Секреты

(22 февраля 2015 года) Майк закрыл дверь в свою домашнюю студию и повалился на диван, чувствуя, что вымотался. Его утомила даже такая простая вещь, как ужин с семьей. Попытки Анны вовлечь его в разговор, возгласы детей, собаки, которые носились вокруг… Ему нужно было немного покоя, и единственным способом получить его было притвориться, что он работает. К тому моменту, как все до кусочка было съедено, дети умыты и посуда помыта, у него уже едва ли не зудела кожа от потребности побыть одному. Каким-то образом ему удалось уйти в студию, никого этим не расстроив, и он испытывал легкое чувство вины, задаваясь вопросом, не потому ли Анна отпустила его наверх без всяких споров, что в последнее время он был склонен к перепадам настроения. Укладываясь и закрывая глаза, он подумал, что эти перепады были просто следствием стресса, который он испытывал, ухаживая за Честером. Распределять время ему удавалось как никогда плохо. Было непросто метаться из дома в дом, а это происходило уже несколько недель. Чаще всего у него получалось вытащить Честера из кровати, но всякий раз, когда он видел лучшего друга, он ощущал, как все больше отчаивается в том, что что-то начнет меняться. Больше всего его тревожило то, что глаза Честера были тусклыми. Это беспокоило его даже больше, чем пузырек викодина на прикроватном столике и бессонные ночи, в которые Честер звонил ему. Эти бессвязные беседы среди ночи были ничем в сравнении с тусклым выражением покорности в глазах Честера, которое Майк видел, когда они оказывались вместе. С тех пор, как Честер вернулся домой после операции, это выражение присутствовало постоянно и со временем становилось все заметнее. Майк провел долгие часы, устроившись на стороне кровати Талинды. Он смотрел телевизор, писал тексты песен, смотрел, как Честер спит. Самым трудным в их совместном времяпрепровождении было то, что Честеру хотелось, чтобы Майк был рядом, пока он спал. Когда Майк лежал в кровати рядом с Честером у Беннингтонов дома, в этом было что-то совсем иное, гораздо более интимное, чем когда они лежали рядом в номерах отелей. Теперь это было не просто уютное ощущение присутствия рядом так хорошо знакомого человека в непривычной обстановке, как это было в туре, когда они были далеко от семей. Было труднее лгать самому себе, делая вид, что они спят вместе просто потому, что скучают по женам. Казалось, что, лежа рядом с Честером в доме Беннингтонов, он стирает грань между тем, что уместно, и тем, что никогда не будет уместным, вне зависимости от ситуации, в которой они оказались. За долгие годы сексуальное, магнетическое притяжение, которое Майк испытывал к Честеру, углубилось и превратилось в любовь, и никогда это не было для него настолько очевидно, как в те недели, когда он лежал рядом с ним, пока залечивалась его лодыжка, стараясь соблюдать дистанцию и одновременно отчаянно желая оказаться ближе. Когда Майк беспристрастно смотрел на их прошлое, он был способен признать, что влюблен в Честера уже много лет и мог бы уже давно это понять. Физическое влечение было лишь частью всего, что он испытывал, и эта часть в последние недели была задвинута на задворки разума. Он испытывал глубокую любовь, приносил угощения, помогал в повседневных делах, отвлекал его от его состояния и при всем при этом даже не смотрел на его тело. Он видел лишь сердце человека, в которого был влюблен: сердце, уставшее от всех сложностей, на которые Честер невольно обрек других. Как бы Майк ни обнадеживал его, поглаживая пальцами тревожные черты лица, как бы ни заботился о его хрупком эмоциональном состоянии, казалось, что всего этого недостаточно. Когда ему удавалось рассмешить Честера, заставить его улыбнуться, казалось, что все это он делает неискренне, и ничто, кроме написания песен, не могло захватить его надолго. У них накопился целый блокнот незаконченных текстов, и у Майка не было желания