Секреты

(11 марта 2016 года) Сидевший на диване Брэд поднял пристальный взгляд на Майка, который устроился за пультом в домашней студии. Он просидел за ним несколько часов, но на выходе были лишь обрывки демозаписей, и у Майка был расстроенный вид. Брэд прекратил бренчать на гитаре и спросил: - Не хочешь закончить на сегодня? Майк глубоко вздохнул, потом пожал плечами. - Я не знаю. Без него все идет гораздо труднее. – Сделав еще один клик, Майк медленно повернулся на кресле. – Ничего не клеится. Не могу понять, подходит ли все это его словам. Не знаю, отражает ли это чувства, с которыми он писал их. Все это… сложно. Я скучаю по нему. Майк опустил взгляд к полу, завел руку назад, провел по волосам, снова опустил и вздохнул, думая о последних нескольких месяцах. В конце прошлого тура все пошло не так, как он себе представлял. По плану они должны были вернуться домой, Честер - лечь в реабилитационный центр, и через шесть или восемь недель все должно было наладиться. Они провели бы вместе каникулы, начали бы работать над альбомом, выпустили бы его в 2016 году и снова отправились бы в тур, и там Майк смог бы каждый день видеть Честера, не теряя с ним контакта. Но уже не за горами был день рождения Честера, а они за все это время провели вместе всего несколько недель на Рождество, после чего вокалист решил отправиться в другое стационарное лечебное учреждение. Это был не реабилитационный центр, а клиника, специализирующаяся на депрессии, и этот факт сам по себе заставил Майка забеспокоиться еще сильнее, чем обычно. Ему всего один раз разрешили навестить Честера, хотя теперь он находился гораздо ближе к дому, и тревога сжирала Майка изнутри. - Просто я скучаю по нему, - повторил он, опустив голову на грудь. Плечи его подавленно поникли. Повисло тяжелое молчание, потом Брэд ответил: - Я знаю, что ты скучаешь. Но все мы знаем, что он нуждается в лечении. И, честно говоря… - Брэд опустил взгляд, ковыряя пальцем ворс ковра, - мне кажется, вам обоим полезно побыть порознь. - Может быть… - ответил Майк и замолк, переведя взгляд на пустующую кабинку для записи вокала. Не то чтобы ему никогда раньше не доводилось писать что-то без Честера. Он работал над партией баса с одним только Дэйвом, работал над треками и мелодиями с Брэдом, а над ритмом – с Робом или Джо. Но все это ощущалось по-другому. Дни стали тянуться дольше, и казалось, что период времени между тем моментом, когда он покинул Честера в Малибу, и сегодняшним днем, обернулся замкнутым кругом одиночества. Брэд положил гитару на диван, встал, потянулся и посмотрел на Майка. - Ему сейчас лучше, так? Как он себя чувствовал, когда ты к нему ездил? Майк бросил взгляд на черный блокнот на столе, сглотнул. - Ему все еще трудно, но, мне кажется, дело не только в алкоголе. Думаю, у него сейчас много всякого творится в голове. Все серьезнее, чем просто алкоголь. Ему почти сорок, а он никогда не пользовался никакой терапией… Он сейчас пытается разобраться во всем этом, и ему тяжело. То, что он сломал лодыжку, просто послужило катализатором. С тех пор все пошло под откос, но мне показалось, что он поправляется. Но, опять же, я не уверен, - пробормотал Майк, покачивая головой. – А то, что у меня нет возможности каждый день общаться с ним, сводит с ума. Брэд сделал несколько шагов в сторону двери, за которой был балкон студии, посмотрел через занавеску на сад за домом. - Просто представь себе, что ты вернулся домой из тура. Ты ведь не общаешься с ним каждый день, когда не в туре, верно? – Не дожидаясь ответа, Брэд прижался лбом к стеклу. – Должно быть, это был глупый вопрос. Знаю, что общаешься. Но, может быть, тебе нужно взять Анну и детей и выбраться куда-то. Поехать на каникулы. Прочистить мозги. Мы не так уж торопимся с этим альбомом. Я даже не уверен, что у него есть какое-то четкое направление. В голове Майка направление альбома уже было четким. Все, что он за