Секреты

[24 декабря 2011 года] Честер окинул взглядом длинный стол, посмотрел на зажженные свечи, стоявшие между ним и Майком. Малиновая с золотом скатерть была уставлена приготовленными ими и, в меньшей степени, Анной и Талиндой, блюдами для праздничного ужина. Меню было разнообразным: обычно так и бывало, когда приготовлением еды они занимались все вместе. Хотя ужин готовился всего лишь для четверых взрослых и двоих мальчиков, еды на столе было больше, чем можно было съесть, а под елкой лежала целая куча подарков. С того момента, когда Майк поцеловал Честера во сне в номере лондонского отеля, прошло почти полгода, и с тех пор всякий раз, когда взгляд Честера падал на Майка, именно это воспоминание было первым, что приходило ему на ум. Было трудно выкинуть из головы его мягкий, нежный поцелуй, тепло, возникшее между ними, то, как Майк бессознательно притянул его ближе, то, как он капитулировал перед ним, отбросив рассудительность. Ту рассудительность, рациональность, которая всегда была при нем, когда он бодрствовал. Этот поцелуй намертво отпечатался в памяти Честера, но о Майке нельзя было сказать того же, в том и заключалась дилемма. Чем дольше он оттягивал разговор с Майком о том, что произошло между ними, тем больше слабела вероятность того, что они смогут просто посмеяться над всей ситуацией, и из-за необходимости хранить все в секрете Честер погружался в уныние. За все те месяцы, что они провели дома, за все время, которое они потратили на сочинение текстов в обеих студиях, они оставались друг с другом наедине лишь на краткие мгновения. Рядом с ними всегда был кто-то еще – парни, жены, - и намерение Честера поделиться с Майком своей тайной со временем сходило на нет. Он знал, что Майк, возможно, догадывается, что что-то не так, но они слишком мало времени проводили наедине, чтобы задавать вопросы. Даже в последние дни, проведенные в домике Беннингтонов в Аризоне, Честер редко оставался один на один с Майком. Сейчас в темных глазах Майка отражалось сияние свеч, и Честеру трудно было оторваться от созерцания огней, трепетавших в их глубинах. - Честер… все нормально? – наконец спросил Майк. За ужином Честер постоянно вскидывал на него взгляд, и это немного нервировало его. - А? То есть… да. Просто… задумался о Рождестве, - ответил он с улыбкой. – Я охренеть как люблю Рождество! Майк улыбнулся, но, неодобрительно щелкнув языком, предупредительно сказал: - Чез… дети… - Ой, ты же знаешь, Честер не фильтрует разговор, даже когда дети рядом, - безмятежно сказала Талинда. Майк закатил глаза, посмотрел на Отиса, который сидел справа от него. Он со счастливым видом ел макароны с сыром, и, хотя казалось, что он не заметил, как Честер выругался, Майк знал, что он ловит каждое слово, которое произносят взрослые. - И все-таки, - сурово сказал он, искоса взглянув через стол на Честера. У того было невозмутимое выражение лица, и Майк усмехнулся. Он не мог долго злиться на Честера или хотя бы притвориться, что сердит. Он посмотрел на Анну, которая наблюдала за ним. Он тепло улыбнулся, потянулся к ее руке, лежавшей на столе между их тарелками, сжал ее, и ее ответная улыбка обрадовала его. Ее улыбка напомнила ему о дочери, которая крепко спала в другой комнате. Аби с каждым днем становилась все больше похожа на Анну. Последние месяцы были почти поровну заняты временем, проведенным с семьей, и работой в студии, и оба эти аспекта радовали Майка. Анна была довольна тем, что он обрел баланс между ними, и, получив приглашение Талинды, даже сама спросила его, не хочет ли он провести Рождество в Аризоне. Теперь все они сидели за обеденным столом, точно так же, как и множество раз до этого, и Майк мог бы, не колеблясь, заявить, что он счастлив. Всем доволен. Новый альбом продвигался