Секреты

[5 марта 2013 года, продолжение] Наконец подошла официантка, унесла кружки, прервав тем самым поток беспокойных мыслей Анны. С решимостью и ощущением, что у нее есть некий план, она встала, взяла сумочку и солнечные очки. Не так уж много требовалось сделать, чтобы воплотить в жизнь план, который она разработала к возвращению Майка, но нужно было начинать прямо сейчас. Быстро сделав пару телефонных звонков и договоренностей, она поехала в салон, который довольно часто посещала уже лет десять. Майку предстояло вернуться домой к той самой женщине, в которую он влюбился пятнадцать лет назад. Перед этим она, вероятно, полчаса просидела в кофейне после ухода Талинды, вспоминая все, что сказала ей лучшая подруга и сопоставляя это с собственными мыслями. Было непросто признать собственную ревность, а узнать, что Талинда не испытывает того же чувства, - еще труднее. Наоборот, она убедилась в том, что та принимает отношения Майка и Честера, какими бы они ни были. Если Талинда права, если между их мужьями не происходит ничего неподобающего, значит, у Анны самая настоящая паранойя. А если Талинда ошибается… Анне не хотелось даже думать о том, насколько труднее ей будет вернуть себе Майка. Она подумала, что, возможно, если она поменяет подход, что-то изменится, и именно этим она собиралась заняться в салоне. Через три часа она вышла оттуда с укороченной стрижкой, розовой прядью, маникюром и педикюром, а все важные места были доведены воском до идеальной гладкости. После этого она сделала еще одну остановку у любимого магазина с нижним бельем, а потом последнюю – возле рынка, где купила необходимые для приготовления любимого ужина Майка ингредиенты. К тому моменту, как она оказалась дома, на подготовку оставалось всего несколько часов. Детей нужно было отправить к родителям еще до начала приготовления ужина. Она собиралась поставить тушиться бефстроганов, а потом принять душ и переодеться. Она смазала ноги любимым лосьоном Майка, посмотрела на себя в зеркало и почувствовала, как сердце зачастило от волнения. Она не так уж часто беспокоилась по поводу внешности, но в тот момент она критически окинула взглядом обнаженное тело, задаваясь вопросом, что видит Майк, когда смотрит на нее. Замечает ли растяжки и лишний вес после вынашивания трех детей? Замечает ли, что грудь уже не такая упругая, как в двадцать? Смотрит ли он на нее вообще, или им так удобно друг с другом, что это уже неважно? Ей подумалось, что тоже виновата перед ним: в том, что принимает его как должное. То, что обнимает его, касается, любит просто в силу привычки. Сегодня все будет иначе, подумала она, надевая бледно-розовое кружевное белье, которое купила днем. Майку всегда нравилось, когда на ней было розовое. Она поправила лямки, чтобы они не спадали, и проскользнула в халат глубокого розового цвета, который Майк подарил ей на Рождество. Он тоже был атласным, соблазнительно коротким и отлично годился для того, чтобы спрятать под ним новое белье, которое она не хотела показывать до тех пор, пока не кончится ужин. На какой-то момент она колебалась, накраситься ли ей или остаться без макияжа, потом решила идти до конца и накрасить глаза точно так же, как она это делала, когда ходила на концерты Майка в клубах. К тому моменту, как она закончила, вкусный запах ужина уже расплывался по дому, и Майк мог вернуться в любую минуту. Бросив последний взгляд в зеркало, она пошла на нижний этаж, чтобы накрыть на стол, зажечь свечи и ждать. ********** Как и во время многих других полетов, случившихся за последние годы, Майк проснулся перед приземлением, обнаружив, что они с Честером держатся за руки, а голова Честера покоится на его плече. Самым странным в полете домой из Австралии было то, что они перемещались назад во времени, несмотря на пятнадцатичасовой