: недели, в течение которой Майк будет принадлежать ей одной. Она провела рукой по непричесанной голове и снова отправилась в постель, радуясь тому, что на весь день у нее нет никаких планов, и она может просто спать рядом с мужем. Может быть, им предстоит ленивый утренний секс. От одной мысли об этом у нее по спине пробежали мурашки. Ложась в постель, она услышала, как Майк вздохнул во сне, и мягкая улыбка расцвела у нее на губах. Сонным он всегда казался ей очаровательным: тяжелые веки, хрипловатый голос. Она не хотела его будить, лишь подтянула одеяло, окутывая плечи, и свернулась рядом с ним. По его дыханию она поняла, что он спит, поэтому, когда он заговорил, ее это удивило. - Чез, - чуть слышно пробормотал он. На мгновение Анна задержала дыхание, выжидая, не скажет ли он что-нибудь еще. За десять лет совместной жизни она еще ни разу не слышала, чтобы он говорил во сне. Несколько секунд спустя он заговорил снова. - Я не… прости меня. – Последовала долгая пауза, потом он выдохнул: - Иди сюда. Ему снится Честер, подумалось ей, и он говорит с ним. Этот человек даже во сне не может не работать. Анна подумала было разбудить его, но больше он ничего не сказал. Не стоило его беспокоить, к тому же это был всего лишь сон. Она наконец-то одержала победу, и, если кто-то и поднимет тему о Честере на этой неделе, то это точно будет не она. Устроившись возле обнаженной теплой спины Майка, Анна поцеловала его в плечо и снова заснула.