быстрее, чем A Thousand Suns, и он чувствовал, что все идет так, как надо. Единственное, что озадачивало его, - это непредсказуемая смена настроений Честера. Казалось, перепады возникали именно тогда, когда Майк задавал ему вопросы на этот счет. Наверное, волноваться не о чем, это же типичный Честер. Он такой же, как и я. Ему все время неймется поработать. Сегодня была его очередь проследить за тем, чтобы Отис умылся, и уложить его спать, поэтому после того, как посуду убрали со стола и загрузили в посудомоечную машину, Майк оставил Анну и Беннингтонов на кухне. Талинда обсуждала вопрос, какую бутылку вина открыть для Анны. Услышав этот разговор, Майк нахмурился, но прикусил язык. Ему не стоило лезть в это. Пусть Честер сам решает, говорить ли жене что-либо по поводу алкоголя. Майк начинал испытывать боль при одной мысли о том, чтобы открыть бутылку в присутствии Честера. Он знал, что, наверное, слишком уж оберегает его, но ему было известно, как тяжело Честеру отказывать себе в чем-то, что он когда-то любил. Майк поклялся себе не пить при Честере еще до того, как Талинда появилась в их жизни, и ему казалось, что он неплохо справляется. И он, и парни иногда позволяли себе вино или стакан вина, но не при Честере. Майк твердо придерживался своего обещания, и его тревожил тот факт, что их жены выпивают, а его нет рядом с Честером. Всегда проще отказаться от выпивки, когда рядом с тобой есть кто-то, кто тоже придерживается трезвого образа жизни. К счастью, Отис вел себя послушно, хоть все и происходило в канун Рождества, и, когда Майк позвал Анну в спальню, чтобы она почитала ему книжку, мальчик без единой жалобы забрался в постель. - Ты же знаешь, Отис, чем быстрее ты заснешь, тем быстрее придет Санта, - сказал Майк, глаза его радостно горели. Рождество было в десять раз лучше, когда он смотрел на этот праздник глазами сына. Он услышал, как Честер и Талинда желают Тайлеру доброй ночи в соседней комнате, потом наступила тишина. - Верно, - сказала Анна, убирая волосы со лба Отиса тем ловким движением, каким умеют это делать лишь матери. – Милый, я знаю, ты взволнован, но надо постараться уснуть. Отис кивнул, зажмурил большие карие глаза. - Вот так, мама? – тихонько спросил он из-под окутывавшего его одеяла. - Да, именно так, - мягко сказала Анна. – Доброй ночи, - прошептала она, нагнулась и поцеловала его в щеку. - Папа! – позвал он, протянул руку Майку. – Посидишь со мной? Майк посмотрел на Анну. Они пытались отучить Отиса от его привычки засыпать только при Майке. Он делал так только тогда, когда Майк был дома, но уж в эти периоды это происходило каждый вечер, и Майк только сильнее чувствовал свою вину перед ним. Он знал: это все потому, что он так много времени проводит в отъездах. Ему постоянно приходилось убеждать Отиса, что на следующее утро он никуда не денется. Но пока что ничто не помогало отучить его от этого. - Санта не придет, если папа не будет спать, - сказала Анна, подмигнув Майку. – Тебе нужно дать ему поспать, если хочешь получить подарки, Отис. Закрывай глаза и постарайся заснуть. Мы оба придем к тебе утром. Майк встал на колени рядом с кроватью, посмотрел сыну в глаза. - Обещаю, утром я приду. И настанет Рождество, будет так здорово! Он видел, как Отис мечется между двумя желаниями: чтобы Майк остался с ним, и чтобы поскорее настало Рождество. Наконец он мудро изрек своим голоском: - Ладно, папа. Тогда ложись спать, сейчас же. Майк выдал смешок, чмокнул Отиса в нос. - Хорошо, сын, лягу спать как можно скорее. Люблю тебя. Они вышли в коридор, закрыли за собой дверь спальни, и Анна приобняла Майка за талию. - Может быть, Санта – как раз то, что надо, чтобы приучить его засыпать одному. Ты же знаешь, когда ты уезжаешь, со мной он так себя не ведет. Мне кажется, он