Секреты

[7 августа 2014 года] Майк копался ложкой в темном шоколадном мороженом, которое держал в руке, зачерпывая кусочки ореха. У Отиса на подбородке были следы клубничного мороженого, у Аби вокруг губ тоже остались капли. Анна смеялась над тем, что сказал кто-то из детей, а Джози, сидевшая рядом с ним, ела крекеры, время от времени отведывая мороженое, которым он угощал ее. Днем среди недели в кафе-мороженом было немного народу, на Майке была кепка, натянутая пониже на глаза, и он не волновался, что кто-то его узнает. Это был последний день, который они проводили вместе, всей семьей, после чего ему предстояло снова уезжать в тур, и Майк считал своим долгом каждую секунду проводить с детьми. Он окинул взглядом их милые лица и ощутил внезапную боль сожаления, зная, как сильно они скучают по нему, когда его нет дома. Он любил их всех, но самые близкие отношения у него были с младшей. Эта милая девчушка, новость о будущем рождении которой шокировала его, возвращала его назад к семье, когда он начинал отдаляться. Теперь эта малышка уже училась ходить. Он протянул руку, намотал локон Джози на палец, промурлыкал: - Люблю тебя, малышка. Она воскликнула: - Я типя тоооже! – и он улыбнулся. - Папа, когда ты вернешься? – спросил Отис, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. - Сын, пользуйся салфетками, - велел ему Майк. – Вернусь через четыре недели. В середине сентября. – Он увидел, как лицо сына сделалось расстроенным, и сказал: - Хэй, это не так уж долго. Буду каждый вечер звонить тебе по Facetime, - пообещал он. - И мне! – крикнула Аби, сидевшая за столом напротив. – Мне тоже! Майк кивнул. - И тебе. И малышке. Вам всем. - И маме тоже? – спросил Отис. Лицо его было озабоченным. Анна перехватила взгляд Майка. Он кивнул: - Конечно, парень. Маме тоже. Дети продолжили свою болтовню, а Анна тем временем рассматривала Майка. Она надеялась, что ей не придется объяснять Отису, почему папа забыл позвонить вечером, как обещал. Майк всегда отправлялся в тур с самыми добрыми намерениями, но потом начинал звонить через день, а потом – два раза в неделю. Ей пришлось признать: с тех пор, как дети подросли и уже могли отвечать на звонки, он стал звонить чаще, но все равно знала, что обещание звонить каждый вечер по Facetime он будет сдерживать недолго. Она предпочла бы, чтобы он вообще ничего не обещал. Час спустя они были уже у себя наверху, Майк застегивал чемодан, и наконец она решила затронуть эту тему. - Ты правда собираешься каждый вечер звонить Отису по Facetime? – спросила она, нахмурившись. – Ты же знаешь его, Майк. Он поймет, что ты забыл. Майк вздохнул, встал, поднял чемодан за ручку. - Я знаю. Я пожалел об этом сразу, как только сказал. Это трудно, мы так заняты в туре… Анна прикусила язык. Ей хотелось заявить, что, если бы после концерта он шел к себе в номер и ложился в кровать вместо того, чтобы проводить время с Честером, у него находилось бы время позвонить детям, но сдержалась. Она обещала самой себе поддерживать его, и старалась сдержать обещание. - Просто мне не нравится, когда он расстроен. Может, тебе поставить себе напоминалку или вроде того. – Она указала на телефон Майка, который лежал на кровати. - Хорошая мысль, - одобрительно сказал Майк. – Ты же знаешь, я не специально забываю, Анна. – Он задумчиво посмотрел на нее, задаваясь вопросом, начнет ли она ругаться с ним по поводу Честера прямо перед отъездом. К его облегчению, она ничего не сказала, только кивнула и понаблюдала, как он настраивает напоминание. Как только он закончил с этим и положил телефон в карман, она подошла к нему и обняла за талию. - Я буду скучать по тебе, - пробормотала она куда-то ему в грудь, глубоко вдыхая его запах. Майк запустил ладонь ей в волосы, прижал к себе ее голову, другой рукой обнял