Секреты

[Октябрь 2010 года] Что-то пробудило Майка от неглубокого сна. Он ощутил, даже не открывая глаз, что находится в летящем самолете, и понял, что разбудила его внезапная турбулентность. Он по-прежнему держал ладонь Честера в своей. Вокалист сдвинулся на своем сиденье, склонил голову на плечо Майка, и по тяжести, с которой он навалился на него, Майк понял, что Честер все еще спит. Майк коснулся щекой волос Честера, слабо улыбнулся и почти сразу же провалился обратно в сон. Стоило ему отключиться, как над их сиденьями зажглась табличка «Пристегните ремни», и в салоне прозвучал звуковой сигнал. Этого оказалось достаточно, чтобы Честер тут же проснулся. - Майки? – пробормотал он, приподнял голову и сжал ладонь Майка. - Шшш, Чез, все в порядке, - неразборчиво ответил Майк, потом прочистил горло, - всего лишь небольшая болтанка. Спи дальше. – Он почувствовал, как Честер снова устроился рядом с ним, и сжал его руку в ответ. – Я рядом. - Хочу уже оказаться на месте, - прошептал Честер. Поколебавшись немного, Майк согласился: - И я тоже, Чез. – Спать ему уже не хотелось, хоть он и продолжал сидеть тихо, чтобы Честер мог снова заснуть. Он задумался о начале нового тура. Предстояло всего три концерта в Южной Америке, потом они должны были отправиться в Европу, и Майк с воодушевлением ждал, когда наконец сможет насладиться плодами трудов, вложенных в создание A Thousand Suns, планированием сетлиста, туром. За день до дедлайна подготовки четвертого альбома Linkin Park Майк выдохнул с облегчением, когда они с Джо спустились по лестнице от дверей Warner Brothers Records. Они только что сдали весь артворк для альбома, встретились с представителем фирмы, и их работа на этом была закончена. Он четко помнил это ощущение: больше не будет никаких изменений, сомнений. Возврата нет. - Чувак, как же мне хорошо! – с энтузиазмом воскликнул Джо, с чувством хлопнул Майка по спине. – На этот раз пришлось немного поднапрячься, верно? Он помнил, что посмотрел на диджея, как на сумасшедшего, выпучив глаза: - Ты сейчас серьезно? – сказал он, потом понял, что Джо его подкалывает. – О, да. Да, это было ни на что не похоже. Я рад, что самое трудное позади. - Самое трудное? Ну, думаю, возможно, самое трудное еще впереди, - пробормотал Джо. - Что? Труднее, чем заставить шестерых человек договориться, какие треки войдут в альбом? Или труднее, чем выстроить все в правильном порядке? Не понимаю, о чем ты. – Майк покачал головой, как будто одна мысль о том, что что-то может быть сложнее, чем создание A Thousands Suns, была абсурдной. Как же я ошибался, уныло подумал он, отгоняя воспоминание и открывая глаза. Ему не хотелось будить Честера, который снова заснул рядом с ним, и стал вспоминать о том, что договориться насчет сетлиста оказалось почти невозможным. Он сбился со счета, сколько споров у них возникло, пока они все планировали. В шоу грядущего тура было столько элементов, которые нельзя было исполнить живьем, причем Майк не задумывался об этом, пока они не начали репетировать. В итоге они смогли придумать, как исполнять живьем хотя бы некоторые из них, и вдруг Майк вспомнил ту репетицию, когда Честер придумал способ, как бы ему встать, наконец, за барабаны. - Мне понадобится шесть рук, чтобы все это исполнить, - сказал Роб, когда они снова послушали трек. - Майк, ты добавил много такого, что я просто не успею сыграть. Этого было достаточно, чтобы Честер едва ли не подпрыгнул с того места на полу, где он до этого отдыхал в праздной позе, привалившись к ногам Майка. - Я могу помочь! – с энтузиазмом возвестил он. – Мне всегда хотелось сыграть на барабанах. Ура, бля! Уткнувшись носом в