последнее время сочинил, казалось простым, эмоциональным и честным взглядом на мрак в голове Честера, его мысли. У него не было уверенности относительно того, как все это сложится воедино в конечном итоге, но тексты, которые он писал, были максимально искренними, и, учитывая обстоятельства, это было верным направлением. - Я знаю, что все будет известно точно только тогда, когда он вернется, - осторожно сказал Майк, и Брэд прервал его: - А когда он вернется? Как думаешь? Майк покачал головой. - Не имею понятия. Я не спрашивал Тэл, и мне показалось, она сама не знает. Думаю, он вернется домой, когда будет к этому готов. – Он встал, оттолкнул кресло в сторону, мягко провел пальцами по обложке блокнота. – Просто мне жаль, что я ничего не могу предпринять. Я сейчас чувствую себя совершенно беспомощным. Брэд отвернулся от окна, твердо посмотрел на Майка. - Ты пытался, Майк. Ты сделал все, что мог, а потом настало время обратиться к профессионалам. Ты за него не в ответе. Встретив взгляд Брэда, Майк постарался заставить себя не сжимать ладони в кулаки: - Звучит мило. После всех тех случаев, когда ты вынуждал меня чувствовать себя дерьмом из-за того, что я не углядел за ним. - Ты ведь знаешь, что я этого не хотел. Я просто… ты… ты же знаешь его, Майк. Он прислушивается только к тебе. Логично было, чтобы именно ты присматривал за ним. И ты с ним проводишь больше времени, чем все остальные. Это было естественно. – Брэд пожал плечами и продолжал смотреть на Майка, пытаясь понять его реакцию. - Мне жаль, что я не сделал больше. Я хотел бы сейчас быть с ним, поговорить. Мне просто… - Майк запнулся, слово «больно» чуть не сорвалось с языка, после чего он выдал дрожащий вздох и сказал: - Просто это несправедливо. – Он не хотел, чтобы Брэд знал, что молчание между ним и Честером всегда разрывает его на части, вне зависимости от того, сами они так решили или это было вынужденной ситуацией. Но Майк отчаянно надеялся, что обрыв в общении был решением не самого Честера, а его терапевта. Отстраненный взгляд Майка, его печально опущенные губы и без слов все поведали Брэду. - Давай просто отложим все это на сегодня, - мягко сказал он, протянул руку к гитаре. – Нет нужды торопиться. Или поиграй с детьми, порисуй, займись чем-нибудь. – Он поставил гитару на стойку и направился к двери студии. – Не сиди здесь. - Спущусь с тобой, - согласился Майк, хоть и знал, что, как только Брэд уйдет, он снова вернется в студию. Брэд тоже знал об этом, но ничего не сказал. Они спустились по лестнице. - Мы по-прежнему собираемся завтра в большой студии, верно? – спросил Брэд, спохватившись. Он уже занес ногу над порогом, держась за ручку. - Да, на завтра все в силе. Хочу, чтобы мы записали демо куплета той песни, над которой мы работаем, Invisible, и посмотрели, что еще можно придумать. Хочу, чтобы к возвращению Честера уже было что-нибудь готово, - сказал Майк, думая о тех текстах, которые уже были, по большей части, написаны. – У нас достаточно материала для нескольких часов работы в студии. - Отличный план. Отдохни немного, ладно? – Брэд еще раз взглянул на Майка и ушел, а тот закрыл дверь под аккомпанемент детских голосов, которые требовали его внимания. - Папа! Папа! Пошли на улицу, поиграешь с нами в футбол! – крикнул Отис из коридора. Он держал под мышкой мяч, чтобы до него не дотянулись сестренки, которые тоже хотели, чтобы Майк к ним присоединился. - Пойдемте, пока не стемнело, - легко согласился Майк. Он бросил взгляд в сторону лестницы, подумал о заманчивой студии наверху. Все равно его здесь нет. И мяч я давно не гонял. Он поднял Джози и посадил ее на плечи. Она радостно заверещала, и он улыбнулся. – Анна! Мы во двор! – крикнул он погромче, чтобы жена услышала. - Ты их всех забираешь? – спросила она из кухни. - Да! – ответил он и пошел вслед за Отисом и Аби по коридору в сторону двери. – Позови нас минут за десять до ужина, чтобы