Секреты

[14 июня 2014 года] Честер смотрел, как на другом конце комнаты Майк натягивает на себя шуточный красный парик и возится с ним перед зеркалом. Со своего места он мог бы, если бы прищурился, снова увидеть двадцатитрехлетнего Майка с серьгами-кольцами, ярко-красными волосами, мальчишескими щеками и косматой темной бородкой. Он увидел, как шаловливо сияют его темные глаза, и улыбнулся, после чего отвернулся, сделал глубокий вдох и вновь поправил ушные мониторы. - Теперь ты выглядишь так же по-дурацки, как четырнадцать лет назад, поддразнил Брэд, закативший глаза при виде Майка. – Столько лет прошло, а я до сих пор понятия не имею, что сподвигло тебя покрасить волосы в красный цвет. – Он поднялся с пола, где подрезал новые штаны перед сегодняшним концертом, и махнул рукой в направлении майковской головы. Майк бросил взгляд на отражение Брэда и показал гитаристу язык. - Вроде это была идея Честера. А может, Честер меня сам и покрасил. Я не помню. – Он одернул рубашку и ухмыльнулся. – Вид и правда дурацкий, ты прав. - Я вроде припоминаю долгий пьяный разговор в автобусе о том, что твоей прическе нужен капитальный ремонт. А еще помню аптеку и ночевку в каком-то мутном отеле, - сказал Дэйв, стоявший у платяного шкафа и выбиравший обувь для выступления. - Звучит знакомо, да, Чез? – обратился Майк к вокалисту в надежде привлечь его внимание. Они весь день находились поблизости друг от друга, но, казалось, эмоционального контакта между ними было маловато. С тех пор, как Майк показал Честеру красный парик и озвучил планы на вечер, тот стал каким-то отстраненным. - Я не несу никакой ответственности за этот кошмар, - ответил Честер, усмехнувшись при виде прически Майка: ярко-красный, напоминающий цветом «Кулэйд»* парик резко контрастировал с черными бровями и щетиной. – Ты сам был виноват в той прическе! Дэйв покачал головой. - Да быть не может. Я помню, как слушал ваш разговор в задней части автобуса. Ты, - он указал на Честера, - все болтал и болтал о том, что Майка надо покрасить, и уверял, что знаешь самый подходящий цвет. Майк был пьян в стельку и на все согласен. Помню это, будто это было вчера. Если ты заводился, Честер, тебя было не остановить. А Майк согласился бы на все, что бы ты ни предложил. Майк упер руки в бедра и возмущенно возразил: - Это неправда! Я вовсе не всегда соглашаюсь с Честером. – Со своими широко раскрытыми глазами и пушистыми волосами он выглядел, как игрушечный тролль, и, когда их взгляды встретились, Честер постарался сдержать смех. – Не всегда, и вообще у всех тут равные возможности победить в споре. - Да ладно! – подключился к разговору Джо, державший в руке пакет кукурузных чипсов. – Вы двое всегда на стороне друг друга. И это приводит вот к таким случаям, как сейчас, когда ты нацепляешь на себя красный парик. – Он снова опустился на диван, стоявший в раздевалке, и закинул в рот пару чипсов. Майк покачал головой, а Дэйв воскликнул: - Вот видишь? Когда вы заодно, жди какой-нибудь беды. - Да ладно, мы все согласились выступить на этом фестивале, я никому не указывал так поступить, - возразил Майк, окидывая взглядом товарищей по группе. Все смотрели на него с выражением лица в духе «Да говори что хочешь, Шинода». – Я сказал, что будет весело, но все с этим согласились. Да неважно, вы все просто завидуете, что не можете так же запросто вернуться назад в прошлое, как я. – Он похлопал себя по макушке. – Ну разве я не выгляжу так, будто мне снова двадцать три? - Выглядишь, - тут же подтвердил Честер. – Я как раз об этом думал несколько минут назад. О том, что ты выглядишь таким же, каким я тебя помню. – Их взгляды встретились, и оба улыбнулись, после чего Честер отвел глаза, почувствовав, что слегка покраснел. У него были яркие воспоминания о Майке и его красных волосах, и, когда он увидел его с таким цветом снова, пусть даже в шутку, эти воспоминания снова