макушку Честера, Майк улыбнулся, вспомнив эмоциональное предложение Честера и то, как группа тут же подхватила его идею. Даже Брэд предложил свою кандидатуру, чтобы тоже сыграть на ударных в When They Come For Me. Репетиции прошли на удивление хорошо, и Майк признался себе, что ждет не дождется, когда услышит, как Честер поет на сцене и одновременно вышибает душу из барабанов. Должно быть, это будет гораздо проще, чем петь Jornada del Muerto, и улыбка так же быстро сошла с губ Майка, как появилась. До сих пор поверить не могу, что пошел на это. Никто даже не поймет, что за слова мы поем, а еще мне придется попытаться исполнить эту коротенькую песню вместе с Честером и при этом не думать о нем. Он немного пошевелился в кресле, стараясь не разбудить Честера. С того дня в студии дела у меня пошли лучше. Я держу себя в руках. Мы провели некоторое время порознь, отдохнули со своими семьями, и все прошло отлично. Анна даже забеременела. У нас будет еще один ребенок. На этот раз девочка. Все идет так, как и должно идти. Майк закрыл глаза и рассеянно провел пальцем по ладони Честера, думая обо всем, что случилось за период создания альбома. В плане концепции это был самый непростой альбом, какой они когда-либо записывали, и отразилось это не только на отношениях внутри группы. Но теперь и с группой, и с Анной все налаживалось, к концу года у них должна была родиться дочка. На взгляд со стороны, Майк делал все правильно. Альбом был закончен, жена была беременна, начинался тур. Так почему же тогда ему так неспокойно? Дело было не в волнении перед выступлениями, в этом он был уверен. Поглаживая ладонь Честера, он позволил себе подумать об их отношениях. Хоть он и знал, что не пересек никакой грани, эти грани, несомненно, размоются, когда они уедут от своих семей. И, если признаться честно самому себе, они уже размылись. Он заметил, как Брэд смотрел на них, когда они работали бок о бок. Было невероятно сложно скрывать от гитариста степень обожания, которое он испытывал к Честеру. Брэд знал его лучше, чем остальные четверо парней, и Майк понимал, что он не раз ревновал его к его дружбе с Честером. Дружбе. Вот именно, дружбе, и не более. И никогда это не должно стать чем-то большим. У нас жены и дети, а у меня скоро будет еще один. Я делаю все правильно, все именно так, как, по словам Брэда, и должно быть в моей жизни. Но грань между дружбой и эмоциональной связью давно размылась, и, как бы Майк не пытался отрицать глубину своих отношений с Честером, он знал, что между ними было нечто большее, чем дружба, по крайней мере, для него. Вот почему он провел последние несколько дней, волнуясь перед поездкой в Южную Америку. С тех пор, как он и Честер в последний раз ночевали вместе, болтая обо всем и ни о чем, прошло слишком много времени. Слишком много времени прошло с того момента, когда они оба были с головой погружены в жизнь в туре и все, что с ней связано. И был вопрос, который Майк не мог заставить себя задать Честеру, а именно: будет ли он снова спать с ним в одной кровати? Или это происходило из-за депрессии, от которой Честер страдал в прошлом туре, и которая прошла в период между работой над Dead By Sunrise и созданием A Thousand Suns? Майк сам не заметил, что на какое-то время задержал дыхание, вздохнул и снова открыл глаза. Он сам не знал, удалось ли ему на всем оставшемся протяжении полета заснуть. Слишком много мыслей крутилось у него в голове, слишком на многие вопросы он жаждал получить ответы. Было тяжело признать: ему так сильно хотелось, чтобы Честер забрался к нему в кровать, как будто с того момента, когда они в последний раз спали вместе, прошли годы. Прошло