перелет. Они вылетели из Сиднея в 9.30 вечера пятого числа, а в Лос-Анджелес должны были прибыть чуть позже шести вечера, тоже пятого числа. От такого рода математики у Честера начинала болеть голова, на что он и пожаловался Майку перед тем, как несколько часов назад они отправились в полет. Каким-то образом большую часть полета они провели без сна, зная, что, если проспят всю дорогу до Лос-Анджелеса, джетлаг их просто замучает. Они смотрели фильмы, играли в игры и просто болтали. Майк не помнил, кто из них заснул первым, да это было и неважно. Это был последний вечер, который они проводили вместе, и они постарались сделать его максимально приятным, втайне желая оказаться в уюте гостиничного номера, а не в огромных креслах салона первого класса, в которых они находились друг от друга дальше, чем им того хотелось. Честер не знал, что для Майка австралийский тур стал поворотным пунктом, моментом, когда он наконец разрешил себе оформить в слова свое чувство и подумать: «Я влюблен в Честера». Не было заметно никаких перемен, Майк вел себя с ним так же. Они были такими же, как и всегда, и летели домой. Им предстояло прожить несколько месяцев без туров, привыкнуть к домашней жизни, заботливо выстроенной любящими женами, жизни, в которой им нужно было быть куда изобретательнее, чтобы придумать, как провести время вместе. У Майка заныло сердце, когда он подумал о разлуке с Честером, и ему было жаль, что он не может отогнать свои чувства и радоваться возвращению домой так же, как Брэд, Дэйв, Джо. Если бы я не был в него влюблен, было бы намного проще. Или если бы я мог что-то с этим сделать. Он повернулся, чтобы чмокнуть Честера в затылок, потом сжал его руку. - Чез… Честер… просыпайся. В ответ он услышал лишь сонный вздох, с которым Честер прижался щекой к лицу Майка. - Давай, Чез, скоро приземляемся, - попытался еще раз Майк, на этот раз чуть громче. Он чувствовал, как дыхание Честера касается его шеи, и постарался не обращать на это внимания. – Честер, - сказал он более твердым голосом. - Что? – наконец недовольно произнес тот в ответ. - Мы скоро приземляемся. Надо закрепить откидные столики, поднять спинки сидений, все такое, - сказал Майк, выпуская ладонь Честера из своей. - Хорошо, - жалобно сказал Честер, потер глаза. – Я устал, Майки. – Он попытался нащупать очки на столике. - Я знаю. Наверное, от того, что мы немного поспали, еще хуже. Но, надеюсь, скоро мы будем дома, может, нам повезет, и дороги не будут забиты, - с оптимизмом ответил Майк, подал Честеру его очки и поднял его столик. Майк вздохнул, увидев недовольное лицо Честера. Ему будет не хватать его сонных глаз по утрам. - Жду не дождусь, когда уже смогу уснуть в собственной кровати, - проворчал Честер, и Майк почувствовал укол в сердце. Я по нему уже скучаю, а он думает о том, как окажется в своей кровати. Я для него всего лишь теплое тело, которое отгоняет от него кошмары, пока он в туре. Майк с трудом сглотнул, стараясь справиться с чувством разочарования и выразить согласие. - Да. Ничто не сравнится со сном в собственной кровати. – Он нагнулся к рюкзаку, стоявшему между ногами, избегая взгляда Честера. - Ты же понимаешь, о чем я, - тихо сказал Честер, глядя, как Майк запихивает свои вещи в рюкзак. Майк кивнул и, не отводя глаз от рюкзака, ответил: - Ага, я хорошо тебя расслышал. *** Талинда сидела за маленьким столиком на кухне, в доме на какое-то время воцарилась тишина. Тайлер смотрел фильм, обе девочки спали, и она провела рукой по чисто вымытой столешнице, подумав о том, что скажет Честеру всего через несколько часов. Она подумала о том, что он всегда, приезжая домой, непременно занимался с ней любовью и всякий раз делал это, будто впервые. Она вспомнила разговор о Майке, который состоялся у них несколько лет назад, когда их ураганному роману было