писать к ним музыку. Слишком они были мрачными, серьезными, реальными. От мягкого стука в дверь студии он тут же сгруппировался и принялся неловко возиться с компьютером, возвращая технику к жизни. Он провел рукой по волосам, после чего открыл дверь, неожиданно оказавшись лицом к лицу не с Анной, а с Брэдом. Не говоря не слова, он посторонился, чтобы гитарист мог зайти в студию, окинул взглядом коридор, закрыл дверь и обернулся. Брэд уже стоял у дальнего окна и смотрел в сумрачный сад за домом. - Не знал, что ты придешь, - сказал Майк, снова усаживаясь на диван и откидывая голову на подушку. - Решил, что лучше всего с тобой связаться именно так. Ты ведь никому не перезваниваешь, - негромко сказал Брэд, в голосе его не было осуждения. – Как он? – Не было нужды объяснять, что под «ним» он подразумевал Честера. Вся группа знала, что единственный человек, который приходит Майку на ум при упоминании этого местоимения, - это Честер. - Блин, - тихо вздохнул Майк. – Не так хорошо, как мне бы хотелось. Я пытаюсь, Брэд, но он не идет мне навстречу. Мы с ним пишем. Хоть что-то. - Написали что-нибудь хорошее? – спросил Брэд, отворачиваясь от окна. Он посмотрел на друга долгим взглядом, на его растрепанные волосы, круги под глазами, впавшие щеки. Майк надрывался, не заботясь о самом себе, это было заметно по его виду, по тому, как он волновался за Честера. - Я не знаю, - признался Майк. – Это обрывки, он не может надолго сосредоточиться, чтобы проделать какую-то настоящую работу. Он очень близко к сердцу принял то, что мы отменили концерты, волнуется за вас, ребята… он просто ведет себя как типичный Честер, ну ты знаешь. – Он наклонился, уронил лицо на руки, оперся локтями на колени и уставился в пол. Брэд подошел и сел рядом с Майком, тоже поставив локти на колени и вместе с ним уставясь в пол. - Да, я знаю. – Минуту они помолчали, думая о том, что для каждого из них включало в себя понятие «типичный Честер», потом Брэд выпрямился и успокаивающе положил руку на спину Майка. – У тебя изможденный вид, Майк. Вижу, ты недосыпаешь. Майк ничего не сказал и не мешал Брэду лениво поглаживать его по спине. Не было смысла спорить, Брэд сказал правду. Ему было трудно засыпать без Честера, и даже тогда, когда они днем были вместе, и Честер дремал, Майк обычно задумывался о чем-то или просто смотрел на мирно спящего вокалиста. С того первого раза, когда Честер попросил его остаться, он ни разу не засыпал в кровати Честера и Талинды. Момента, когда он проснулся там и ощутил панику от того, что он у них дома, а не в туре, было довольно, чтобы больше не заснуть, несмотря на уют и привычность, которые они ощущали, когда спали вместе. - Я знаю, ты пытаешься за ним присматривать, но, может, нам делать это по очереди? Ты иногда слишком много на себя берешь, ты ведь знаешь. – Брэд продолжил, не давая Майку выразить протест: – Тебе ведь и о семье надо заботиться, Майк. - Правда? Так вот в чем дело? – спросил Майк, в голосе прозвучали нотки раздражения. – Это Анна попросила тебя прийти? – Глазами он быстро стрельнул в сторону двери, задаваясь вопросом, придет ли она, чтобы поддержать Брэда в его интервенции. - Нет, - сказал Брэд, не снимая руки со спины Майка. – Просто я тебя знаю. Когда ты не перезваниваешь, когда я не получаю по два-три сообщения в день в духе «послушай вот эту штуку, которую я только что придумал», я понимаю, что ты не в лучшем состоянии духа. В таком же, как и Честер. – Он продолжал поглаживать спину Майка, надеясь, что тот не отстранится. Майку нужно было услышать правду. – Обоим вам нельзя быть в этом состоянии одновременно, и ты это знаешь. - Но я не могу оставить его одного. Я никогда не прощу себе, если… если… - Майк не мог заставить себя закончить мысль. – Это единственный способ для меня до него достучаться, - признался Майк, закрывая глаза. – Именно поэтому он мне доверяет. Я могу оказаться вместе