нахлынули на него. На секунду повисла тишина, потом Майк сказал: - Если бы мы подумали об этом раньше, то могли бы и твой красный ирокез вернуть. Хоть он и не был моей любимой из твоих причесок. – Настала его очередь чуть покраснеть при воспоминании о кудряшках Честера, которых ему постоянно хотелось коснуться, и было это за годы до того, как он осознал, что влюблен в вокалиста. - Да? А какая была? – Честер почувствовал, как сердце у него забилось сильнее от любопытства, что же ответит Майк. У него за все эти годы сменилось столько причесок, что невозможно было догадаться, какая же из них была любимой у Майка. Майк подмигнул и сказал: - Когда ты был блондином. Светлые кудряшки, светлые шипы, в общем, что угодно светлое. Когда ты был блондином, в этом было что-то… незабываемое. – Это так подчеркивало твои глаза, они казались такими глубокими и темными… прекрасными. Притягательными. Майк загадочно улыбнулся, и Честеру так захотелось узнать все то, что он не договорил. Когда они посмотрели друг на друга, в глазах Майка несомненно мелькнуло что-то ностальгическое, каждый из них с легкостью мог представить себе, как выглядел другой много лет назад. Время не стерло их воспоминания друг о друге. Их предстоящее выступление на Download Festival, где они собирались отыграть первый альбом целиком, все песни по порядку, должно было обернуться чем-то вроде путешествия в прошлое. Они оба ждали этого с нетерпением, сильнее, чем признавали это друг перед другом. - Не хватает только твоих браслетов, - сказал Честер, вспомнив, как в первые пару лет они носили кучу всяких украшений. Как Честеру хотелось, чтобы сейчас на запястье Майка был широкий черный кожаный браслет. Одна лишь мысль о Майке в украшениях завела его, и он расстроенно вздохнул. – Мы не очень хорошо все продумали. Я мог бы создать тебе классный образ, Майки. Помнишь, ты даже красил когда-то ногти в черный цвет. - Только потому, что тебе это нравилось, - сказал Майк несколько напряженным голосом. Он почувствовал, как между ними вновь установилась связь, и это было подобно удару электрическим током. Ему казалось, что он говорит слишком откровенно, но, к счастью, никто, кроме Джо, не обращал особого внимания на то, какой оборот принял их с Честером разговор. - Ладно, голубки, - поддразнил их диджей, - закончите обмениваться воспоминаниями после концерта. Честер небрежно отмахнулся, хотя сердце его по-прежнему колотилось. - Я собираюсь предаваться воспоминаниям весь концерт, Хан, - сказал он, в последний раз кинул на Майка многозначительный взгляд и выскочил из раздевалки. Остальные члены группы вышли следом, встретились с Робом, который находился за сценой и слушал выступление предыдущей группы. Когда они встали в круг перед концертом, Майк оказался рядом с Честером, и оба непринужденно приобняли друг друга, пока группа проводила все привычные ритуалы. На протяжении последних нескольких месяцев Майку казалось, что он стал контролировать себя лучше, как будто его оттолкнули от той грани, на которой он балансировал на протяжении предыдущего тура. Все они вернулись домой, провели время с семьями, а потом взялись за работу над следующим альбомом, тем, который вышел только вчера. За год, в течение которого они над ним работали, он прогрессировал от сладкого попа до тяжелой гитарной агрессии, и, хотя Майк был рад тому, каким в итоге получился The Hunting Party, весь процесс показался ему натужным. Обычно он проводил много часов наедине с Честером, работая над текстами, теперь же они значительно сократились из-за домашних дел, которые были у них обоих. А когда они оказывались вместе, то общались только по делу по причине плотного расписания. Он жаждал близости, которая устанавливалась между ними в туре, хоть и одновременно наслаждался временем, которое проводил с Анной и детьми. Теперь, когда он стоял рядом с Честером, собираясь исполнять их