за плечи. - Я тоже буду скучать. Но этот отрезок тура короткий. Не так уж все плохо. И Джози теперь спит по ночам, будет уже легче. – Их младшей дочери было уже почти два года, но с режимом сна у нее были проблемы, особенно когда Майк был дома. Ей все время хотелось проводить с папой. - Да, - отозвалась Анна, закрыв глаза. На нее нахлынуло знакомое чувство отчаяния, которое в последнее время возникало каждый раз, когда Майк уезжал. Каждый раз ей казалось, что у них с ним все стало лучше, а потом он снова уезжал, после чего возвращался домой, и ей приходилось начинать все сначала: снова возвращать его себе. От Честера. Прежде чем она успела сказать что-нибудь еще, позвонили в дверь. - Это за мной, - сказал он. Анна расстроенно сглотнула, услышав радость в его голосе. – Позвоню, когда приедем. Обещаю, - твердо сказал он и поцеловал ее в лоб. У входной двери все попрощались, и Майку удалось сделать так, что всё прошло почти без слез, от которых не удержалась лишь Джози. Сердце у него упало, он спустился по лестнице, и завывания девочки стихли, когда Анна закрыла за ним дверь. Усевшись в вэн и заговорив с водителем, он обернулся и бросил взгляд на дом, заметив в маленьком окне возле двери Отиса. Тот смотрел ему вслед. Он знал, что сын не увидит его сквозь тонированные стекла, но все равно помахал на прощание, пока машина отъезжала, чтобы направиться к дому Дэйва. Они забрали басиста и поехали за Честером. Дом Честера был последней остановкой перед тем, как отправиться в аэропорт, где они должны были встретиться с Робом, Джо и Брэдом. Давно прошли те дни, когда они сами добирались до ЛАКСа. Майк сидел, положив руки на бедра, наигрывая пальцами свои партии пианино, болтая с Дэйвом и поглядывая в окно, чтобы понять, далеко ли еще до дома Честера. Он был приятно взволнован и готов отправиться в тур Carnivores. Концерты обещали быть отличными, перед ними должны были выступать AFI и Thirty Seconds to Mars. - Все мои девочки плакали, когда я уходил, - ответил Дэйв на жалобу Майка по поводу того, что оставил Джози в слезах на руках у Анны. – Ты не представляешь, как тяжело уезжать, когда три маленькие девочки плачут по тебе навзрыд. -Ммм, - промычал Майк, пока они подъезжали к воротам Честера. – Это было бы даже хуже, чем когда рыдает одна, - рассеянно согласился он. Он уже разглядывал крыльцо в ожидании Честера. За два поворота до дома он отправил ему сообщение. Он увидел, как лучший друг стоит в проеме двери: за плечами рюкзак, в каждой руке – по чемодану. Набрать с собой слишком много вещей было в стиле Честера, хоть он и знал, что в туре ему предоставят новую одежду. Майк готов был поклясться, что один из чемоданов полностью занят обувью. Он открыл было рот, чтобы сказать Дэйву что-то шутливое, но не успел. Вместо этого он, лишившись всех слов, наблюдал за тем, как Честер остановился у двери, повернулся, а Талинда обняла его за шею, притянула к себе и одарила долгим, собственническим поцелуем. Он смотрел, как они обмениваются словами, улыбками, потом Честер наконец вышел, катя за собой чемоданы. Ни слова не сказав Дэйву, Майк открыл дверь вэна и вышел. - Привет, - сказал он вокалисту, - помочь тебе со всеми твоими ботинками? – С широкой улыбкой он наблюдал за тем, как Честер с трудом тащит за собой два чемодана. - Там не только ботинки, - добродушно сказал Честер. – Но, раз уж ты предложил, тащи сюда свой зад и бери вот этот чемодан, Шинода. – Он остановился, протянул одну из ручек Майку. Майк едва ли не прыгнул ему навстречу и взялся за чемодан. - Не ври мне, Чез. Ты берешь с собой обуви больше, чем одежды. Хорошо, что у нас один размер. Благодаря тебе у меня выбор обуви для тура будет в четыре раза больше. - Тэл тоже вынесла мне мозг за то, что тащу с собой всю эту обувь, так что я сказал, что