Секреты

(6 сентября 2015 года) - Я рада, что они завтра возвращаются, - сказала Талинда, поправив лямку бикини и продолжая вытирать Лили полотенцем. Волосы ее были собраны в высокий пучок. – Хотя, с моей стороны это чистый эгоизм. Я ведь знаю, что, когда он слишком долго дома, то становится беспокойным. Несмотря на то, что они работают. Как ты думаешь, они сразу примутся за следующий альбом? – Последние слова прозвучали невнятно: в этот момент она как раз закончила вытирать Лили и повернулась к Лайле. Анна быстро окинула подругу взглядом, потом смущенно дотронулась до лямок своего куда более скромного сплошного купальника. В последнее время она гордилась своим телом, но реальная опасность того, что топ может свалиться, пока она играет с детьми, не очень-то грела ее сердце. Каким-то образом такого никогда не случалось с Талиндой, и Анна не могла не восхищаться этим. Повсюду были мокрые дети, с них капала вода, но Анну это не смущало. Когда все они были вместе, это казалось чем-то естественным. - Ты готова к тому, что они возвращаются? Мне вот кажется, что я только-только привыкла к такому распорядку. – Она засмеялась при мысли о том, как странно ощущать, что твоя жизнь кажется тебе более нормальной, когда мужа нет дома. – Я так рада, что Честер снова стал самим собой, - сказала Анна, накинув полотенце на плечи Аби и опускаясь на колени, чтобы вытереть Джози. Тайлер и Отис были по-прежнему в бассейне и собирались напоследок поплавать наперегонки. Казалось, что все счастливы, хоть и устали. Они собирались быстро пообедать, а потом, скорее всего, полежать на полу игровой комнаты дома у Шинод и посмотреть кино. Если Анне и Талинде повезет, младшие, может быть, даже поспят. - По большей части, да, - как-то неоднозначно ответила Талинда. Внезапно ее бодрая болтовня сменилась подавленным тоном, и Анна решила позднее, когда дети не будут путаться под ногами, расспросить ее о том, как у нее обстоят дела на самом деле. Девять месяцев. С того несчастного случая прошло девять месяцев, и только сейчас появилось ощущение, что все снова входит в колею. Как раз вовремя, они вот-вот вернутся. И это хорошо. Это нормально, нам всем нужно пожить обычной жизнью. Это нормально. Хоть мне и иногда и кажется, что все проще, когда Майка нет дома. Каким-то образом Анне удавалось сохранять спокойствие в те месяцы, когда Честер восстанавливался. Она, ничего не требуя для себя, оставалась в сторонке, пока Майк лез из кожи вон, беспокоясь о Честере больше, чем, как ей казалось, следовало. Во многих случаях она заставила себя удерживаться от конфронтации, стараясь вести себя как Талинда, быть более терпимой и воспринимать отношения Майка и Честера как что-то здоровое, а не вызывающее тревогу. Когда Майк уставал настолько, что после ужина засыпал в студии, или на весь день уходил, оставляя свою семью, или настаивал на том, чтобы самому отвезти Честера на физиотерапию, она придерживала язык. Как он и обещал, Linkin Park сумели отыграть некоторые из запланированных на май и июнь концертов, и казалось, что все постепенно приходит в норму, как это было до несчастного случая. Казалось, что в физическом плане Честер справляется, но ни о чем помимо этого Анна не имела понятия. Майк не обсуждал с ней его эмоциональное состояние, а Анна не спрашивала. Не было секретом, что душевное состояние Честера большую часть времени балансировало на грани, и довольно было одного неправильно понятого действия или слова, чтобы оно метнулось от счастья к отчаянию. Майк обладал опытом разряжать напряжение в сложных ситуациях, и жизнь тем летом кое-как проходила за физиотерапипей, плаванием, сочинением музыки и временем, проведенным с семьями. Жизнь шла почти так же, как обычно. Когда группа