я успел отправить их помыть руки. - Ладно, - крикнула Анна в ответ, откинув ладонью волосы со лба. Она улыбнулась, бросив взгляд в сторону заднего дворика. Высокие стены заросли плющом, вода в бассейне переливалась на солнце. Она понаблюдала за тем, как Отис бежит мимо окна, Аби пинает мяч своей маленькой ножкой, за ними бежит Майк, а Джози тем временем покрикивает, подскакивая на плечах. Было приятно видеть Майка довольным и не запертым в студии. Пусть даже ненадолго. Она опустила взгляд, перевернула курицу, подрумянивавшуюся на сковородке, и улыбка ее увяла. Майк поужинает с семьей, отправит детей купаться, почитает им на ночь, но потом он снова уйдет в студию, пока не выдохнется там настолько, что завалится спать. Чаще всего, когда он приходил в спальню, она уже спала, но, как бы он ни старался ее не разбудить, это все равно происходило. Если не в тот момент, когда он ложился в кровать, то в тот, когда он начинал говорить во сне с Честером. С тех пор, как Честер стал для Майка недосягаем, она постоянно слушала бормотание, разговоры с ним во сне. Половину того, что он говорил, было трудно разобрать, это были слова, вырванные из контекста, и она не особенно задумывалась о том, что ему снится. Она знала, что Майк тяжело переживает отсутствие Честера, и пыталась не слишком волноваться об этом, хотя в последнее время такие разговоры снились ему каждую ночь, тогда как раньше это случалось не часто и с большими перерывами. До кухни доносился приглушенный голос Майка, который говорил что-то детям, и Анна слышала радость, звучавшую в нем. Ей хотелось сохранить этот радостный голос и переслушивать в те моменты, когда Майк казался отстраненным, и мысли его блуждали где-то далеко. Курица хорошенько подрумянилась, и она сняла ее щипцами со сковороды и переложила в блюдо для выпекания, добавила овощи и соус и поставила в духовку. Установив таймер на тридцать минут, она подошла к окну и засмотрелась на то, как Майк, у которого на плечах все еще сидела Джози, играет с Отисом и Аби. Она стояла, будто завороженная этим зрелищем, пока на кухню не зашла одна из собак в поисках еды. Вздохнув, она покорно наполнила миски, погрузившись в мысли о Майке и Честере. ********** Вечером, когда все, даже Анна, легли спать, Майк наконец вернулся в студию. Он надел наушники, прослушал то, что записал днем с Брэдом, нарезал трек и сохранил в разные файлы, чтобы без труда отыскать их на другой день. Когда он после всего этого взглянул на наручные часы, уже перевалило за полночь. Так всегда бывало: после полуночи он чувствовал, что устал достаточно, чтобы суметь уснуть на несколько часов. Он дважды проверил результаты своей работы, потом провел рукой по волосам и стал дожидаться, пока отключится компьютер и можно будет идти спать. Пока он ждал, глаза упали на блокнот Честера, и он потянулся к нему, осторожно взял в руки и кинул взгляд в сторону двери. Поверить не могу, что оставил его здесь. Анна обычно сюда не заходит. И тем не менее. Слишком это беспечно. То же самое, что оставлять на виду альбомы для набросков. Нельзя быть таким безалаберным, Майк. Отругав себя, он нахмурился, перелистнул единственное письменное послание, которое получил от Честера за все эти месяцы. Читая слова, написанные Честером, он ощутил, как на него накатили эмоции: сердце болело от тоски по другу. Ситуация была не из приятных, и еще более прискорбным Майку казался тот факт, что он так сильно жалеет самого себя. А как насчет Талинды и детей? Не один Майк страдал от всего этого. Ему приходилось почти ежечасно напоминать себе об этом. Он знал, что, если бы терапия не помогала, Честер бы уже вернулся, и оставалось только помолиться о том, что, когда он приедет, все будет хорошо и станет так, будто они никогда не расставались. В тот день, когда Майк получил этот блокнот, он сходил с ума от беспокойства и скуки, и от этой маленькой посылки почувствовал невероятное