не вся она для меня. Я ей сказал: «Половина из этих ботинок – для Майки». И тогда она отвязалась от меня нафиг. – Честер улыбнулся, покачал головой. – Я об этом и сам думал. Майк шутливо шлепнул его по руке и громко, искренне рассмеялся. - Если бы она услышала, как ты об этом говоришь, то дала бы тебе пинка. Вместе они загрузили чемоданы и заняли места в вэне. Честер пробрался на заднее сиденье, настояв, чтобы Дэйв оставался на своем, и пустился рассказывать во всех подробностях приукрашенную историю о состоянии своего гардероба и том, как рада была Талинда хоть ненадолго избавиться от него. Майк кивал, слушая и вспоминая тот поцелуй на крыльце. По нему было не сказать, что жена хотела отпускать мужа. Он не выглядел так, как, по его представлению, смотрелось со стороны его прощание с Анной, - как что-то поверхностное, как будто он поставил галочку в списке дел, которые надо выполнить. Подумав о своей жене, он почувствовал прилив стыда, но это ощущение рассеялось так же быстро, как и появилось, когда Честер перешел от своей истории к подпеванию какой-то восьмидесятнической песне по радио. Остальная часть поездки в аэропорт состояла из обычных пошлых шуток и язвительного пения, Дэйв подпевал, а Майк смеялся и успел запостить в инстаграм десятисекундные видео с Честером. По дороге во Флориду все они, казалось, успокоились, даже Честер, который выпустил ладонь Майка сразу же после того, как они, взлетев, набрали высоту. - Все хорошо? – спросил Майк, приподняв бровь, пока Честер лез под сиденье за рюкзаком. Обычно Честер проводил весь полет, вцепившись в него, и Майк всегда с нетерпением ждал этого, хоть и не признавался в этом. Честер кивнул, засунув руку в рюкзак. - Ага. Просто кое-что ищу. – Он с минуту копался в рюкзаке, склонив голову набок, потом улыбка озарила его лицо. – Вот. Я взял с собой вот это, - радостно сказал он, протягивая руку. На колени Майка упала маленькая красная пластиковая коробочка, и, когда Майк увидел, что там, он тут же начал смеяться. - Scattergories?* Чез, ты же знаешь, играть в это, пока мы в воздухе, - так себе затея. - Scattergories? – спросил Брэд. Он сидел на месте прямо перед Майком. – Ты принес Scattergories? – Он тут же подключился к разговору, готовый вступить в игру. С детства это была его любимая игра, и, когда они резались в нее всей группой, обычно побеждали или он, или Майк. - Дорожную версию Scattergories, - поправил Честер. Он подмигнул Майку и хитро улыбнулся. – Вот видишь? Делсон хочет сыграть. И вы, ребята, конечно, в состоянии держать себя в руках. - Мы не должны играть на борту в настольные игры, - беспомощно сказал Майк, а Брэд повернулся в кресле. – Вы же помните, что случилось в прошлый раз, - жалобно произнес он. - Майк, ты иногда такой зануда, - сказал Брэд, уже настроившийся на игру. – Тебя просто пугает тот факт, что у меня словарный запас больше. Майк сощурился, убрал игру от Брэда, который уже было к ней потянулся. - Больше? Так вот почему, когда я прошу тебя придумать рифму, ты никогда не можешь ничего предложить? - Борди, будешь играть? – спросил Честер, игнорируя перепалку между Брэдом и Майком. Роб вынул наушник и полуобернулся: - Что? - Будешь играть в Scattergories? - снова спросил Честер. Голос его был веселым, и Майк вздохнул и открыл коробочку. Карточки с заданиями компактного размера, специально для поездок, высыпались на откидной столик, и он взял одну из них. - Рассчитано на четверых. Тебе придется играть, нас должно быть четверо. Тут есть четыре маленьких карандаша и четыре маленьких игровых доски. Для четверых, - сказал он, глядя, как Майк раздает красные карточки и закатывает глаза на его очередное повторение цифры «четыре». Роб покачал головой, но сдался. - Знал же, что надо садиться с Дэйвом, - пожаловался он, кинув