уехала в Китай, она решила, что то, что они снова в туре, - к лучшему. Было проще, когда ей не приходилось день ото дня наблюдать за тем, как все это происходит. Было проще, когда Майк был просто ее мужем, который уехал в тур, а не мужем, который далек от нее, хоть и находится дома. Прошло одиннадцать лет брака, и она, по большому счету, смирилась с мыслью о том, что Честер важен для Майка. По большому счету. Анна снова посмотрела на Талинду, которая обняла близняшек, заметила выражение решимости в ее глазах, поджатые губы. Казалось, она что-то скрывает. - Готова? – спросила она, вставая и повязывая полотенце вокруг талии. - Да. Пойдемте, мои хорошие, - сказала Талинда девочкам, подталкивая их к дому. – Тай! Пора выбираться из воды и переодеваться! Пора обедать! – крикнула она через плечо. Почти не жалуясь, Тайлер и Отис выбрались из бассейна, смеясь и по-собачьи отряхивая воду с волос. В конце концов Анне и Талинде удалось загнать в дом всех шестерых детей и усадить за длинный кухонный стол, после чего они объединили усилия в приготовлении обеда. Нужно было сделать кучу бутербродов, нарезать яблоки, налить молоко. Будучи матерями, которые привыкли управляться в одиночку, они успешно справлялись со всем этим, успевая одновременно разговаривать и смеяться вместе с детьми. Царил хаос, состоявший из девчоночьего хихиканья, выкриков мальчишек, взбудораженных собак и усталых мам. Когда были готовы восемь бутербродов из пшеничного хлеба с органическим арахисовым маслом и джемом без сахара, Анна принялась раскладывать покрывала и подушки, а мальчики – строить домики, чтобы их сестренки могли, сидя в них, смотреть «Холодное сердце». Прошло почти шесть недель с тех пор, как их отцы уехали в тур, и в их жизни замужних матерей-одиночек все определенно начало налаживаться. Стало проще оттого, что Джози подросла, и ей уже не нужны подгузники. Я так рада, что с ними покончено. Тайлер и Отис, ставшие близкими друзьями, методично строили домики из одеял, обмениваясь шутками в точности, как их отцы, а девочки наблюдали за ними. Сердце Анны дрогнуло, когда она поняла, что узнает их манеру разговора. Он звучал так, будто перед ней были маленькие копии Майка и Честера. Интересно, всегда ли они будут так близки. Интересно, станет ли когда-нибудь Отис оставлять свою жену ради того, чтобы позаботиться о Тайлере. Хотелось бы мне знать, естественно ли поступать таким образом, когда любишь человека так, как Майк любит Честера. Интересно, будь я на месте Талинды, вела ли бы я себя, как она? Анна моргнула, и все эти мысли вылетели у нее из головы, когда Талинда вышла из гостевой комнаты в мягкой розовой хлопчатобумажной футболке и трико для занятий йогой. Бикини она давно сняла. - Хочешь переодеться? – спросила она, указывая на Анну, а потом оглядела комнату, где, хоть и царил беспорядок, в основном, все шло нормально. – Иди, сними купальник, они справятся. - Ладно. Сейчас вернусь. – Девочки даже не посмотрели в ее сторону, когда она удалилась в спальню. Анна подошла к комоду, вытащила спортивные шорты и майку на лямках, после чего ее взгляд упал на маленькое оранжевое блюдо в синий горох на стороне Майка. Это была неглубокая миска в виде свернутой змеи, с любовью сделанная Отисом из глины, которую он, четырехлетний, подарил ему на День Отца. Майку понравилось это маленькое блюдо, и он поставил его на почетное место на своей стороне комода, где также бережно хранил обручальное кольцо, когда уезжал в тур. С тех пор, как во время тура он пошел в толпу, и фанат стянул с него ожерелье, Майк, уезжая на гастроли, оставлял драгоценности дома. Он сказал тогда, что ему повезло и то ожерелье ему вернули, но ему не хотелось бы испытывать судьбу с обручальным кольцом. Оно