всего несколько недель. Вспомнила лицо Честера, когда он признался, что у него есть чувства к нему. Вспомнила, как он с тревогой ждал, не отпугнет ли ее это откровение, последнее в длинном списке вещей, в которых он открыл перед ней душу. Но в тот момент она решила, что бывшие жены, бывшие девушки, дети, которые не были ее детьми по крови, тайные чувства к лучшему другу, - ничто из этого не поколеблет его чувства к ней. Поэтому она с готовностью вошла в его жизнь, и ей казалось, что она понимает его лучше, чем все, кто был до нее. Она никогда не была ревнивой, и это помогало, чего нельзя было сказать о его предыдущих отношениях. То, как женщины и мужчины смотрели на ее мужа, не беспокоило ее. В конечном итоге, в конце тура, он всегда возвращался к ней. А то, что Анна увидела между их мужьями… ей это не причиняло такой же боли, как Анне. Талинде приходилось делить Честера с самого начала отношений. Еще когда они только поженились, Талинда попросила Майка позаботиться о нем. Так что, возможно, в каком-то смысле все это было ее виной. В глубине души она понимала, что не имело особого значения, дала бы она добро на это или нет. Майк и Честер были двумя половинками одного целого. Было что-то такое, чего она никогда не могла бы дать Честеру, а Майк мог, и она не собиралась становиться между ними. Даже если когда-нибудь Майк понял бы, что ему хочется быть с Честером, то кто она, чтобы разлучать их? Достало ли бы у нее силы отпустить Честера? Смогла ли бы поставить их счастье выше своего? И какой ценой? У них с ним было трое детей, но, когда она думала о том, как бы она вырастила их одна, ей казалось, что разница с тем, как она это делает, когда Честер в туре, невелика. Он был хорошим отцом для Джейми, Исайи и Дрейвена, несмотря на то, что его так подолгу не было рядом. И несмотря на ужасные отношения с Сэм. Талинда покачала головой. Нет, она никогда не будет такой, как Сэм. Если Честеру для защищенности, счастья и просто для жизни нужен Майк, и если это означает, что вместо того, чтобы стать будущим Честера, она останется для него в прошлом, достанет ли у нее любви на то, чтобы отпустить его? Плач одной из малюток прервал поток ее мыслей, и она направилась наверх, озадаченная тем, как много времени она провела за размышлениями над всеми этими вопросами без ответа. *** Не было смысла тратить последние минуты с Честером на обиду, и, как только они вышли из самолета, Майк снова был самим собой: болтал с Честером и остальными, пока они шли к ожидавшим их вэнам. Все быстро обнялись, пообещали друг другу встретиться для работы над следующим альбомом после того, как все немного отдохнут. Честер и Майк, как всегда, поехали вместе, старательно обсуждая дом, детей, жен. Это было сознательной попыткой настроиться на реальность вне Linkin Park. В какой-то момент во время поездки меланхолия Майка рассеялась, и он понял, что искренне ждет радостных криков детей, приятного запаха младенческой головки Джози, теплых объятий жены. Он устал от смен часовых поясов и ждал, когда же сможет принять горячий душ и лечь в уютную постель. Майк отогнал от себя мысли о пустоте, которую оставил по себе Честер после того, как вышел из вэна, предварительно бросив долгий взгляд на Майка, а потом зашел к себе в дом. Он пытался не думать о том, как Талинда встречает его объятиями и поцелуями. Майк не должен был так сильно переживать, и вообще переживать, по этому поводу. Честер ему не принадлежал. Страсть к лучшему другу вела в тупик, и он это знал. Вместо этого он сосредоточился на возвращении домой. Не успел он оглянуться, как уже благодарил водителя, выгружал багаж на ступеньки перед входом и копался в рюкзаке в поисках ключей. Пора было возвращаться к тому Майку Шиноде, который жил в этом доме на склоне холма. Если, конечно, он вспомнит, каким он