почти три года. Мы стали другими людьми. Может быть, я больше и не буду ему нужен в этом плане. И вряд ли я смогу сказать ему, насколько сильно он нужен мне. Взяв в руку телефон, Майк проверил, который час. Лететь оставалось еще несколько часов, и тайные тревожные мысли в голове было не остановить. Он окинул взглядом самолет, посмотрел на остальных членов группы, погруженных в сон, и вдруг почувствовал себя очень одиноко. Честер крепко прижимался к нему, заняться было нечем, и он открыл игру в телефоне, чтобы убить время. ***** С момента, как они приземлились в Буэнос-Айресе, день несся подобно урагану, состоявшему из еды, поездок и репетиций. К тому времени, как они вечером добрались до отеля, Майк был вымотан, а Честер, наоборот, только разошелся. - Должно быть, это здорово, когда у тебя столько энергии, - поддразнил Майк Честера, который бодро шел по фойе отеля, пока он сам еле волок свой чемодан. – Тебе повезло, что кое-кто проследил, чтобы ты с комфортом выспался по дороге сюда, - добавил он, подмигнув. - Ты всегда заботишься обо мне, - сказал Честер и чуть подпел музыке, раздававшейся в фойе. – Не знаю, как выдерживал бы эти чертовски длинные полеты без тебя. – Он пританцовывал, и рюкзак на спине двигался в такт его движениям. Затем провозгласил: - Музыка так себе. Им стоит ставить нашу музыку. Майк засмеялся, тем временем они подошли к лифту. - Ты же знаешь, наша музыка для этого недостаточно мейнстримная. Особенно последний альбом. - Этот альбом охрененно крут, - заявил Честер, двери открылись, и он направился в лифт. – Ты и не заметишь, как он уже будет звучать отовсюду. Хоть Майк и всерьез сомневался в этом, он одарил Честера улыбкой. - Он и правда получился хорошим. Жду не дождусь, когда мы завтра снова окажемся на сцене. Живьем он зазвучит отлично. - На саундчеке звучал хорошо, - вклинился Дэйв, зашедший в лифт позади Майка, - но не знаю, смогу ли привыкнуть к тому, что ты, Честер, стоишь за барабанами. Это как если бы Борди вышел на передний план и стал петь. Это так странно. – Он сказал это с улыбкой, и Честер не обиделся. - Однажды мы вручим Борди микрофон, - провозгласил Честер, и Майк с Дэйвом рассмеялись. Это казалось таким же абсурдным, как представить себе Брэда, орущего по-испански в мегафон: Майк никогда бы и не представил себе такого, пока это не случилось. - Удачи тебе с этим. – Дэйв улыбнулся, посмотрел на Честера, потом Майка. – Вы, парни, пойдете спать? Не знаю, как ты, Майк, а я выдохся. А Честер, похоже, еще не скоро ляжет. Энергия, которую излучал вокалист, была почти осязаемой. Не успел Майк открыть рта, как Честер ответил за них обоих: - У Майка такой вид, будто он сейчас заснет стоя. А я подумал, может, мне пойти позаниматься физкультурой перед сном, чтобы выпустить энергию. У меня сейчас ни в одном глазу, такое чувство, что я сегодня вообще не засну. Плечи Майка немного поникли, когда он услышал эти слова. Весь день он думал о том, как спокойно они проведут время вместе в отеле, а теперь, кажется, ему предстояло спать одному. Наверное, так и должно быть, не знаю, почему я рассчитывал на что-то другое. Тем не менее, когда они зашли в номера, Майк отпер дверь, которая вела в номер Честера, а потом собрал свои вещи, чтобы идти в душ. Он услышал, как Честер шуршит чем-то у себя в номере, понял, что тот собирается пойти в спортзал, и сердце у него упало. Соберись, Шинода, приказал он себе, включил душ и посмотрел на себя в зеркало. Он не стал стричь волосы перед туром, в глубине души думая, что, может быть, на сцене сумеет спрятаться за челкой. А может, ему просто стоит начать носить темные очки, как Честер. Что угодно, лишь