просто знает, как сыграть на твоих чувствах. - Наверное, ты права, - согласился Майк. – Но я хочу, чтобы у меня была возможность сказать ему, что я останусь. Я хочу, чтобы он знал, что я всегда рядом, даже когда уезжаю. Хочу, чтобы он доверял мне. – Майк поцеловал ее в макушку, и они вернулись на кухню. Талинда ждала Анну, на столе стояли два стакана, наполовину заполненных вином, и Майк лишь кинул на них взгляд, после чего налил себе стакан воды. Анна села, взболтала красное вино в стакане, и по пути в гостиную Майк остановился, чтобы понюхать его: просто чтобы понять, что именно они собираются пить. - Ммм, хорошо пахнет, - сказал он, чмокнул Анну в щеку и тут вдруг заметил, как Честер смотрит на них из проема двери. Он виновато покраснел, взял свой стакан с водой и подошел к Честеру. - Майк, если хочешь выпить бокал, все нормально. Мы же не в туре, ничего такого. Хочу, чтобы ты приятно провел время. – Честер бросил взгляд в сторону кухни, где Талинда и Анна уселись на барные стулья, чтобы распить по стакану вина, и тихонько беседовали, чтобы не разбудить мальчиков. Майк покачал головой и опустился на диван рядом с Честером. Их бедра соприкасались, и он почувствовал тепло его тела через джинсы, которые были на них обоих. Майк поставил свой стакан на журнальный столик, протянул руку, взял у Честера блокнот, проглядел текст, который тот написал. Среди нарушенных обещаний Каждое слово теряется в эхе. Наконец-то я вижу тебя насквозь. На этот раз… Майк откинул голову назад, уставился на потолок, глядя на открытые балки и дерево цвета жженой карамели. - Кажется, весь альбом выходит об обещаниях, - прокомментировал он, разглядывая узоры на древесине. – Чез, у тебя все хорошо? Честер не смотрел в сторону Майка, вместо этого кинув взгляд через дверь на Талинду, на длинные черные локоны, которые она откинула с лица, хихикая на слова Анны. - Все хорошо. Рождество, все такое. На Рождество всегда хорошо. Майк проследил за взглядом Честера и посмотрел на свою жену. Он понаблюдал за тем, как она подносит к губам бокал красного вина, отпивает глоток, и, несмотря на нежелание признавать это, почувствовал, что ему тоже хочется выпить стакан. Но много лет назад он пообещал себе не пить при Честере, пусть даже другие это делали. - Тяжело наблюдать за ними, да? – тихо спросил он, чтобы женщины не услышали. - Ну, у Тэл должна быть возможность иногда насладиться вином, не оглядываясь на меня, - ответил Честер с грустинкой в голосе. – Она и так примиряется со слишком многим во мне. – Он посмотрел на Майка, который потянулся за ручкой. – Вот эта тебе нужна? – спросил он, передавая ему ручку. Не говоря ни слова, Майк взял у Честера ручку и добавил собственные слова к куплету, который тот написал, а потом передал ему блокнот и ручку обратно. Честер опустил взгляд на страницу, Майк тем временем уселся, подвернув под себя ногу. На этот раз я наконец-то отпускаю тебя, гласила небрежная надпись. Не печатные буквы, которыми обычно писал Майк. Некоторое время он разглядывал эти слова, несколько раз повторил куплет в голове. Звучало хорошо. - Это для текста Holding Company*, - пробормотал он и напел ту часть песни, которую мог припомнить. Взглянул на Майка, ожидая, что тот скажет. - Мне нравится, - сказал Майк. Краем глаза он увидел, что Анна и Талинда смотрят на них. - Вечно они работают, - сказала Анна поверх своего бокала, так, чтобы ее расслышала только Талинда. - Угу, - согласилась Талинда. Выражение ее глаз смягчилось, когда она посмотрела на мужа и его лучшего друга, сидевших на диване бок о бок. Майк перехватил ее взгляд, и они улыбнулись друг другу. Потом он отвел глаза, указал на что-то на странице, и Честер что-то зачеркнул. – Честер и во сне работает. Поет, я имею в виду, - пояснила она, весело