должен быть, этот Майк Шинода. Он занес чемоданы в дом и остановился, заметив, что дома было тихо. Дети не подбегали к двери, не требовали его внимания. Их что, еще нет дома? Анна ведь знает, во сколько приземлился самолет. Почему их нет дома? Пахнет ужином… Ответы на эти вопросы он получил, когда увидел Анну, которая спускалась по лестнице в коротком розовом халате, завязанном на талии и открывавшем ноги, который он подарил ей на Рождество. Когда она улыбнулась ему и посмотрела на него темными, манящими глазами, он почувствовал, как нахлынуло желание, и мысли о Честере испарились из головы. - Я слышала, как ты зашел, - тихо сказала она, подошла к двери, обняла его за шею. – Добро пожаловать домой. Руки Майка тут же нашли ее бедра, притянули к себе, и их губы слились в страстном приветственном поцелуе. Пальцами Анна провела по волосам на его затылке, он склонился к ней, толкаясь языком ей в рот, и она откинула голову, чтобы углубить поцелуй. Он оглаживал ее бедра, ощущая мягкий атлас под пальцами, и, когда она отстранилась с пылающими щеками и сияющими глазами, Майк уже не помнил ни о чем, кроме того, как сильно его тело отзывается на то, что она рядом. - Черт. Вот так возвращение домой, - сказал он, проводя ей ладонью по спине и сжимая ткань ее халата. - Я приготовила твой любимый ужин, - сказала она, убирая его руки. – Тебе придется подождать, если только ты не хочешь есть горелый бефстроганов. Майк покачал головой и огляделся. - А где дети? - У мамы, - ответила Анна, направляясь на кухню. Он посмотрел ей вслед, потом опомнился и пошел за ней. Они прошли мимо столовой, и он заметил два прибора, свечи и вино. - Ух ты. По какому случаю все это? Анна остановилась посреди кухни и повернулась к нему лицом. Она не могла ответить: «Я отвоевываю тебя у Честера. Я решила попробовать кое-что новое. Я собираюсь прекратить выносить тебе мозг и вместо этого поддерживать тебя во всем изо всех сил. Я хочу сделать так, чтобы тебе хотелось возвращаться домой ко мне. Я боюсь потерять тебя, а что еще можно предпринять, не знаю». Вместо этого она улыбнулась и сказала просто: - Милый, я скучала. Он больше не мог отрицать ни того, что желает свою жену, ни того, что желает Честера, и ему казалось, что чувства, нахлынувшие в тот момент, когда он смотрел на Анну, вот-вот разорвут его на части. Как мог он быть влюблен и в Анну, и в Честера? К чему это приведет в будущем? Как ему продолжать жить с ней, если он жаждет прикосновений Честера? К чему приведет тот факт, что ему нужны они оба? Майк отогнал от себя все эти тревоги, решив подумать о них позже, сел за стол, чтобы насладиться кулинарным искусством жены. Он старался не думать о Честере и сосредоточиться на Анне. Он пытался игнорировать пугающее чувство, что все начинает ползти по швам. Он искренне сказал: - Ты прекрасно выглядишь. Мне нравится твоя прическа. - Он коснулся розовой пряди, завел ее ей за ухо, и в ответ Анна хихикнула почти так же застенчиво, как на вечеринке, где они познакомились много лет назад. Свет свечей окутывал их таинственной мглой, и за ужином, во время непринужденного разговора, они не раз перехватывали полные желания взгляды друг друга. Когда Анна провела по его бедру, он не сопротивлялся, чувствуя, как отступает усталость, а она, в свою очередь, не противилась, когда он встал, притянул ее ближе и прошептал на ухо: - Пошли наверх. Майк стянул атласный халат с ее плеч, оставляя нежные поцелуи на обнажающейся коже, провел ладонями по ее пояснице, по кружевному белью. Некоторое время Анна наслаждалась его вниманием и тем, как его руки блуждают по ее телу, потом без лишних слов протянула руки к его ремню, расстегнула, потянула вниз молнию, пока он целовал ей шею, а потом оставил горячие, влажные поцелуи на ткани, прикрывавшей ее грудь. Она опустилась на