взгляд через проход, где Джо с розовой маской для сна на глазах сидел, откинувшись назад в кресле, а Дэйв читал книгу, не снимая наушников, которые поглощали шум самолета. – Ты ведь знаешь, какой отстой играть в эту игру вместе с Майком и Брэдом. - Это все Брэд, - тут же сказал Майк, который готовил свой список. – Это он вечно хочет всех обыграть. - Дааа, один Брэд, - сказал Честер и фыркнул. – Ты вообще никогда не хочешь никого обыграть. – Он ткнул Майка локтем, и они улыбнулись друг другу. - Тяни ты, чтобы не жаловался, что буква не та досталась, - сказал Брэд Майку с самодовольным видом. Майк вытащил карточку с буквой и передал игру Робу. - Теперь ты тяни, Борди. Тогда никому из нас не на что будет жаловаться. - Да оба вы найдете, на что, - пробурчал Честер, приготовив карандаш. - Буква “H,” – сказал Роб, потом запустил таймер на телефоне. И Майк, и Брэд тут же принялись строчить, чтобы первыми заполнить все двенадцать пунктов. Оба они закончили гораздо раньше Роба и Честера, и Майку пришлось стараться не подсматривать. Честер был таким доверчивым, что даже не прикрывал листок. Майк повернул голову, чтобы посмотреть в окно с другой стороны прохода и заодно отвести глаза от соблазна. Когда время вышло, они все поделились друг с другом результатами. Некоторые были смешными, на некоторые они всей группой наложили вето. Они сыграли несколько раундов, и атмосфера, по большей части, была дружелюбной. Брэд и Майк старались сдерживаться, и все четверо добрались до последней категории, которая гласила: «Предметы в парке развлечений». Майк с серьезным видом сказал: - Дорожки. Брэд насмешливо сказал: - Какие еще дорожки? Из кокаина? - Нет, блин. Эти, по которым бегают, - пояснил Майк, бросив на него сердитый взгляд. - О, - сказал Брэд, покраснев, и посмотрел на Роба. Роб пожал плечами. - У меня деревья. - А у меня девчонки! – заявил Честер. - А у меня Диснейленд, - с триумфом сказал Брэд. – Двойное очко, так что я выиграл! - Нет! – тут же возразил Майк. – Диснейленд – это одно слово. Не говоря уже о том, что тут написано «предметы в парке развлечений», а не «название парка развлечений». - Начинается, - сказал Роб и положил доску для игры. – Я считаю, что Диснейленд подходит. Не так уж важно, - тихо добавил он. Майк посмотрел на Честера, ожидая, что тот скажет. Он знал, что тот встанет на его сторону. - Извини, Делсон, не покатит. Майк прав. Диснейленд – не только одно слово, но и название места. Два голоса против одного. Не считается. Брэд всплеснул руками. - Вечно ты на его стороне. Чего я вообще переживаю? – Он не глядя передал Майку через сиденье свою игровую карточку. – Отлично, Майк, ты выиграл, скажи спасибо своему закадычному другу. Майк подмигнул Честеру, взял карточку у Брэда и сказал: - Ты хотел сказать «Скажи спасибо моему плохому словарному запасу». Единственным ответом послужило неразборчивое ворчание с переднего ряда. Честер и Майк посмотрели друг на друга, подавляя смех, чтобы не разозлить Брэда еще сильнее. Честер посмотрел на карточки. Они отыграли пять раундов. У Роба было 36 очков, у Честера – 39, у Брэда – 52, у Майка – 53. - Ты так хорошо играешь в эту игру, - прошептал одобрительно Честер. - Тем лучше для меня. Я ведь сочинением песен на жизнь зарабатываю, - шепнул Майк ему в ответ, а Честер тем временем снова засовывал игру в рюкзак. Весь остальной полет они провели в уютном молчании, Честер играл в телефоне, а Майк рисовал в альбоме для набросков. Это был альбом, который он взял специально для таких моментов, когда надо было быть в присутствии других людей, и в нем совсем не было портретов Честера. Если бы один из парней или сам Честер посмотрели в его сторону, пока он рисовал, они увидели бы лишь страницы, заполненные прямоугольными лицами с зубами странной формы и косыми