глядя на Анну. – Иногда я просыпаюсь, а он что-то напевает. Бьюсь об заклад, ему снится, что он на сцене. Анна выпрямилась, поставила бокал на стол. - Правда? Я думала, только Майк это делает во сне. Он не поет, но иногда разговаривает. И всегда, кажется, о работе. Обычно он говорит с Честером. – Она провела пальцами по волосам, вздохнула. – Странно, да, что я рада тому, что и Честер так делает? Что не один Майк такой? - Тебя это беспокоит? – спросила Талинда, приподняв бровь. – Ты же знаешь, какие они, они всегда думают о песнях, музыке. Думаю, Честеру каждую ночь снится, что он на сцене. Я знаю, ему не хватает этого, когда он дома. Особенно, когда перерыв долгий, как сейчас. – Она протянула руку, накрыла ладонь Анны, слегка сжала. – Ты же знаешь Майка. Этот человек не знает слова «отдых». И ты знаешь, что Честер иногда выводит его из себя. Наверное, спорить с ним во сне, когда Честер не может ответить, - это что-то вроде отдушины. Талинда объяснила все вполне логично. Так всегда и бывало, и на какое-то мгновение Анна пожалела, что не может так же легко относиться к отношениям Честера с Майком, как ее лучшая подруга. Наверное, она и правда без конца переживала по пустякам, из-за того, что сама себе навыдумывала. Она снова кинула взгляд в гостиную, наблюдая за тем, как непринужденно мужчины развалились рядом друг с другом, сочиняя текст, смеясь над шутками. На мгновение ей показалось, что она вмешивается, подсматривает за ними в момент, который принадлежит только им двоим, и тут же поняла: вот так они себя и ведут, когда находятся в туре. Она видела, как глаза Майка загораются счастьем от слов Честера, сглотнула, потом опустила взгляд на ладонь Талинды, покоящуюся на ее руке. - Тэл, - заговорила она, точно не зная, что сейчас скажет. Последовала долгая пауза, Талинда терпеливо ждала, и наконец Анна задала вопрос: - Ты когда-нибудь смотришь видео с ними? - Ты имеешь в виду ролики для LPTV, которые они снимают? Иногда они ведут себя в них, как ненормальные, - Талинда рассмеялась, но Анна покачала головой. - Нет, я имею в виду то, что фанаты загружают в сеть. Смотрела когда-нибудь такие видео? – Она протянула руку, снова взяла стакан, сделала еще один глоток, пытаясь скрыть хмурое выражение лица. Талинда пожала плечами. - Кое-что смотрела. Но через какое-то время начинает казаться, что все они похожи. Не то чтобы я хотела принизить то, что они делают, - она стрельнула глазами в сторону гостиной, - но сколько можно смотреть видео, где они исполняют одно и то же? Буквально каждый концерт тура снимают на видео. Мне нет нужды их все смотреть. Когда я хочу посмотреть на Честера, я просто иду на концерт. Она подняла бутылку вина, качнула ею в сторону стакана Анны. - Еще хочешь? Тут немного осталось, давай поделим. - Конечно. – Анна допила свой стакан и протянула его Талинде, чтобы та долила. Вина осталось мало, и, наверное, это было к лучшему. Она ощущала, как тепло растекается по телу. – Наверное, нам надо пойти к ним. - Нет, пусть уж доделают все до конца, - сказала Талинда. – Может, тогда они хоть завтра не будут думать о работе. – Она отставила бутылку в сторону, улыбнулась. – У Аби это первое Рождество. Ты, наверное, взволнована этим. - Ох, видела бы ты Майка. Мне пришлось заставить его притормозить, когда мы покупали подарки. Он так любит детей. – Это было правдой. Майк был потрясающим отцом, и она всегда знала, что таким он и будет. В последние несколько месяцев он по-настоящему освоился с ролью отца двоих детей. Талинда нежно улыбнулась Анне. - Повезло нам с ними, да? Честер так хочет девочку. Каждый раз, когда я вижу его с Аби, думаю об этом. Думаю, я готова завести еще одного ребенка, но к концу следующего года они снова будут в туре, и я снова буду одна, как это