было слишком важно для него. Анна посмотрела на миску, которую сделал их сын, и символ их брака, который Майк оставил дома, вместо того, чтобы носить на пальце. Казалось бы, его поступок был осмотрительным, но она испытала душераздирающую грусть. Она протянула руку, взяла его, ощутив увесистость платины и бриллиантов, и надела на свой палец рядом со своим обручальным кольцом. А вот если бы это было кольцо Честера, он никогда бы его не снимал. При этой внезапно пришедшей в голову мысли Анна нахмурилась, уставившись на кольцо. Оно и правда похоже на кольцо Честера. Могло бы им и оказаться. Она повернула его на пальце, потом сняла, положила обратно в миску, взяла одежду и направилась в ванную, чтобы переодеться, отгоняя неприятные мысли, как постоянно это делала в последнее время. Ей никогда не шли на пользу раздумья на тему всего, что связано с Честером, как и потакание собственному воображению. Она постоянно напоминала себе: Талинда не считает, что в отношениях их мужей то-то не так. Не о чем волноваться. Все нормально. Сняв и повесив мокрый купальник сушиться в ванной, Анна надела шорты и посмотрела на половину туалетного столика, которой пользовался Майк. Когда он уезжает, то оставляет все после себя в чистоте и порядке, и кажется, что его тут и не было. Она надела лифчик и топ, провела рукой по мокрым волосам. Завтра он вернется и сразу вольется в нашу жизнь, и покажется, что он и не уезжал. У входной двери будут его ботинки, у раковины – зубная паста. Оранжевое блюдо опустеет, кольцо он будет носить на пальце. Будет оставлять на столе свой гель для волос, а кофейную чашку ставить на подставку. Он вернется. И я пойму, что он вернулся, потому что все его вещи будто оживут, задышат, задвигаются. Вместо того, чтобы быть чем-то вроде благоговейно хранимых святынь, напоминающих о человеке, который иногда живет здесь. - Анна? Голос Талинды из коридора вывел Анну из глубокой задумчивости. - Да? – отозвалась она, направляясь в сторону спальни и выключая свет в ванной. - Мальчики ушли в комнату Отиса, девочки сидят в своем домике. Как насчет вина? – Талинда зашла в спальню как раз тогда, когда Анна вышла из ванной. - Конечно. У меня есть отличная бутылка красного вина. Пойду открою, и передохнем. – Она заметила выражение лица Талинды и понизила голос: - Тэл? Все нормально? Ты весь день какая-то отстраненная. – Она взглянула на кровать, где завтра вечером будет лежать Майк, подложив под голову две подушки, надев очки и рисуя что-то у себя в альбоме, чтобы отключить мозг. - Я… ну, я не знаю, - призналась Талинда, отступив назад, когда Анна направилась в коридор. – Не хочу говорить об этом при детях. Анна изогнула бровь. - Думаю, девочки несколько минут могут побыть наверху одни. Они зашли в игровую комнату, где все четверо девочек сидели рядышком и смотрели «Холодное сердце». - Думаю, да. Может, нам повезет, и они уснут, - тихо сказала Талинда. - Ладно, тогда пошли. – Анна прошла мимо домика из покрывал и спустилась по лестнице в кухню. Она достала ведерко со льдом для охлаждения вина, а Талинда наблюдала за ней, опустившись на один из барных стульев. – Что происходит? С минуту Талинда теребила свои влажные волосы, наблюдая, как Анна хлопает пробкой и наливает вино в графин. Еще несколько секунд царила тишина, потом она опустила взгляд на свои ладони. - Майк мне звонил. Перед тем, как мы пришли. Ну, вернее, вчера вечером, если по их времени, - поправилась она, глянув на часы на микроволновке. - Что? Зачем? – Анна не удержалась от легкого укола ревности. А мне он уже два дня не звонил. Она вытерла два стакана для вина, поставила их на стойку перед Талиндой и принялась рассматривать ее лицо, пытаясь понять, в чем дело. - Когда я сказала, что рада