глазами. Иногда появлялись и другие существа, но, когда Майк не ставил себе целью нарисовать что-то конкретное и не думал о Честере, он рисовал именно небольшие лица. Через некоторое время, ближе к приземлению, ладонь Честера нашла майковскую, и Майк убрал альбом в сумку и ногой задвинул ее под сиденье. Пока они приземлялись, он успокаивающе водил пальцем по ладони Честера, потом самолет стукнулся о посадочную полосу, и Честер, как всегда, сжал его руку. Столько лет прошло, а Честер по-прежнему боялся взлетов и посадок и никогда не переставал держать Майка за руку в поисках поддержки. Молча они собрали вещи и вышли из самолета. Все с нетерпением ждали вкусного ужина и вечера, который предстояло провести в отеле. Они еще не подъехали к ресторану, а Майк уже думал о том, как будет принимать душ и включит посильнее кондиционер в номере. Совместные трапезы, за которыми они обменивались своими надеждами и волнениями по поводу будущего тура, всегда были веселыми и плодотворными, но Майк дожидался того момента, когда Честер будет предоставлен ему одному. С тех пор, когда они в последний раз могли поговорить по-настоящему, наедине, казалось, прошла вечность. За едой они по очереди говорили о любимых песнях с нового альбома, песнях, которые хорошо бы подошли в акустических вариантах для членов LPU, и разных концертных точках, в которых уже до этого играли. Еще до десерта они успели рассказать кучу историй и подколоть друг друга, и все были в приподнятом настроении. Даже Брэд, который было расстроился из-за проигрыша в Scattergories. Впрочем, ему уже не терпелось бросить Майку вызов в новом заходе в эту игру. - На этот раз я пас, - сказал Роб, сложив салфетку и отложив ее в сторону, и окинул взглядом членов группы. – Вы, ребята, развлекайтесь. Настала очередь Джо иметь дело с вами двумя. - Я? Чем я провинился? Я не играю в Scattergories. И вообще я всего лишь диджей. – Джо посмотрел на Брэда, потом на Майка, а потом все трое взглянули на Дэйва. Дэйв поднял взгляд от десертного меню и сказал (глаза Брэда при этом загорелись): - Даешь турнир по Scattergories. Сегодня. У меня в номере. - Сегодня? – Майк тут же отказался. – Нет, только не сегодня. Нам надо пораньше лечь спать. Завтра важный день. – Я весь день ждал, когда же смогу провести время с Честером. Не буду я играть сегодня в Scattergories! Честер наблюдал за Майком краем глаза, заметив, что в его взгляде появилось выражение паники. Он прикусил язык и заставил себя промолчать. - Что, Шинода, боишься, что я надеру тебе зад? – ухмыльнулся Брэд, отставляя свой стул в сторону. - Я у тебя сегодня уже выиграл, Делсон. Пытаюсь спасти тебя от конфуза. – Настала очередь Майка посмотреть на Брэда с ухмылкой. – Не переживай, сыграем. Только не сегодня. Я обещал Отису, что позвоню ему по Facetime. Когда Майк упомянул сына, Честер опустил голову и уткнулся взглядом в ладони. Значит, то, что Майк не хотел участвовать в «турнире», никак не было связано с ним и с тем, что они пообещали друг другу провести время наедине. Он не знал, почему вообще взлелеял эту мысль, когда Майк сказал, что не хочет сегодня играть. - Ладно, - решил Дэйв, - давайте тогда проведем турнир в автобусе. И там вы двое сможете спорить, - сказал он, указывая на Брэда и Майка, - но вы ведь знаете, что это я вас обоих уделаю. Майк взглянул на Честера, обратил внимание, что тот чем-то расстроен. Брэд и Дэйв обменивались язвительными репликами, а Майк протянул руку под столом и слегка сжал колено Честера. - У тебя все хорошо? Их взгляды встретились, потом Честер посмотрел в сторону. - Просто мне пора возвращаться. Надо идти на пробежку. – Он несколько раз нервно потопал под столом. У него не было стремления признаваться в том, что пробежка ему нужна, чтобы избавиться от чувства