бы скрыть выражение лица: ведь он знал, что этот тур будет совсем другим. Казалось, у всех теперь были смартфоны, и ему не хотелось, чтобы весь мир увидел его чувства к Честеру. Онлайн-вселенная развивалась так быстро, и хватило бы одного видео, на котором он завороженно смотрит на Честера на сцене, чтобы начали расползаться слухи. Спрятаться за лохматой шевелюрой казалось хорошим решением этой проблемы, с которой он не знал, как справиться, и не знал, надо ли с ней справляться. Просто ему казалось, что осторожность не помешает. На минуту он откинул волосы с глаз, пристально посмотрел на себя и зашел в душевую кабинку, задаваясь вопросом, что видел в его глазах Честер, когда смотрел на него. Видел ли он желание, которое таилось в его сердце? Одна лишь мысль о том, что его, возможно, легко раскусить, пугала. Но, если бы это было так, возразил он себе, Честер уже сказал бы мне что-нибудь, пусть даже что-то вроде «да ты с ума сошел». Я уже научился это скрывать, не стоит сомневаться. Может быть, длинных волос для этого достаточно. Может, и темные очки не нужны. После четырнадцатичасового полета и целого дня работы вода казалась очень приятной, и Майк провел под душем больше времени, чем обычно: он не торопился забираться в свою пустую кровать. Он стоял прямо под лейкой, горячая вода струилась прямо на него, заглушая все прочие звуки отеля. Она лилась потоками, забивая уши своим шумом, Майку казалось, что он стоит под водопадом, и он позволил всем своим тревогам отступить. Постепенно вода стала еле теплой, и он неохотно вышел из душа. Вытираясь полотенцем, он критически оглядел свое тело: это была самокритичная привычка, которая появилась у него еще до группы. Это была главная причина, по которой он никогда не появлялся на людях без рубашки и обычно носил вещи с длинным рукавом. Хоть он и начал бегать и похудел со времен раннего этапа карьеры группы, его все еще не устраивало собственное тело, и он знал, что ему стоит принять предложение Честера вместе заниматься физкультурой. По какой-то причине он никогда не ходил на тренировки вместе с ним, и тем вечером по-настоящему пожалел об этом. Не то чтобы ему хотелось лучше выглядеть, это просто был повод провести время с Честером. А подкачать мускулы, которых, по большей части, почти не видно, было бы просто бонусом. Надевая боксеры, Майк сурово отчитал самого себя. Он слишком часто думал, как бы ему больше времени провести с Честером, даже если знал, что повод ему и не нужен. Эти поводы были просто способом самоуспокоения: он говорил себе, что тогда никто не догадается о его чувствах. Поводы собьют людей со следа, даже если бы они и искали этот след. Вдруг Майк понял, что становится параноиком. Никто ничего не знает, никто ничего не подозревает. Тебе надо успокоиться, пока ты не выдумал то, чего нет. Ты любишь Честера. Все его любят. Это же не значит, что ты в него влюблен. Правда же, Майк? Это было бы безумием. Это невозможно. Уютно устроившись в гостиничной кровати, он переключал каналы телевизора, ведя споры с самим собой и убеждая себя в том, что все нормально, как вдруг услышал, как Честер возвращается с тренировки. Тут же он представил себе его вспотевший торс, такой, каким он его сотни раз видел на сцене, и попытался выкинуть этот образ из головы, пока тело на него не среагировало. От следующей мысли о том, как Честер снимает спортивную одежду, чтобы принять душ, легче не стало, и, прислушиваясь к звукам из другого номера, Майк поймал себя на том, что под простыней лениво водит рукой по члену. На минуту он позволил себе роскошь представить себе обнаженного Честера, закрыл глаза и услышал в голове его голос. Он