колени, перехватив его вопросительный взгляд, стянула боксеры и крепко сжала. Когда она взяла его в рот, Майк выкинул все мысли из головы, предоставив своему телу насладиться теплом ее рта, прикосновениями ее языка, которых ему даже не пришлось просить самому и к которым он не успел приготовиться. Обычно у них все происходило по-другому. Когда у него ослабли колени и он почувствовал, как подступает оргазм, он выдохнул ее имя, запустил пальцы ей в волосы, мягко оттолкнул, поднял, накрыл губы поцелуем и положил на кровать. Несколько минут спустя, сняв с нее белье, он уже покрывал ее кожу горячими поцелуями, лаская пальцами по всему телу, пока не почувствовал, что она, вся влажная, жаждет его, и большего не потребовалось для того, чтобы развести ее ноги и взять ее со всей страстью. Он смотрел, как она подается навстречу толчкам, глаза ее были расфокусированными, и понял, что она уже на грани. Запустив пальцы ей в волосы, слушая, как она раз за разом шепчет его имя на ухо, он постарался сосредоточиться на том, чтобы привести ее к финишу первой. Он наслаждался моментом, прислушиваясь к ее голосу, чувствуя, как ее ногти впиваются ему в бок, и тут она прекратила двигаться и на выдохе предложила: - Давай я сяду сверху, - тогда он обхватил ее рукой, и они перевернулись. Он наблюдал, как она снова опускается на колени, двигается вверх-вниз, обхватив ладонями его согнутые колени позади себя. Он не мог удержаться от вопроса, что он такого сделал, чтобы заслужить все это блаженство, протянул руки и накрыл ими ее груди, мягко пощипывая соски, а она смотрела на него из-под полуопущенных век. Через некоторое время он опустил ладони ей на бедра, плотно прижал к себе, толкаясь в нее, ощущения все усиливались, и вот он уже не мог больше сдерживаться и, в экстазе откинув голову на простыни и касаясь ее нежной кожи, излился глубоко внутри нее. Он еще не вышел из нее, когда она опустилась на него, поцеловала, погладила по волосам и прошептала: - Я люблю тебя. – Он накрыл ее губы своими, ладонью надавливая ей на затылок. - Черт, Анна, - прошептал он, отстраняясь, мысли смешались. – Я не ожидал… то есть… черт. Она улыбнулась, запустила пальцы в его влажные волосы. - Я знаю. Добро пожаловать домой. Когда они приняли душ и снова забрались в кровать, Майк почувствовал, что засыпает. Телосложение Анны так отличалось от честеровского, она была такой маленькой и нежной рядом с ним, мягкой, гладкой. Мысли его блуждали, он мягко погладил ладонью кожу на ее животе и удивился, каким образом после каждой беременности ее тело возвращается к тем же очертаниям. Его поражало, что она все так же красива, как в тот день, когда они познакомились. Годами он боролся с собой, зная, что она заслуживает большего количества его времени и внимания, а также всю его любовь. Она ни в малейшей степени не была виновна в его чувствах к Честеру. Она спала у него на груди, умиротворенная и удовлетворенная, а у него в голове по-прежнему было полно вопросов, которые потом не оставляли его и во сне. Как он мог так сильно любить двух людей сразу? И как ему поступить правильно по отношению к жене, зная, что и лучшего друга он любит тоже? Сможет ли он избавиться от всего этого, быть порядочным человеком, оставаясь при этом счастливым? В какой момент то, чего он жаждал, стало для него таким важным? Что он мог сделать, чтобы поступить правильно? ********** Когда Честер возвращался домой, это всегда означало радостное воссоединение, множество поцелуев и разговоров, игры с Тайлером и море внимания, уделенного Талинде. Казалось, что даже Лили и Лайла понимали, что папа вернулся домой: они улыбались своими крохотными ротиками и помахивали ручонками, и атмосфера делалась еще более счастливой и веселой. Талинда подождала, пока все поужинают, примут душ, дети лягут спать, а потом забралась