разочарования. - О. Ладно, - Майк убрал руку, потом провел пальцами по обручальному кольцу, покрутил его и попытался скрыть расстроенное выражение лица. Мне все равно нужно будет позвонить домой. Я обещал. Теперь я лучше сдерживаю обещания, особенно когда дело касается детей. Все нормально. Он побегает, а я тем временем поговорю с ними. А потом мы сможем с ним зависнуть. Честер больше ничего ему не сказал, и Майк начал говорить о новых идеях для текстов, чтобы переключиться на мысли о работе от сложных мыслей о Честере и доме. Дом сейчас, когда они снова были в туре, был на втором месте. Потом разговор перешел на вегетарианство, и они заговорили о том, все ли правила соблюдает Роб, раз он ест шоколадные чизкейки, и о том, почему Брэду вечно нужно быть в роли спикера, высказывающегося против употребления мяса. Честер был непоседливым и часто отвлекался, несмотря на попытки Майка вовлечь его в разговор. Короткая поездка обратно в отель прошла в тишине, и Майк чувствовал, что между ним и Честером висит какое-то напряжение. Ему станет лучше после того, как он побегает. Так всегда бывает. - Хэй, Дэйв, хочешь пойти побегать, когда приедем в отель? Мне надо энергию выпустить, - сказал Честер, отвернувшись к окну. Дэйв с энтузиазмом согласился, и теперь уже Майк прикусил язык. Они поднимались в лифте на верхний этаж отеля, и Майк достал ключ-карту. Они вышли первыми и пошли по направлению к номерам, не дожидаясь других парней. - К пяти подойду к твоему номеру, Честер, - услышал он голос Дэйва, после чего тот скрылся за дверью. Майк продолжал идти по коридору. Подойдя к номеру и прикладывая карту, он почувствовал, что Честер смотрит на него. Он уже толкал дверь, когда вдруг ощутил, что Честер встал позади и коснулся рукой его спины: - Передавай детям привет от дяди Честера. Майк оглянулся и проводил Честера взглядом, ощущая трепет в том месте, до которого он дотронулся. - Передам, - пообещал он, и сердце упало, когда он осознал, что Честер и правда собирается на пробежку. Вернется, наверное, через час или даже позже. Тяжело вздохнув, Майк зашел в номер и начал готовиться ко сну. ********** Майк давно уже спал, когда Честер вернулся в свой номер, уставший после пробежки. Пока снимал пропотевшую одежду, кинул взгляд на двери между смежными номерами. Его дверь была раскрыта нараспашку, а дверь Майка чуть приоткрыта. Он оставил дверь открытой потому, что был уверен на 99 процентов, что Майк откроет и свою. В конце концов, они должны были провести этот вечер вместе. С усталой улыбкой он вошел в ванную, быстро включил душ, почистил зубы, нашел в чемодане белье и пижаму. Теплый душ после забега был идеален, но Честер в нем не задержался. Слишком сильным было притяжение открытой двери Майка, чтобы долго торчать под душем. Честер вспомнил, с каким лицом Майк отказался от идеи играть в Scattergories и сказал, что ему надо позвонить домой. Они заранее решили, что проведут первый вечер тура вместе, и он знал, что повел себя как ребенок, решив пойти на пробежку только потому, что Майк слегка изменил планы. Не имело смысла так бурно реагировать, но он уже сделал это. Но сейчас-то Майк уже наверняка позвонил, и теперь они смогут поговорить. Теперь, когда он свеж, чист и пахнет своим любимым лавандовым гелем для душа. Честер глубоко вдохнул, надел пижаму, выключил свет, окинул взглядом номер и свой заряжающийся телефон на прикроватной тумбочке. На какое-то мгновение он подумал, не взять ли его с собой, но решил оставить. Он решил полностью посвятить себя Майку. Он сможет рассказать ему о последних неделях, о близнецах, о том, как безумно ведет себя Сэм, и о прочих вещах, которыми была забита его голова. Майк был единственным человеком, который выслушал бы все это и не стал бы осуждать. Только с Майком он мог говорить о чем