вспомнил тот день, когда несколько месяцев назад они вместе записывали в студии Jornado del Muerto: сексуальный оттенок, звучавший в голосе Честера, и то, как отреагировал его организм. Наращивая темп и выпустив из другой руки пульт, он сам поразился тому, насколько сильно у него встал. Непохоже было на то, будто ему в последнее время не хватало секса и он давно не получал разрядки, или его настолько одолевало желание, что он не мог себя контролировать. Заводило его и заставляло думать о неположенных вещах то, что он занимался такими интимными вещами почти в присутствии Честера, у него за спиной. Ему хотелось остановиться, но в то же время хотелось и продолжать. Он вспомнил, каким был взгляд Честера в тот день в темной студии, и замедлить движения руки, подводившей его к финишу, стало невозможно. Не успев осознать этого, Майк позволил себе вообразить, как он целует Честера, какие у него на вкус губы, каково было бы вжиматься телами друг в друга, и тут он ощутил знакомое напряжение в паху, а следующая мысль буквально обрушилась на него: я сейчас кончу с мыслями о нем. С тихим стоном он прекратил двигать рукой и попытался успокоить дыхание. Я не могу. Я не могу это сделать, он слишком близко. Даже дверь не закрыта. На мгновение Майк застыл и прислушался: он не слышал душа в соседнем номере, и задался вопросом, сколько времени он провел за мыслями о Честере, лаская себя. Боже мой, а что, если бы он вошел, пока я это делал? Он знал, что Честер просто посмеялся бы над ним, не зная, что Майк думает именно о нем, но смог ли бы Майк остановиться, когда объект его желаний находится так близко? Майк сел в кровати, несколько раз глубоко вдохнул, посмотрел на дверь между номерами. Что делать? Нельзя же просто лежать здесь в возбужденном виде. Что, если Честер придет? Хоть и мала была вероятность, что он придет и захочет спать в его номере, учитывая, что они об этом вообще не говорили, Майк сомневался, что сможет вести себя нормально, если Честер ляжет с ним в постель. Была только одна возможность - закончить все в ванной, хоть это и нагоняло мрачные мысли о том, что придется притворяться, что все хорошо, если Честер и впрямь захочет тут спать. Хоть Майк и пытался думать о чем-нибудь другом, ему понадобилось всего несколько минут в ванной, чтобы от мыслей о Честере поддаться сокрушительному оргазму. Он вытерся полотенцем, и на него навалилось чувство вины, которое только усиливалось от того, насколько медленным был спуск с вершины. И тут он услышал голос Честера: - Майк? Ты тут? Изо всех сил стараясь взять себя в руки, Майк отозвался через закрытую дверь: - Да, я в ванной. Сейчас выйду. Бля, я чуть не попался. Чуть-чуть не попался. Поверить не могу, что дрочил, думая о нем. Боже, да я просто долбанный придурок. Он посмотрел на боксеры, потом на свои влажные волосы в зеркале, бросил испачканное полотенце в угол ванной, глубоко вздохнул и вышел. Воздух словно застыл у него в легких, когда он увидел, что Честер уже устроился под покрывалом у него на кровати, укрывшись до самого подбородка. - Чез? Что ты делаешь? – спросил он, делая шаг к кровати. Когда до Честера дошел вопрос Майка, улыбка на его губах увяла. Что, так делать уже нельзя? С прошлого тура все изменилось, так, что ли? Честер не хотел рассказывать Майку о том, насколько сильно он ждал возвращения к жизни в туре просто ради того, чтобы снова спать рядом с ним. Спать с ним рядом было тепло, безопасно и успокаивающе, и это было именно то, в чем нуждался Честер, пока был вдали от дома. И единственный, от кого ему хотелось получать это чувство уюта, был Майк. - Ну, ммм… - заговорил он, потом поднялся на один