с ним в этих его мрачных местах, понять, что у него на уме, но я знаю, как оттуда выбраться, а он не знает. Я пытаюсь помочь ему выбраться из мрачного состояния духа. Мне приходится погружаться с ним туда, чтобы понять его. Брэд взглянул на него, оглядел его позу, в которой чувствовалась безнадежность. - Может, вам отдохнуть друг от друга? – осторожно предложил Брэд, но Майк отреагировал именно так, как он и думал. - Отдохнуть? Я не могу. Он почувствует, что его бросили. Кроме того, у нас завтра собрание группы… - Это может и подождать, если нужно, - перебил Брэд. – Да и о чем нам говорить? Майк встал, рука Брэда упала на диван. - Это просто способ вытащить его из дома. Ему нужно ради чего-нибудь выходить из дома. Мне все равно, о чем мы будем говорить, я просто хочу, чтобы он немного влился в мир. – Майк сделал полукруг вокруг пульта и прочего оборудования в комнате. – Это хуже, чем когда он сломал запястье, Брэд. Гораздо хуже. По крайней мере, мы тогда могли продолжить выступать. А теперь он только и может, что думать о том, как подвел и нас, и фанатов. Ему нужно, чтобы вы все сказали ему, что всё в порядке. - Ты же знаешь, мы ему это говорили, - сказал Брэд, наблюдая за Майком, пока тот ходил туда-сюда. – Не имеет значения, сколько раз мы это произнесем, он поверит в это тогда, когда сам захочет. И не раньше. Что? – спросил он, когда Майк бросил на него испепеляющий взгляд. – Ты знаешь, что я прав. Но я тебя поддержу. Приводи его завтра сюда. Кто знает, может, его это направит в правильную сторону. Майк вздохнул, провел руками по воздуху и посмотрел в сторону кабинки для записи вокала. - Боже мой, надеюсь, так и будет, - пробормотал он, и сердце внезапно кольнуло. – Не знаю, что я буду делать, если он из этого не выберется. Что мы будем делать, - поправился он, не обращая внимания на понимающий вид Брэда. ********** На следующий день, когда Майк наконец помог Честеру подняться наверх и устроиться, подняв ногу, солнце уже стояло высоко и заливало окна домашней студии, а Джаспер крутился под ногами. Песик, маленький пушистый комочек, обожавший Честера, не мог понять, почему его любимый человек так равнодушен к нему. Честер был тихим и не обращал внимания даже на собаку. - Кажется, Джаспер соскучился по тебе, - сказал Майк, стараясь, чтобы голос звучал весело и непринужденно. Ему не хотелось просить Честера снять темные очки. Он знал, что это только приведет к нежелательному разговору. Может, если он не будет снимать очки, им удастся подольше избегать разговора о том, как обстоят дела… может быть, тогда они оба смогут притвориться, что Майк не в курсе того, что происходит. - Дай его мне, - попросил Честер, протягивая руки. Майк поднял пса и посадил Честеру на колени, и тот тут же прижал его к себе. После этого проявления любви к животному Майку полегчало. В том, как Честер относился к собакам, всегда было что-то детское и беспечное. Им нравилось, что он держит их на руках, и они сидели с ним совершенно спокойно, как бы до этого ни носились. Это было очаровательно, и Майк с облегчением улыбнулся, увидев, как Честер гладит Джаспера по шерсти и легонько чешет его за ушами. Вскоре пес уже спал, а Честер продолжал рассеянно ласкать его, пока они дожидались остальных членов группы. Честер так и не снял очков, и ни один из парней не сказал ему ни слова об этом. Он почти ничего не говорил во время встречи, высказался только в конце, когда Майк поставил группе трек, над которым работал в редко выдававшееся свободное время. Он заметил, как нервно движутся ладони Майка, хоть он и пытался их спрятать, и услышал тревогу в его голосе, когда он попросил членов группы высказаться. - Знаете, это звучит не особенно похоже на песню Linkin Park. Больше похоже на Fort Minor, но я не знаю, стоит ли делать ее такой. Я имею в виду… должно ли это стать песней Fort Minor? – Майк посмотрел на друзей по группе, вспоминая, как