в кровать и прижалась к мужу со спины. Она хотела поговорить, снова ощутить, что они вместе, и, может быть, рассказать ему о беседе с Анной, но не успела она улечься, как Честер повернулся, обнял ее за талию и притянул к себе с глубоким вздохом облегчения. - Я скучал по тебе, - пробормотал он, поцеловал ее в уголок губы, ощутил, как она обвивает и мягко поглаживает его спину. Он чувствовал все изгибы ее тела, мягкость прижавшейся к нему груди, и, несмотря на усталость, ощутил, как его тело отзывается на прикосновения жены. Честер увидел, как она улыбнулась, придвинувшись ближе и почувствовав, как его эрекция упирается ей в живот. - Я тоже скучала, - прошептала она, протянула руку, сделала несколько мягких прикосновений через пижамные штаны. – Милый, ты устал, я знаю. - Не настолько, чтобы не захотеть заняться любовью со своей прекрасной женой, - ответил Честер, толкаясь бедрами ей в руку. Прикрыв глаза, он осыпал поцелуями ее щеки и подбородок, вдохнул запах ее кокосового шампуня. – Я знаю, тебе тоже не хочется ждать, - прошептал он, отстранился, чтобы перехватить ее взгляд, и с удовлетворением отметил, что она так же возбуждена, как и он. Чуть улыбнувшись, Талинда прошептала в ответ: - Ты прав, не хочу. Одну руку она запустила под резинку его штанов, губы их и языки сливались с мягким, ласковым нажимом. Она почувствовала смазку на руке, но знала, что Честер сначала покроет поцелуями и прикосновениями все ее тело и только потом побеспокоится о собственных потребностях. Он обожал тело своей жены, не оставляя без пристального внимания ни одного местечка и заставляя ее выдыхать и стонать под его прикосновениями: посасывал ее темные соски, прижимался к животу и наконец опустился между ее ног, пока она не кончила, содрогаясь от заботливых прикосновений его языка и пальцев. Честер всегда добивался, чтобы жена насладилась первой, надеясь, что сможет сделать это еще раз – когда окажется у нее глубоко внутри. Он был внимательным, нежным и отзывчивым любовником и уважительно относился к ее телу и душе. Для него было даже более важным позаботиться о состоянии ее духа, нежели о физических потребностях. Их любовь и взаимопонимание были очень глубокими. Вот почему после их воссоединения Талинда почувствовала, что в глубине души Честер сейчас где-то в другом месте. Она понимала, что он что-то от нее скрывает, и так было даже в самый интимный момент его разрядки. Чувствовалось, что между ними повисло что-то еще. Даже после того, как они сходили в ванную и оделись, неприятное чувство, что в эмоциональном плане между ними пролегла дистанция, никуда не делось. Они лежали на боку лицом друг к другу, Талинда проводила пальцами по татуировкам на его груди, и тут она поняла, что сейчас как раз подходящий момент, чтобы задать вопрос о Майке: Честер в тот момент был максимально открытым и уязвимым. Глубоко вздохнув, она посмотрела ему прямо в глаза и спросила: - У тебя все хорошо? Ты немного рассеянный, милый. Что мог Честер ответить на это? Мог ли он рассказать ей о том, что в тот момент, когда он кончал, на долю секунды в голове пронесся образ Майка? Что в туре он иногда ублажал себя, думая о Майке, а не о ней? Что он не знает, что делать со всеми этими тайными поцелуями, которыми они обменивались по ночам, и не знает, что подумал бы Майк, если бы он ему рассказал? Он закрыл глаза, чтобы спрятаться от ее взгляда. - Прости. Я… я не знаю, что сказать. Вся эта ерунда у меня в голове… Талинда мягко сказала, вспоминая пережитое несколько минут назад блаженство в надежде, что это придаст ей уверенности: - Я вижу. Что бы там ни было, ты же знаешь, я выслушаю. Хотя, мне кажется, я и так знаю. Честер удивленно распахнул глаза. - Ты хочешь поговорить об этом прямо сейчас? – Жена кивнула, и он вздохнул. – Как ты всегда обо всем догадываешься? - Дело