было с Тайлером. - Но ты справилась. Это наш долг, - сказала Анна, печально улыбаясь подруге. – Мы должны справляться с этим, чтобы у них была возможность жить той жизнью, которую они построили все вместе. Их взгляды встретились над бокалами, и обе четко выделили для себя последнее слово, которое так спокойно произнесла Анна – «вместе». Много лет назад между ними зародилось что-то вроде сестринства, и обе были рады тому, что у каждой есть подруга, которая в точности понимает, что чувствует другая: все то, что им приходится переживать, будучи женами фронтменов Linkin Park. У каждой было, кому поплакаться, была подруга, готовая прийти на выручку, которая понимала, каково это, когда миллионы хотят твоего мужа. - Я так рада, что ты есть у меня, - искренне сказала Талинда. – Когда тяжело, благодаря тебе кажется, что все не так плохо. Анна кивнула, опустила взгляд на стакан, потом снова перевела его на Майка и Честера. Честер тыкал в Майка ручкой, а тот смеялся, и они казались двумя детьми, которые достают друг друга в классе, а не двумя мужчинами за тридцать. Она наблюдала, как Майк шлепает Честера по рукам, как тот не отстает, и велела себе сделать глубокий вдох. Они просто дурачатся. - Да… я тоже рада, что ты есть у меня, Тэл. – Она допила вино, встала, в теле ощущалось приятное тепло от вина, и вошла в гостиную. - Майк, дорогой, - сказала она, протянув руку, - пошли спать. Когда Майк посмотрел на Честера, прежде чем кивнуть головой и взять ее за руку, это даже не причинило ей боль, как обычно. - Доброй ночи, Чез, - проговорил он, - завтра что-нибудь еще напишем. - Чувак, завтра я нифига писать не буду, завтра долбанное Рождество! – сказал Честер с жутким акцентом, и Майк снова захихикал. - Верно, верно, - сказал Майк с похожей, но еще более жуткой, интонацией. – Доброй ночи, Тэл, - проговорил он в сторону кухни, пока Анна вела его в спальню. - С Рождеством, ребята, - отозвалась Талинда, и до утра все четверо не обменялись больше ни словом. ********** Повсюду были горы разорванной оберточной бумаги, а посреди всего этого - Майк, Честер и мальчики, дружно обменивавшиеся восклицаниями по поводу Лего, машинок и прочих игрушек, которые распаковывали Тайлер и Отис, и с которыми их папам тоже хотелось поиграть. Честер говорил о том, как можно построить из коробок скат для машинок, а Майк улегся на бок, опираясь на локоть, и слушал планы, которые тот излагал. Под елкой были и другие подарки, те, которые взрослые купили друг для друга, но до них они еще не добрались, увлеченно наблюдая за тем, как дети открывают презенты от Санты. Аби сидела, опираясь на ноги Майка, подбрасывала игрушечного слона и пищала каждый раз, когда ей удавалось стукнуть им брата. До идеального рождественского утра Майку не хватало только кофе. И бекона. Ему очень хотелось бекона. - Анна! – позвал он, протягивая руку, чтобы погладить Аби по волосам. – Что на завтрак? Есть бекон? Анна сидела на диване в пушистом халате, в руках у нее была камера. - Да, бекон есть. И вафли. Я собиралась сделать вафли, если хочешь, можешь помочь. Оба мальчика обрадовались, услышав про вафли, и Майк улыбнулся, глядя на них. - Могу их приготовить. Я исключительно хорошо умею делать вафли, - добавил он, поднимаясь. - Да это же совсем просто, - сказал Честер. – Заливаешь жидкое тесто, закрываешь, ждешь, когда сработает таймер, переворачиваешь. Легко. – Глаза у него так и светились от радости, что удалось поддеть Майка, но тот не собирался вестись так легко. - Кажется, Анна, Честер хочет приготовить вафли вместо меня, так что посижу-ка я здесь и поиграю в машинки. – Он ухмыльнулся Честеру. Очко в твою пользу, Шинода, подумал он. Он знал, что Честер ждет, когда он примет вызов и продемонстрирует, какой он мастак в приготовлении вафель, но