все было во времена, когда он работал над проектом Fort Minor. И когда Честер взял перерыв, чтобы поработать над Dead By Sunrise: тогда казалось, что между ними шестерыми нарушился баланс, и атмосфера была странная. - Мне кажется, песня должна быть такой, какой тебе хочется, - легко сказал Честер, голос его был немного сонным. - Может быть, тебе нужно немного отвлечься, что-то вроде перерыва, - добавил Брэд, напомнив Майку об их вчерашнем разговоре. - У меня идея, - сказал Майк, пристально глядя на Честера, - выпустить ее синглом, и при этом сделать к ней крутой артворк… не знаю. – Он прервался, заметив, что Честер начинает клевать носом на диване. – Как бы то ни было, если вы, ребята, не возражаете, я оставлю эту песню себе. – Он встал, потянулся. – Кажется, мне нужно отправить Честера домой, он засыпает. Все поддержали идею Майка оставить песню себе, встали и принялись собирать свои вещи, чтобы уходить. Единственным результатом встречи было то, что Честера удалось вытащить из дома, но казалось, что этого достаточно. Все засуетились, забирая телефоны и бумажники и рассовывая их по карманам, и Джаспер поднял голову, которая до этого покоилась на животе у Честера, но тот не пошевелился. Брэд повернулся, посмотрел на неподвижного Честера, потом бросил взгляд на Майка и сказал: - Мне кажется, Майк, он уже спит. Майк кивнул, между бровей залегла тревожная складка. - Иди, - сказал он тихо, подходя к двери. – Анна тебя проводит. Я тут разберусь. – Все чуть слышно попрощались, а Майк протянул руки к Джасперу, взял его у Честера и поставил на пол. На мгновение он подумал, не оставить ли Честера спать прямо тут, на диване, но Талинда ждала их дома, и Майк знал, что дома, в кровати, Честеру будет удобней. - Чез? - Ммм? – Честер потянулся рукой в направлении голоса Майка. - Я тут, - сказал Майк и взял его за руку. – Парни уходят, пора возвращаться. – Он услышал, как открылась входная дверь. – Вот видишь? Слышал? Все ушли. - Мы даже ничего не сделали, - пожаловался Честер, поднимая голову. Майк не видел его глаз за очками. – Они уже ушли? Мы ничего даже не обсудили, - снова сказал он. Майк вздохнул. - Я знаю, да там и обсуждать особо нечего. Трудно сейчас строить планы. Но все наладится. Тебе надо пройти физиотерапию, начать поправляться. Тогда у нас уже будут идеи по поводу того, что мы сможем сделать и когда. Давай, - сказал он, потянув Честера за руку. – Давай отвезем тебя домой. – Увидев, как сжались губы Честера, он понял, что наговорил лишнего. Было видно, что у Честера нет желания слышать о причинах того, почему они сейчас не могут строить планы. Пока они спускались по лестнице, Честер молчал, опираясь с одной стороны на Майка, с другой на перила, и прыгая со ступеньки на ступеньку на одной ноге. Но, когда они спустились вниз, он чуть повернулся, обвил рукой Майка и обнял его. - Боже мой… кажется, я вечность тебя не обнимал, - пробормотал Честер. - Это потому, что ты много недель был в кровати, - сказал Майк, стараясь не вспоминать, как он помогал Честеру принимать душ или одеваться. Между ними было неписаное правило, гласившее, что во время обоих этих действий физический контакт должен быть не большим, чем это необходимо. Майк крепко сжал спину Честера, наслаждаясь объятиями с ним, полностью одетым. – Может, теперь ты будешь выбираться из дому чаще. Ты же видишь, у тебя получается, - добавил он с надеждой. - Может быть, - неуверенно сказал Честер, убирая руки с шеи Майка и хватаясь за костыли, стоявшие у подножия лестницы. Майк наблюдал за тем, как тот упрямо ковыляет к машине, и позволил ему добраться до нее самому. Обратный путь до дома Честера прошел так же, как весь остальной день, - в молчании. Майк жевал нижнюю губу, а Честер ехал, прислонившись к окну. Майк знал, что Честер не спит, просто не в настроении разговаривать, поэтому не нарушал тишину, пока не приехал к дому Беннингтонов. Не