в Майке, верно? Ты всегда скучаешь по нему, когда возвращаешься домой. Каждый раз, милый. - Да. Майк… я и правда скучаю по нему, когда мы не в туре. Я привык, что он рядом… но это не значит, что я не рад быть дома или что не скучаю по тебе, когда уезжаю, - сказал он, проводя пальцем по щеке Талинды. - Я знаю, я в этом и не сомневаюсь. – Талинда мягко улыбнулась. – Я сегодня говорила с Анной, мы обсуждали вас с Майком, и я просто… Я хочу, чтобы ты честно мне ответил, Честер. Между вами что-то происходит? Что-нибудь такое, о чем ты мне не рассказываешь? На мгновение Честер подумал, что правду рассказывать не надо. Но, когда он увидел искренние, открытые глаза жены, слова сами посыпались у него с языка: - Майк ничего не знает, Тэл. Я знаю, тебе известно, что я к нему чувствую… Ты, любимая, - моя лучшая половина. А Майк – та половина, которой мне не хватает. Когда мы с ним встретились, все в моей жизни будто сошлось воедино. Талинда подбадривающе кивнула. - Я всегда знала, что у вас глубокие отношения, Честер. Я знала это еще до того, как познакомилась с ним. Я поняла по тебе, что делю твое сердце с ним, и я добровольно пошла на это, ты ведь знаешь. И я знаю, как сильно он тебе нужен. Честер перевернулся на спину, уставясь в потолок точно так же, как в отеле с Майком почти сутки назад. Он устал и хотел спать, но мысль о том, чтобы поделиться секретом, приносила облегчение. - Тэл… мы целовались. Но Майк об этом не знает. Он целовал меня во сне. – Он закрыл глаза, услышал, как глубоко вздохнула Талинда. Подождал. - Ты что, серьезно? – тихо спросила Талинда. Голос ее звучал сочувствующе. Он не ожидал, что жена проявит сопереживание, и ему стало стыдно, когда она мягко погладила его по руке. Не открывая глаз, он пробормотал: - Да. Он и понятия об этом не имеет. – Он задумался на мгновение. – Я знаю, что должен был рассказать тебе, что мы спим вместе. Я не боялся твоей реакции, больше я опасался того, как он отнесется к тому, что я тебе рассказал. А еще я не хотел, чтобы ты почувствовала себя обязанной скрывать такое от Анны. Талинда крепко прижалась к боку Честера, погладила его по животу, и он приобнял ее за спину. - Это правда, ей бы такое не понравилось. - Я просто… я лучше сплю, когда он рядом. Мне не снятся кошмары, это такое облегчение. Меня бесит, что я от него так зависим… а еще он говорит во сне.. у него явно тоже много мыслей крутится в голове. – Честер вздохнул, поднял руку, провел ею по волосам Талинды. – Я не думаю, что для него это что-то значит, милая. Наверное, он просто… чувствует себя одиноким, когда мы в туре. - Кажется, Анна считает, что между вами что-то есть, - тихо призналась Талинда. Честер покачал головой и поцеловал Талинду в макушку. - Я так не думаю. С его стороны нет. – Он глубоко вздохнул. – Я люблю его, Тэл. Я не хочу все испортить, и я ему не рассказал о том, что произошло. Я не хочу, чтобы что-то менялось. И не хочу, чтобы ты сердилась… - Я же сказала, я все понимаю. И... если есть человек в мире, с которым я была бы готова делить твою любовь, то это Майк. Что бы там ни было между вами, это искреннее чувство. И взаимное. Все, чего мне хочется, - это чтобы ты был в мире с самим собой. И, если Майк дает тебе это чувство… - она замолчала, не зная, как закончить мысль. - Я тебя не заслуживаю, - сказал Честер, глаза его блестели от непролитых слез. – Я не заслуживаю твоего понимания, Тэл. У меня в голове всегда был бардак в плане эмоций. Обещаю, я не буду пытаться что-то спровоцировать между мной и Майком. Талинда кивнула, поцеловала его, мягко обняла. - Просто… будь со мной честным, Честер. Чтобы я понимала, чего ждать. Вот все, о чем я прошу. Это все, о чем в тот вечер и вообще в обозримом будущем она могла спросить его вслух. Остальным вопросам пока предстояло остаться без ответа.