первый альбом, Майк ощущал, как тоска, которую он запрятал глубоко внутри, снова пытается прорваться наружу. Он вспомнил пот, кровь и слезы, которые они пролили, пытаясь получить тот первый контракт на запись. Раздоры, которые пережили во время создания альбома. Изнурительное расписание концертов, которое у них было в первые три года. Узы, которые установились между ними в ранние годы и со временем только окрепли. Хотя последние пятнадцать месяцев были странными, когда они вновь отправились вместе в тур, показалось, что всего этого времени, проведенного дома, просто не было. Когда они с Честером были врозь, было проще отгородиться от чувств к нему, но, как только они снова отправились на гастроли несколько недель назад, все вернулось на круги своя. Честер вновь стал единственным, что существовало в мире Майка, и так случалось с ним каждый раз, когда начинался тур. Он оставил Майка, который был мужем и отцом, в Лос-Анджелесе, и ушел с головой в Майка из Linkin Park… Майка, который принадлежал Честеру. Он полностью принадлежал ему по время туров, и ощущение, что такое положение вещей было желанным и правильным, немного пугало его. Когда парни разомкнули круг, он снова почувствовал, как Честер сжимает его предплечье, притягивая его поближе к себе, и настало время выходить на сцену. Он не уловил почти ничего из того, что было сказано, пока они стояли в кругу, уйдя с головой в свои мысли, а теперь настало время сосредоточиться. Рев толпы, раздавшийся, когда они вышли на сцену и заиграли Papercut, взбудоражил его, и Майк полностью погрузился в выступление, вкладываясь в каждую строчку и ожидая каждой возможности присоединиться к Честеру на маленькой сцене. Они без особых усилий прогнали песни, каждая из которых навевала воспоминания о прошлых выступлениях, и весь концерт то и дело протягивали друг другу руки. Во время первых нескольких песен Майк где-то потерял свой красный парик, но это было неважно. Он уже выполнил свою функцию. Он увидел, как глаза Честера вспыхнули одобрительным огоньком, и это придало ему энергии на весь оставшийся концерт. Он ощущал взгляд Честера на себе и притяжение между ними, и Честер тоже не раз замечал, что тот на него смотрит. Каждый раз, когда их взгляды встречались, на лице вокалиста расцветала улыбка, и благодаря этому Майк шел через каждую песню с первого альбома, а потом и второй сет, состоявший из более свежего материала, на всех парусах. К тому моменту, когда они закончили выступление и сошли со сцены, Майк был вымотан и физически, и эмоционально. Начало выступления стало напоминанием о трудных временах, когда они начинали, и Майк почувствовал, как он ценит то, насколько далеко они все вместе с тех пор продвинулись. Теперь у них новые крутые туравтобусы, при любой возможности они летают на самолете, и теперь они выступают хедлайнерами после заката солнца. Он вспомнил, как в начале им приходилось разогревать других, и связанную с этим жуткую жару и обезвоживание. Теперь они жили в относительном комфорте, и Майк это ценил. Он был благодарен за то, что они все еще творят музыку, гастролируют и все еще привязаны друг к другу. Так много групп, с которыми они делили сцену во времена Hybrid Theory, уже распались. - Отлично поработал сегодня, - сказал он на ухо Честеру, без колебаний обхватив его за потные плечи, когда они возвращались по коридору в раздевалку. – Ты потрясающе пел. Честер улыбнулся, повернулся и проворно чмокнул Майка в щеку. - Хороший концерт. Ты тоже отжег. Ты с каждым днем становишься все лучше и лучше, - искренне сказал он. Греясь в лучах честеровских комплиментов, Майк не снимал руки с его плеч, пока они не зашли в раздевалку, где оторвались друг от друга, взяв по полотенцу и принявшись тщательно вытираться. Каждый погрузился в собственные мысли, пока все готовились уезжать с концертной точки. В раздевалку зашел Джим, держа в руках красный