было никакой болтовни о пустяках, просто Майк помог Честеру выбраться из машины, а тот, заходя в дом, казалось, даже не осознавал, что он дома. Где были дети, Майк не знал, а Талинда, когда они вошли, сидела в гостиной и смотрела телевизор. - Привет, Тэл,- поздоровался Майк, закрыл за собой дверь и проследил за ней взглядом: она подскочила со стула и тут же подошла к Честеру. - Как все прошло? – мягко обратилась она к нему и приникла, чтобы поцеловать. - Отлично. Я устал, - ответил он. Голос его и правда был утомленным. Талинда тут же отстранилась. – Пойду-ка я наверх, - сказал он, и Майк заметил, как искорка, вспыхнувшая в глазах Талинды при приветствии, тут же угасла. Она посмотрела на Майка, в лице ее была печаль. Потом снова перевела взгляд на Честера. - Милый, ты разве не хочешь немного посидеть здесь, внизу? – попыталась было она остановить его, наблюдая за тем, как он пересекает комнату и идет в сторону лестницы. - Я наверх, - лаконично ответил он, прислонив костыли к стене у подножия лестницы. – Майк? - Иду, - ответил Майк, с извиняющимся видом глянул на Талинду, приобнял Честера за талию и помог ему подняться по лестнице. Подъем занял больше времени, чем до этого спуск, но они справились, и Майк сбежал вниз по лестнице, чтобы принести костыли, а Честер тем временем ждал его наверху. - Вот. – Честер молча взял у него костыли и направился в спальню. Майк нахмурился. У него не было другого выбора, кроме как следовать за ним. Когда Честер, наконец, добрался с помощью Майка до кровати, и тот дал ему болеутоляющую таблетку, он наконец прервал молчание, честно сказав: - Я просто хочу почувствовать себя лучше. – Честер прислонился к спинке кровати, закрыл глаза, ощущая, какими тяжелыми кажутся веки. Дело было не только в лодыжке, хотя она порой сильно болела. Он знал, Майк понимает, что он имеет в виду, и этот факт сам по себе успокаивал его. Майк закрыл пузырек с таблетками, посмотрел на этикетку, потом поставил ее обратно. Курс не возобновлять. Слава Богу. - Я знаю, - успокаивающе сказал Майк, испытывая облегчение от того, что Честер снова заговорил с ним, и натянул покрывало на кровати. Честер устроился на нем, взял книгу, рядом, на ночном столике, стоял стакан воды. – У тебя есть все, что нужно? Я вернусь теперь только завтра. Уверен, что не хочешь спуститься вниз? Тэл, кажется, расстроилась. Честер покачал головой. - Нет, мне тут хорошо. Я, наверное, вздремну, когда ты уйдешь. – Он все не открывал глаз. – А может, мне просто надо лечь. Глаза будто свинцом налились. Вздремну. Он так много спит в последнее время. Майк окинул взглядом комнату – до дотошности чистые поверхности, абстрактный артворк, мягкие, приглушенные тона, - а потом перевел взгляд на Честера. - По крайней мере, позволь приоткрыть шторы. Впусти сюда немного света, может, тебе станет веселее. - Не хочу, чтобы они были открыты, - упрямо сказал Честер. Он распахнул глаза и уставился на Майка, словно бросая ему вызов. Вздохнув, Майк провел ладонью по лицу, стараясь не показывать раздражения. - Ладно. Тогда пообещай мне, что спустишься на ужин. Дети… им просто хочется, чтобы ты хоть ненадолго вышел. Прошел уже месяц, Чез. Тебе пора начинать почаще выбираться из комнаты. Сегодняшний день был неплохим началом, но, мне кажется, ты почувствуешь себя лучше, если попробуешь побольше общаться с семьей. - Я знаю, Майк, - отрывисто произнес Честер и повернулся к окну. – Я спущусь к ужину, окей? Селфи тебе пришлю с тарелкой. - Ладно тебе, Чез, - мягко сказал Майк. – Не надо так. Я просто пытаюсь помочь. – Он закусил губу, протянул руку, легонько коснулся предплечья Честера. – Проведаю тебя позже, хорошо? Он добился от Честера лишь еле заметного кивка. От его безразличия сердце сжалось. Он провел ладонью по руке Честера, коснулся пальцем его подбородка, чтобы повернуть его на себя. - Хорошо? – тихо повторил он, и в голосе послышался