угодно. С Талиндой присутствовал страх, что однажды он расскажет ей что-то такое, что для нее окажется… чересчур. А с Майком… Всеми фибрами души он знал, что Майк никогда его не бросит. Что бы он ни рассказал ему, Майк все примет, найдет правильные слова, успокоит. Майк. Честер скучал по времени, проведенном с ним в туре, сильнее, чем мог признаться в этом Талинде, хотя ему и казалось, что она и так все знает. Она проводила его поцелуями, добрыми пожеланиями и обещаниями каждый день присылать фотографии близнецов. Талинда передала его в руки Майка с улыбкой и благословением. Честер толкнул дверь Майка, приготовившись забраться в кровать для долгого разговора, но тут же остановился, наткнувшись взглядом на очертания спящего тела на кровати. Вид у Майка был такой, будто он не собирался засыпать. Телефон лежал на груди, очки он не снял. Сердце Честера пропустило удар, и он подошел к кровати и посмотрел на лучшего друга. Было ясно: сегодня никакого разговора не будет. Он взял телефон Майка, проверил, выключен ли звук, и положил его на прикроватный столик экраном вниз. Осторожно снял очки, стараясь не трогать прядь, выбившуюся на лоб, сложил, положил рядом с телефоном. Он понаблюдал, как ровно поднимается и опускается грудь Майка, погрузившись в звук его умиротворенного дыхания. Они смогут поговорить утром. Все, о чем хотел поговорить Честер, могло подождать. А сейчас единственным его желанием было забраться в кровать рядом с Майком. Он поднял одеяло, забрался под него, протянул руку, чтобы положить очки на столик и выключить лампу. Он лежал, думая о том, как ему хочется пододвинуться поближе и обнять Майка за талию, и тут почувствовал, что тот зашевелился и придвинулся. - Майк? – тихо сказал он, решив, что разбудил его. Ответа не было, и Честер медленно вытянул руку, дотронулся до предплечья Майка. Он мягко провел по нему кончиками пальцев, наслаждаясь теплом его кожи, потом осмелился придвинуться ближе. Их лица были совсем близко друг от друга, хоть Честер и оставался на своей подушке. Он чувствовал, как тихое дыхание Майка касается его кожи, и это действовало на него усыпляюще. Он пытался просто лежать и думать, но мозг совершил то, что всегда делал, когда рядом был Майк: успокоился и погрузился в сон. Подвинувшись ближе к Майку, Честер не пытался тем самым ничего спровоцировать. Но, когда несколько часов спустя он проснулся, то почувствовал, что Майк обнимает его за талию, и они друг к другу ближе, чем были, когда он лег спать. Было слишком уж уютно и привычно, и Честер уже собирался повернуться, когда Майк вдруг пробормотал: - Не останавливайся. Наверное, Честер как раз и проснулся от того, что Майк говорил во сне. Он с тревогой прислушался, ощутив чувство вины. Майк спал плохо, и причиной было то, что он ушел на пробежку вместо того, чтобы поговорить, как они договаривались. Честер оторвал ладонь от простыни, коснулся руки Майка, провел пальцами от плеча до локтя, дожидаясь, скажет ли Майк что-нибудь еще. Он знал, что нужно отодвинуться, пока между ними что-нибудь не случилось, но… они так давно не были рядом. Ему не хотелось признаваться самому себе, как много он думал о Майке и его поцелуях во сне. Ему не хотелось признавать, насколько сильно он жаждал, чтобы Майк снова поцеловал его. Майк спал беспокойно, вертел головой по подушке. Он пробормотал что-то еще, но что, Честер не понял. Он уловил слова «бег» и «пирог», и, насколько он мог догадаться, Майк хотел сказать, что не хочет бегать, а хочет съесть пирог. Честер подавил хихиканье, закусил губу и продолжил гладить его по предплечью, пытаясь сделать так, чтобы он погрузился в более спокойные сны. Честер уже было засыпал, когда отчетливо услышал, что Майк произнес его имя. Он безотчетно отозвался сонным голосом: - Что? - Чез, это ты? Ладонь