тому, что завтра они возвращаются… в общем, Майк мне кое-что рассказал, думаю, ты должна это знать. – Талинда сцепила пальцы и вздохнула. – Ему кажется, что Честер опять пьет. Анна выдохнула и на мгновение почувствовала облегчение, но потом осознала весь смысл слов Талинды. - Пьет? Нет… я хочу сказать, я уверена, он ошибается. - Не думаю, - ответила Талинда, чуть покачав головой. – Мне… мне тоже так казалось перед тем, как они уехали, но я не была в этом уверена, и мне не хотелось обвинять его… - Она замолчала, посмотрела на Анну. – Ему ведь всегда хорошо рядом с Майком. У меня даже мысли не возникло сказать ему о моих подозрениях. - И Майк позвонил тебе, чтобы рассказать об этом? – тихо спросила Анна. – Похоже, он волнуется. Талинда снова отвела взгляд, выдала глубокий, дрожащий вздох. - Мне кажется, что все серьезнее, чем просто выпивка. Голос у него был очень встревоженный. Я даже думать не хочу о том, что ему придется ложиться в реабилитационный центр. Я думала, это в прошлом. То есть, я всегда знала, что есть риск рецидива, но думала… думала, что он стал счастливее. Все шло отлично, пока он не сломал лодыжку. – Она прервалась, подняла руку к волосам, стянула их резинкой в хвост. – Я думала, мы все это давно прошли. Майк так старался, чтобы он после несчастного случая не падал духом… Анна не могла вынести расстройства, печали и страха, звучавших в голосе Талинды. - Мне жаль, Тэл. Я знаю, вы оба очень старались. Может, вы ошибаетесь. Это не обязательно означает, что ему придется ложиться в клинику, понимаешь? Честер и раньше иногда пил, и тебе удавалось его вытащить. Может, и сейчас так. Может, все не так серьезно, как ты думаешь. - Но он же с Майком, - жалобно сказала Талинда. Она произнесла это так, что было очевидно: ей не приходило в голову, что у Честера может случиться рецидив в компании Майка. - Ну, Майк же не все может исправить, - бросила Анна и тут же прикусила язык. – Боже, прости, Тэл, я не хотела… На лице Талинды отразилась странная смесь смирения и веселья, и она просто покачала головой. - А я и не говорила, что он может все. Просто рядом с Майком он всегда сильнее. Так что, раз он сейчас пьет у него за спиной, значит, все серьезно. Иначе быть не может. Они молча обдумывали слова Талинды, потом Анна взяла графин. - Знаешь… а пошло оно все. Давай выпьем вина. Я даже не знала, что нужно сначала давать вину «подышать», пока Майк не начитался об этом. Мне все еще кажется, что это претенциозно. Так что… вот, - сказала она, наливая в бокал красную жидкость и подавая его Талинде. – Нам это сейчас необходимо. - Да. – Талинда покрутила бокал в руках, потом пригубила. – Майк поговорит с ним, - тихо сказала она, - и потом, может, мы поймем, что происходит. Может, все не так серьезно. Но узнаем мы об этом, только если он скажет Майку правду. – Она снова отпила, покрутила в пальцах бокал, заглянула в него. Анна кивнула, хотя Талинда даже не смотрела на нее. - Он скажет Майку правду. Он ему никогда не врет. – Реабилитационный центр. Даже думать не хочу о том, какой ад при этом начнется. Надеюсь, ему не так плохо. Надеюсь, Майк ошибается. Надеюсь. Боже мой, я так на это надеюсь. – Давай, пошли наверх вместе с вином. Может, в домике и для нас найдется место, - пошутила она с мягкой улыбкой. Может, все будет нормально. Может быть, когда они завтра вернутся домой, они действительно вернутся. ********** Майк лежал на боку, резкий свет из ванной комнаты отбрасывал отблески на лицо спящего Честера. Он все пытался сморгнуть слезы, которые жгли ему глаза, но всякий раз они набегали снова, и в конце концов он сдался. Слезы стекали по лицу и падали на подушку. Одна сорвалась с носа, и он расслышал мягкий звук ее падения даже сквозь шум