парик Майка. На лице его было явственно видно удивление. - Нашел на сцене. Тебе он нужен? – спросил он Майка, который жадно пил воду из бутылки, и передал ему парик. - Не, можешь выкинуть, - сказал Майк и бросил его обратно тур-менеджеру, как фрисби. – К счастью, те дни давно ушли. – Он допил бутылку и взялся за другую, а Джим тем временем бросил парик в мусорное ведро. Члены Linkin Park по очереди покидали раздевалку, и наконец там остались только Честер и Майк. Они сидели рядом на диване, слишком утомившись, чтобы вставать. По большей части они молчали, но молчание было уютным. Когда Майк услышал, как Честер зовет его, то не сразу поднял глаза. Честер мягко улыбнулся, протянул руку, снял кепку с головы Майка и повертел ее в руках. - Ты правда не помнишь? Ту ночь, когда покрасил волосы? Майк смотрел, как Честер крутит его кепку на кулаке, и сказал: - Нет. Я только помню, как проснулся, а у меня уже красные волосы. – В голосе Честера было что-то такое, из-за чего он догадался, что окраской волос дело не закончилось. Он попытался совладать с голосом и спросил: - А ты? Ты помнишь? Все так и было, как рассказывал Дэйв? - Что-то типа. Я помню, как все случилось. – Он выждал минуту, потом сказал: - Знаешь, в те времена, если мы с тобой выпивали вместе, ты быстро пьянел, а меня только начинало разбирать. Я тогда слишком много пил. – Каким-то образом Честер ухитрился сказать это и веселым, и печальным тоном. - Это правда. – Майк посмотрел на вокалиста, который тоже не сводил взгляда с крутящейся кепки. – И ты прав, я пытался за тобой угнаться. Наверное, мог бы угробить себя в этих попытках. Я рад, что те дни позади. – Мысли обо всем этом не оставляли его весь вечер. – Есть много такого, насчет чего я рад, что оно позади. Например, выступать на разогреве, при свете солнца. Но больше всего я рад, что ты больше так не пьешь, и что мы до сих пор вместе. Я много думал об этом сегодня, пока мы были на сцене. - Я тоже, - сказал Честер, потом его голос упал до шепота, как будто стыдился того, что сейчас скажет. – Не знаю, смог ли бы бросить пить без тебя, Майки. Это благодаря тебе я каждый день справляюсь с этим. Майк закрыл глаза, медленно вдохнул, закусил губу. Он ощущал, как близость возвращается, хоть они и сидели в бэкстейдже, и в любой момент кто-то из парней мог зайти посреди их разговора. - Я рад, что ты хочешь справляться с этим, Чез. Не знаю, во что бы мы превратились без тебя. Даже думать об этом не хочу. Честер надел кепку Майка задом наперед, протянул руку, взял его ладонь. Он наблюдал, как Майк открывает глаза, переводит взгляд на его лицо. - Я тебя не подведу, надеюсь, ты это знаешь. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, и Майк не мог избавиться от чувства, что в глазах Честера было что-то еще. Разве было бы так ужасно признаться, что я влюблен в него? Спорю на что угодно, когда мы вот так беседуем, в его глазах я вижу то же самое. Знаю, я, наверное, выдумываю, и мы навсегда останемся друг другу теми, кем мы являемся сейчас… но кто мы друг другу? Влюбленные без близости. Только так можно это описать. То есть, влюбленные без физической близости. Потому что в плане духовной близости он, уверен, знает меня лучше, чем кто бы то ни было. - Знаю, Чез, и люблю тебя за это. – Он с трудом сглотнул, прислушиваясь к тому, как эти слова ощущаются на языке, те слова, которые ему так хотелось произнести иначе, и поспешно заговорил дальше: - А теперь… расскажи мне, как у меня оказались красные волосы. Что именно той ночью случилось? Не успел Честер начать рассказывать, как Дэйв засунул голову в раздевалку. - Джим послал меня за вами. Мы уже в вэнах, готовы ехать. Вы едете или как? - Да, мы идем,- ответил Честер, встал, снял с себя кепку Майка. Он протянул руку и надел ее на Майка, и тот тоже поднялся. – Потом, - пообещал Честер. – Я тебе расскажу про ту ночь перед сном. Майк