в тот день было Рождество, и Майку было лень. Лучше предоставить работу Честеру. - Да ты просто сдрейфил, - поддразнил Честер. - Ладно, пока мы все не забыли, что сегодня праздник, давайте откроем подарки, которые приготовили друг для друга, - предложила Талинда, забралась под елку и вытащила оттуда остальные подарки. Майк подмигнул Честеру, словно предлагая отложить спор на потом, а Талинда тем временем раздала всем подарки, и они принялись их открывать. Майку казалось, что он хорошо потрудился, когда выбирал подарки для жены: там были новые украшения и другие, более романтичные знаки внимания, как, к примеру, первые издания любимых ею книг. Он рассматривал новые электронные приспособления для студии, которые она подарила ему, и обсуждал с Честером, что с этим можно сделать, а потом поднял взгляд и увидел, что тот открывает подарок, который тот для него приготовил. Сорвав упаковку, Честер увидел очередную коробку с обувью и взвыл от восторга. Это была, по крайней мере, шестая пара ботинок, которые ему уже попались среди подарков, но Майк знал, что эта обувь отличается от прочей. Он смотрел, как Честер поднимает крышку и обнаруживает там пару модных ботинок, на которых он как раз недавно помешался, покрытых рисунками Майка. - Вот это круто! – сказал Честер и поднял ботинок так, чтобы Талинде было видно. - Он несколько дней над ними работал, - со смешком сказала Анна. – Ну, вы знаете, как он с головой погружается в подобные вещи. - Тем они и круты! – Честер надел один ботинок, выставил ногу, полюбовался. – Я серьезно, Майки, они охренительны. Сердце Анны пропустило удар, когда она услышала, как непринужденно Честер зовет Майка его уменьшительным именем. Не то чтобы она не слышала этого раньше, но на этот раз оно прозвучало иначе. Раньше он говорил это словно бы в шутку или дразнясь. А на этот раз имя Майка прозвучало с оттенком любви, а не игривости, как раньше. Она взглянула на Талинду, но та либо не расслышала, либо была слишком занята своей новой сумочкой. - Рад, Чез, что тебе они нравятся, - так же запросто ответил Майк. Оба они называли друг друга уменьшительными именами, даже не задумываясь: они постоянно делали это и в группе, и наедине. Это было обычным делом, особенно в моменты, когда они дурачились, но сегодня в них выражалось нечто большее, и Анна почувствовала это. Она подняла Аби, которая все не выпускала из рук слона, с пола, посмотрела, как Майк открывает картину, которую нарисовал для него Честер, и услышала, как он захлебывается от восторга по поводу ее художественных достоинств. Ее удивил тот факт, что они приготовили подарки друг для друга, и в глубине души она подумала, как это невероятно мило, хоть и странно. Она не могла припомнить, чтобы они проделывали подобное раньше. Пока она сидела, погруженная в раздумья, празднование Рождества продолжалось, и тут Аби, ударившая ее слоном по носу, вернула ее в реальность. Ей показалось, что на нее половодьем навалился шум и энергетика, царившие в комнате, и Анна огляделась. Казалось, что лишь на нее произвело такое воздействие это мягкое проявление любви между Честером и Майком. Все остальные переключились на что-то другое, вновь начав возиться с детскими игрушками. - Честер, - позвала она, прочистив горло. – Ты готов печь вафли? – Анна встала, Майк тоже поднялся, отложив в сторону картину и забирая у нее Аби. - А ты думала! – ответил он, подскакивая с пола и проводя рукой Тайлеру по волосам. Честер пробрался через хаос, в который обратилась гостиная в рождественское утро, приобнял Анну за талию и потащил ее на кухню. – Давай-ка приготовим завтрак для всех наших любимых. Майк поцеловал Аби в щеку, подкинул ее на руках. - Слышала, малышка? Сейчас дядя Чез приготовит нам вафли. *Демо песни Lost in the Echo.