локоть. - Я знаю, мы об этом не говорили, но… я просто подумал… может, все в порядке, если мы... Как в прошлом туре?.. – Они посмотрели друг на друга, и вопрос Честера повис в воздухе. Глядя на Честера, лежавшего в его постели, Майк медленно выдохнул, и при мысли о том, что Честеру хотелось там оказаться, сердце подпрыгнуло. Может, ему этого хотелось иначе, чем Майку, но он был там, и этого было достаточно. - Конечно, все в порядке, Чез, - выдохнул он, остановился и склонил голову. - Я хочу сказать… тебе ведь не кажется, что что-то не так? – Майк не мог удержаться от этого вопроса, хоть и боялся ответа. На мгновение повисла тишина, потом Честер заговорил: - Я знаю, что в туре я сплю лучше, когда ты рядом, Майк. Я знаю, что только благодаря тебе сохраняю душевное равновесие, когда мы в туре. – Он опустил глаза на покрывало, убрал несуществующую пылинку, продолжил: - Я знаю, Анна и Талинда, наверное, не поняли бы этого. Но… им и не надо знать, Майк. Пусть это будет нашим секретом. Только твоим и моим. При слове «секрет» у Майка внутри что-то перевернулось. Секреты не приводят к счастью в браке. Но за прошлые годы накопилось столько вещей, которые они оба утаили от жен, иногда непреднамеренно. Взглянув в большие карие глаза Честера, он понял, что потакать их привычке спать вместе – неправильно, но не мог ничего с этим поделать, как не мог до этого прекратить ублажать себя. Его тянуло к кровати, как мотылька к огню, и прежде чем он смог заставить себя передумать, Майк забрался в кровать рядом с Честером и натянул покрывало на свой обнаженный торс. Он увидел, как Честер с облегчением улыбнулся; они лежали лицом друг к другу на расстоянии вытянутой руки. - Мне не хватало этого, - признался Майк, мысленно дав себе пинка за то, что показывает себя с такой уязвимой стороны. - Мне тоже, - прошептал Честер, протянул руку, коснулся ею майковской. – В этом нет ничего неправильного, Майк, - пробормотал он, словно читая мысли Майка. – Мы не сделали ничего плохого. Майк моргнул, задаваясь вопросом, имел ли Честер в виду именно то, о чем он подумал. - Ты мой лучший друг, - продолжал тот. – Они это знают, и Тэл, и Анна. Они знают, что мы близки. В том, что мы лежим здесь, нет ничего такого. Впервые они признались друг другу, что в том, чтобы спать в одной постели, есть что-то неправильное, хоть и пытались найти оправдание этому. Майк закрыл глаза, отчаянно пытаясь защитить свое сердце от пытливого взгляда Честера. Ничего хорошего не получится, если я признаюсь ему, твердо напомнил себе Майк, и, если он узнает об этом сам, тоже не выйдет ничего хорошего. Даже если он тоже этого хочет, ближе друг к другу, чем сейчас, мы стать не должны. Мысль о том, что Честер, возможно, тоже его хочет, была для Майка новой и шокирующей, но именно это он и подумал. Прошло несколько долгих секунд, потом Майк прошептал в ответ: - Да. Все нормально. Ты и я. У нас все в порядке. Он повернулся, выключил лампу и телевизор, потом снова устроился в кровати. Майку показалось, что Честер заколебался, но потом придвинулся ближе, и Майк почувствовал, как его мягкая пижама в клетку касается его кожи. Майк попытался успокоить свое бешено бьющееся сердце. Все будет нормально. Не надо даже ломать голову над тем, будем ли мы спать вместе весь оставшийся тур. Вопрос решен и снят. Это принесло облегчение, хотя сомнения по поводу того, правилен ли их выбор, шевелились где-то на задворках сознания Майка. - Доброй ночи, Майки. Очевидно, обсуждение данной темы на этот вечер было закончено. Майк не возражал. Чуть вздохнув, он приобнял Честера рукой, повернулся, чтобы ощутить тепло его тела, и прошептал: - Доброй ночи, Чез.