кондиционера в гостиничном номере. Я позвонил Тэл. Она в курсе. А теперь надо просто доставить его домой и обо всем позаботиться. Он разозлится на меня, когда я подниму эту тему. Но я не могу допустить, чтобы это продолжалось дальше. Бля, какой же я наивный. Как я мог быть столь охренительно слеп? Он-то думал, что все наладилось. Ходил с Честером на физиотерапию, и казалось, что все хорошо. Они отыграли концерты в мае и июне, и все шло нормально. По крайней мере, Честер был в отличной форме. Вместо йоги и растяжек он занимался тяжелой атлетикой и бегом. Майк все это поощрял и уже было начал испытывать облегчение от того, что Честер ищет способы вернуться к активному образу жизни. Таким образом, за несколько весенних и летних месяцев жизнь медленно вошла в то, что Майк принял за нормальную колею, а период после операции на лодыжке все они старались забыть. А потом, мало-помалу, Майк начал чувствовать, что лучший друг снова ускользает от него, но не так явно, как раньше. Он не пропадал на целые дни, не лежал в кровати, отказываясь принимать душ, выходить, общаться с кем-либо. Это были мелочи, которые легко было пропустить, если бы Майк не знал, что искать. Он никуда не ходил после концертов. Не ужинал с парнями. Не звонил домой. Не смотрел ему в глаза на сцене. Мелочи все накапливались и накапливались, а однажды ночью Майк почувствовал, что от спящего Честера пахнет алкоголем, но он был уверен, что ему показалось. На следующую ночь от него ничем не пахло, потом, неделю спустя, все повторилось. Потом это случилось две ночи подряд. А сегодня Честер заснул так крепко, что Майк не смог его разбудить. Вот как случилось, что он теперь лежал в кровати, с болью в сердце разглядывая черты честеровского лица, каждый его изгиб, каждый уголок, каждую линию. Он был почти уверен, что после того, как они утром поговорят – и разговор, который Майку не хотелось начинать, обещал быть очень тяжелым, - Честер ляжет в реабилитационную клинику, как только они вернутся домой. У Майка было чувство, что он проиграл. Все эти месяцы он пытался поддерживать Честера на плаву, присматривать за ним, и вот, приехали. Надвигается очередная остановка в заведении в штате Юта. Он был не готов к такому. Он был не готов признать, что ничего не смог сделать, чтобы остановить падение, которое началось в январе. Он был не готов признать, что не смог ничего исправить. Когда Честер лечился в прошлый раз, это тянулось месяцами. Майку разрешили его навещать, но одно дело навещать, а другое – иметь к человеку постоянный доступ. Было тяжело от невозможности взять телефон и позвонить в любой момент, когда бы ни захотелось. Или приехать. Или предложить Честеру прийти в студию. Он протянул руку, погладил Честера через пижамную куртку. Это было десять лет назад. Еще до того, как… до того, как все стало сложным. Я не хочу, чтобы ты туда возвращался. Но я не могу тебе помочь. Тебе нужно больше, чем та помощь, которую могу оказать тебе я. Прости, что не понял этого раньше. Я думал, что справлюсь. Майк придвинулся ближе, уткнулся головой Честеру под подбородок, прислушался к биению его сердца, и обнял рукой за талию, чтобы крепче прижать к себе. Что бы он сейчас ни сделал, это ничего не исправит. Раз он собрался говорить с ним, нужно сделать это осторожно и правильно. Нужно поговорить с Честером, не обвиняя его ни в чем. Нужно сказать правду, но так, чтобы ему не стало стыдно. Нужно успеть сделать это до того, как они сядут на самолет до дома. Он закрыл глаза, постарался не паниковать. Утром я подберу правильные слова. И в итоге он поймет, что все это я делаю потому, что люблю его, а не потому, что хочу причинить ему боль. Майк постарался дышать в одном ритме с Честером. Вдох, выдох, вдох, выдох…