кивнул, и ощущение близости рассеялось, когда они покинули концертную точку и отправились за Дэйвом к вэну. ********** Позже, после того, как они поужинали, приняли душ и позвонили женам, Майк лежал на боку, устроившись поудобнее и подложив руку под подушку. Он смотрел, как Честер делает то же самое: ложится на бок, чтобы быть лицом к нему, и устраивается в той же позе. Эти моменты отдыха, которые они делили на двоих в кровати, всегда были их любимой частью суток. Взгляд Майка прошелся по синей пижамной куртке Честера с длинными рукавами, посмотрел в глаза и ощутил умиротворение от того, что они наконец устроились рядом друг с другом. Он скучал по этому чувству, когда они были в разлуке. И все время, пока они работали над последним альбомом, он тоже по нему скучал. Все это разочарование вылилось в яростные тексты и гитарные риффы, которым предстояло мучить их обоих на протяжении полутора лет тура. Он улыбнулся и сказал: - Расскажи мне об этом сейчас. Честер тут же понял, о чем он. Без предисловий он сразу перешел к истории, которую не смог дорассказать до этого. - Дэйв был прав насчет того, что мы пили. Это был долгий день, мы его весь провели в автобусе, и мы с тобой большую часть времени просидели сзади, баловались с текстами и пили пиво. Мы тогда едва знали друг друга, но уже тогда нам было уютно вместе. Ты это помнишь? – Честер замолчал и подождал ответа Майка. - Да. Так было с самого начала. Нам было комфортно, - согласился Майк, снова вспоминая ранние годы, как делал это весь день. – Удивительно, но да, мы всегда умели общаться друг с другом, устанавливать контакт. Честер кивнул, потом продолжил. - Ты так много выпил, что даже сидеть не мог. Ты… положил мне голову на колени, а я гладил тебя по волосам. – Он помолчал, посмотрел на Майка. Он смотрел на Честера круглыми темными глазами, ожидая, пока тот продолжит. – Я сказал тебе, что ты смотрелся бы сексуально с красными волосами, а ты сказал «Заткнись». – Вспомнив это, Честер нежно улыбнулся. Майк внимательно слушал, изо всех сил пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Наверное, я напился в хлам. Я вообще ничего этого не помню. Интересно, что я подумал, когда он назвал меня сексуальным. Хотя, он просто шутил. Он часто так шутит. - Да уж, именно это я бы и сказал, - произнес Майк, представил себе, как он в пьяном виде ругается с Честером, и улыбнулся. - А потом я сказал, что в отеле мы покрасим тебе волосы, но ты только рассмеялся. Ты, наверное, решил, будто я это не всерьез. А я сказал это на полном серьезе, и, как только автобус остановился, я пошел в какую-то аптеку на углу и купил краску. Это было тогда, когда мы жили в одном номере… - Помню те деньки… - И к тому моменту, как я поднялся в номер, ты уже почти спал. Но я сумел довести тебя до ванной и все сделал. – Честер внезапно замолчал, в голове вспыхнуло воспоминание. Майк тут же это заметил. - Что? Что еще случилось? - Ничего. Я покрасил тебе волосы, мы легли спать, а, когда проснулись, твоя подушка тоже была красной. Кажется, нам пришлось заплатить за подушку и простыни. – Майк пытливо смотрел на него, и Честер закрыл глаза. - Ты что-то скрываешь, - настаивал Майк, протянул руку, ткнул Честера в живот. - Я же вижу. Колись, Беннингтон. Честер открыл один глаз, рассматривая лучшего друга. - Ты правда совсем ничего не помнишь? - Неа. Я только помню, как утром у меня оказались красные волосы. Но вижу, что ты помнишь больше, чем рассказываешь. – Майк поймал себя на том, что пальцами проводит по боку Честера, и убрал руку, положив ее между ними. - Ну… да. Кажется… ну, ты залез в ванную, чтобы я покрасил тебе волосы, - быстро сказал Честер, не сводя глаз с ладони Майка, лежавшей между ними. - Ты не был полностью раздет, ничего такого, - поспешил сказать он. – Ты еще до этого лежал в кровати раздетым до боксеров. Просто я сказал тебе, чтобы ты залез в ванну, чтобы