оттенок отчаяния. Честер уставился на Майка своими большими карими глазами, в которых отчетливо была видна печаль и ненависть к себе. – Или, если хочешь, позвони, если я понадоблюсь тебе раньше. Я хотел бы остаться, но… - Тебе надо домой, Майк, - перебил его Честер. – Ты нужен своей семье. Дома. – Он хотел отвести взгляд от Майка, но не мог, так взволнованно тот смотрел на него. При мысли о семье, жене и детях, которые весь последний месяц оставались на втором плане из-за печального происшествия с Честером, Майка окатило чувством вины. - А ты нужен своей семье. Видишь? Ты же понимаешь, Честер? Они ждут тебя так же, как мои ждут меня. И меня это очень беспокоит, но не думаю, что ты сам об этом не размышлял. Тайлер скучает по тебе, девочки постоянно о тебе спрашивают. Я знаю, ты здесь, но ты не принимаешь участия в их жизни. Ты будто в туре, хоть и не в туре. Я знаю, ты страдаешь, Чез, и знаю, тебе кажется, что мы все расстроены из-за тура и прочего, но это не так. Все просто хотят, чтобы ты вернулся. Тэл, дети, я, парни. Мы просто хотим, чтобы ты вернулся к нам. Под конец этой тирады Майк немного запыхался, и, к собственному ужасу, увидел, как глаза Честера наполняются слезами. - Черт, черт, Честер… прости меня. Я не… черт. – Он убрал руку от лица Честера, сел на край кровати, взял его за руку. – Мне просто нужно, чтобы ты был в порядке, Честер, я тебе это уже сто раз говорил. Но еще важнее, гораздо важнее, то, что ты нужен семье. Нам нужно, чтобы ты выбрался из кровати и влился в жизнь. Занялся физиотерапией, выздоровел. А группа… у нас еще есть шанс отыграть кое-какие концерты в мае, если ты… попытаешься. Наступило молчание. Майк, как всегда, выводил круги на ладони Честера, а тот пытался справиться со своими эмоциями. Майк опустил голову, посмотрел на их соединенные ладони: он никогда не уставал от созерцания этого зрелища. - Думаешь, это правда? – наконец слабым голосом сказал Честер. - Насчет мая. - Конечно, - торопливо проговорил Майк, расплывшись в улыбке. – Все зависит от тебя, от того, что ты почувствуешь себя в силах сделать. – Наконец он увидел, как в глазах Честера зажглась слабая искорка: это значило, что он и правда прислушивается к словам Майка, и он решил воспользоваться шансом. – Я знаю, для тебя это непросто. Поверь мне, я понимаю. Я сам никогда этого не испытывал, этой сокрушительной тяжести, которую ты описываешь, - тихо сказал он, - но, когда ты рассказываешь о том, каково это, когда тебе плохо, я тоже это чувствую. Я опускаюсь на дно с тобой, и все, чего я хочу, это выбраться наверх и вытащить тебя. Я пытаюсь, но ты не даешь мне нас поднять. Хватит удерживать нас внизу, позволь мне поддержать тебя. Атмосфера между ними будто стала легче, как будто слова Майка все изменили и прояснили, и Честер крепко сжал его руку. - Ты всегда все понимаешь, - прошептал он, - как никто другой. Я не… не знаю, как бы я справился со всем, если бы не ты. Ты мой якорь. Ты мой якорь. Из-за одной фразы Честера все вокруг внезапно снова налилось тяжестью. - Нет, - сказал Майк, покачав головой. – Я не хочу быть твоим якорем. Я не тяну тебя вниз. Позволь мне быть для тебя воздушным шаром или чем-то вроде этого. Дай мне нести тебя тогда, когда тебе это нужно. – Они улыбнулись друг другу, метафора Майка казалась им обоим нелепой и никуда не годной, зато разрядила напряжение. - Давай же, - мягко уговаривал Майк, - давай я помогу тебе спуститься вниз. Я знаю, мы недавно поднялись, но… тебе пойдет на пользу, если ты выйдешь отсюда и побудешь с Тэл. Он видел по темной тени, промелькнувшей в глазах Честера, что он борется с собой и хочет отказаться, и вздохнул с облегчением, когда тот ответил: - Ладно. Пошли. Майк склонился и запечатлел на его лбу целомудренный поцелуй. - Вот, Чез, это первый шаг. Я с тобой. – Я с тобой, и я тебя не оставлю, даже после того, как все это останется позади. Я с тобой.