Честера к тому моменту уже упала с предплечья Майка и покоилась на простыне, чуть касаясь его теплой кожи. Он протянул ее поближе к Майку и прошептал: - Да, я рядом. Рука Майка на мгновение напряглась, притянула к себе Честера, но тому не хотелось открывать глаза. Они лежали вплотную друг к другу, деля тепло на двоих, их ноги переплелись, а головой Честер уткнулся Майку под подбородок. В полусонном состоянии Честер быстро чмокнул Майка в шею и снова шепнул: - Я рядом. И тогда Майк неожиданно прошептал: - Я люблю тебя. Честеру показалось, что из легких вышел весь воздух, и он не может вдохнуть. Он оцепенел. - Что ты сказал? Не могло быть такого, что Майк говорил именно с ним. Ему снился сон об Анне, о детях, других людях, которым он мог такое сказать. Или даже не людях. Насколько было известно Честеру, он и пирогу мог признаться в любви. - Чез. Честер. Я люблю тебя, - повторил он, а Честер по-прежнему не мог сделать вдох. Он открыл глаза и наткнулся взглядом на крепкую обнаженную грудь Майка. Рука Майка уютно обвивала его за талию, он ощущал жар его тела. Ошибки быть не могло, он все расслышал правильно. Майку снился именно он, и он сказал «Я люблю тебя» так отчетливо, будто не спал. Мысли в голове неслись как бешеные, сменяя друг друга. Чем можно объяснить это ночное признание Майка? История уже доказала, что наутро он не помнит ничего, что говорил и делал. Так имело ли это какое-нибудь значение? Честер зажмурился. Вдох. Выдох. Глубокий, медленный. Он приказал себе успокоиться. Майк спит. Это ничего не значит. Раз Майк спит, он может попробовать произнести эти слова, сказать их ему в ответ. Завтра он не вспомнит. Ничто не удерживало Честера от того, чтобы сказать их в ответ, кроме страха, что они отпечатаются в подсознании Майка, но с этим он разберется позже. Майк не вспомнит. Он никогда ничего не помнит. Честеру казалось, что он уже несколько часов борется с собой в темноте. Наконец он набрался смелости, немного откинул голову назад… Было слишком темно, и лица Майка было не видно. Но в воображении Честера оно представало отчетливым. Темные глаза, которые, казалось, были подведены. Густые черные ресницы, обрамлявшие их, которым завидовали женщины. Он видел губы Майка, эти полные губы, которые с каждым разом хотелось целовать все сильнее. Он мог представить себе, как эти губы изгибаются, и как в уголках этих прекрасных глаз лучатся морщинки… - Я тоже люблю тебя. В другой жизни эти губы, глаза, улыбка могли бы принадлежать ему. Честер тихонько вздохнул, его шепот в тишине гостиничного номера был едва слышен. - Я тоже люблю тебя. – Он задержал дыхание, подождал, прижался лицом к груди Майка и добавил: - Всегда любил. Честер не знал, отпечаталось ли признание в подсознании Майка, но ощутил, как рука, обнимавшая его, расслабилась, а тревожные черты разгладились. Он почувствовал укол в сердце, потому что к тем секретам, которые он бережно хранил, добавился еще один. Придется подождать с этим, пока он со всем не разберется. Становилось все яснее и яснее, что рано или поздно надо сказать обо всем Майку. Будет тяжело вести себя так, словно он никогда не слышал этих слов, сорвавшихся с его губ. Не за горами день, когда Честеру придется остаться в собственной кровати, оказавшись в плену беспокойных снов и кошмаров. Он не был к этому готов. Он не был готов навсегда отказаться от этого уюта, но не знал, как долго еще сможет скрывать свой секрет от Майка. Последний вздох Майка Честер скорее почувствовал, чем услышал. - Чез… - Я тут, - прошептал он. – Я буду рядом… обещаю. – Напоследок он поцеловал Майка в грудь и дальше уже лежал в его успокаивающих объятиях без движения, отдаваясь во власть сна. *настольная игра. Цель — назвать слова из определенной категории, начинающиеся на определенную букву.