не забрызгать все кругом краской. Майк кивнул, усмехнулся. - Звучит мудро, Чез. Это лучше, чем платить еще и за очистку ванной комнаты. - Ты был тааак пьян, - прошептал Честер, протянул руку, накрыл ею ладонь Майка и переплел их пальцы, как они это часто делали. – Я возился с твоими волосами, а ты откинул голову назад, мне на руки, и бубнил про мое кольцо в губе, - признался Честер, чуть покраснев. - Я… что делал? – переспросил Майк, тут же встревожившись не на шутку. Он знал, что колечко Честера в те дни казалось ему сексуальным, и он был в ужасе от мысли, что выболтал ему этот секрет во время той покраски волос в полуголом виде. - Это было мило, - Честер дернул одним плечом и улыбнулся. – Ты болтал о том, стоит ли тебе сделать пирсинг, и о том, как тебе хочется узнать, каково это… а еще вроде бы спрашивал, можно ли тебе поцеловать меня, чтобы это выяснить. – Глаза Честера блеснули в свете лампы, и Майк решил, что, наверное, ему просто весело. Не может быть, чтобы это было что-то другое. - Боже мой, - слабым голосом сказал Майк, отвернулся, уткнулся лицом в подушку. – Почему ты мне никогда не рассказывал? – Ему хотелось умереть от смущения. Честер поколебался, потом сказал: - На самом деле, я все это время думал, что ты все помнишь, и тебе просто неловко из-за того, что ты сказал, и ты не хочешь об этом говорить. Я не знал, что ты не помнишь. Я думал, у нас что-то вроде негласной договоренности больше никогда об этом не говорить… как, например, о том, что я тебе рассказал о своем детстве… Его голос прервался, и Майк понял, что мысли Честера принимают дурной оборот. Он знал, что нужно остановить его, задавил свое смущение и оторвал лицо от подушки. - Ну хорошо. То есть, жаль, что ты мне не рассказал о том, как странно я себя вел той ночью. Надеюсь, тебе не было неловко... учитывая все обстоятельства. – Он с любопытством посмотрел на Честера, зная, что, если бы тогда, много лет назад, Честер почувствовал неловкость или угрозу, то не лежал бы сейчас рядом с ним. Но ему нужно было сказать это, просто чтобы быть уверенным. - Ты был милым, - мягко сказал Честер и заметил, что Майк кинул быстрый взгляд на его губы. Он услышал, как тот резко вдохнул, но продолжил говорить. – Хорошо, что я избавился от того кольца. Неизвестно, что могло бы случиться, - чуть поддразнил он, сжимая руку Майка. Они помолчали, и Майк понял, что нужно стряхнуть наваждение, пока он не наделал глупостей. - Размечтался, Чез, - непринужденно ответил он, выпустил ладонь Честера и приподнялся на локте. – Надо нам спать, завтра рано вставать, верно? Дразнящая искорка в глазах Честера погасла, и он кивнул. - Да. Нам надо быть внизу в шесть утра. – Он увидел, как Майк потянулся, чтобы выключить свет, и номер погрузился в темноту. Он чувствовал, как тот ворочается, ложится на спину, устраиваясь поудобнее, услышал, как шуршат простыни и покрывало. Между ними теперь было сантиметров тридцать, и он услышал, как Майк, улегшись, вздохнул. - Доброй ночи, Майк. – Он хотел извиниться за то, что расстроил его, но не знал, что сказать. Вместо этого он повернулся и лег спиной к Майку, как они в последнее время спали, разница была только в том, что теперь сзади было пустое пространство. Там, где обычно лежал теплый Майк, теперь ощущался прохладный воздух. - Доброй, Чез, - прошептал Майк со своей стороны кровати. Он тоже не знал, что сказать, и долго лежал, напрягшись, пока не услышал, что дыхание Честера стало ровным. Восприняв это как сигнал, он подобрался поближе, обнял Честера за талию и прижался к его теплому телу, как они всегда делали в последнее время. Нет в этом ничего плохого. Мы давно так делаем. Все как обычно. Что не было обычным, так это мягкий поцелуй, который Майк оставил сзади на шее Честера перед тем, как уснуть: нежный поцелуй, который Честер почувствовал, несмотря на то, что уже почти спал. *растворимый напиток.