облегчение. Что угодно, даже наспех нацарапанные строчки в блокноте, отгоняло от него отчаяние постольку, поскольку сближало его с Честером. Майк, Единственное, что мне здесь разрешают, - это писать. Поэтому я посылаю тебе этот блокнот. Тут обрывки всяких мыслей, текстов песен, снов и всякой чуши. Каким-то образом мне удается скрывать блокнот от врачей: я им говорю, что все, что я тут пишу, связано с работой. Теперь я вынужден отправить его тебе, чтобы они не смогли добраться до всего того, что варится в моей голове. Тебе-то туда забираться можно, я не против. Это твое место. Ты всегда умел проникать в мои мысли. Помнишь, как я впервые приехал в Лос-Анджелес? Я тебе не рассказывал, но в тот момент, когда я встретил тебя, Сэм для меня уже ничего не значила. Даже если бы я больше никогда ее не увидел, это ничего бы не поменяло в моей жизни. Я знал, что у нас все получится. Я бы полез за тебя в огонь, и за других парней тоже, и все это – уже после того первого дня. Благодаря тебе я захотел стать лучше. Вот почему я сейчас здесь. Понимаешь? Я скучаю по тебе. Скучаю по нашим разговорам. Но для тебя, наверное, облегчение – отдохнуть от всего этого. По крайней мере, ты никогда не смотришь на меня так, как смотрят эти врачи. Некоторые смотрят так, будто им жаль меня, а другие просто не понимают. Они думают, у меня все должно быть путём, потому что я долбанный Честер Беннингтон. Понимаешь? Они не знают меня так, как ты. Они не понимают, что в одну секунду весь мир у твоих ног, а в следующую ты выносишь мусор. Или только что ты лежал в кровати и рассказывал лучшему другу о своих снах, а теперь оказался один, так безнадежно один, что кажется, будто того разговора и той близости никогда не существовало. Понимаешь? Ты-то понимаешь. Ты единственный, кто понимает. Будь ты сейчас здесь, ты сказал бы мне, что все это по-прежнему существует. Я заполнил весь блокнот, и мы, наверное, ничего из этого не используем, но мне хочется, чтобы он у тебя был. Мне это нужно. Я знаю, что ты сейчас работаешь без меня. Знаю, что ты не можешь просто сидеть на месте и так долго ждать. Я обещал тебе, что вернусь только тогда, когда поправлюсь, и я очень стараюсь. И все каракули в этом блокноте – часть процесса. Мне просто нужно выпустить все это из головы. И у меня больше нет никого, кто меня понимает. Только ты. Ты всегда понимал. Возьми то, что я написал, и сделай из этого что-нибудь, как ты всегда это делаешь. Ч. Майк смотрел на знакомые каракули Честера, на записку, которую он зачитал до такой степени, что запомнил наизусть, потом снова засунул ее под обложку блокнота и раскрыл его на середине. Там была страница, испещренная заметками, которые Честер написал после одного из визитов Майка в реабилитационный центр: она была исписана обрывками фраз, описаниями, рисунками на полях, мыслями, в которые Майк не мог вникнуть, сколько бы не читал. Единственное, что он знал наверняка, - это что страницу Честер заполнил после того, как Майк побывал в Юте. Первой записью на ней, в левом верхнем углу, были строчки: Ты говоришь мне, что все в порядке. Говоришь, что я прощен. В памяти четко отпечатался образ Честера, когда тот сидел на скамейке, озаренный солнцем, а Майк держал его за руку и уверял, что все наладится, и он не сомневался, что эти две строчки написаны о нем. Он созерцал эту страницу до тех пор, пока в комнате не настала тишина, потом поднял взгляд и увидел, что компьютер выключился. Мне так хотелось бы поехать к нему сейчас. Малибу недалеко, но меня не пустят. Или он не позволит мне. Надеюсь, дело не в нем. Надеюсь, что, чем бы он там ни был занят, ему это помогает. Я так хочу, чтобы помогло, и поскорее. Майк открыл ящик, в котором хранил тексты, и положил туда блокнот Честера, аккуратно задвинул его, встал и медленно покрутил головой, пытаясь ослабить напряжение. Если бы тут был Честер, он бы размял мне шею. Он всегда понимает, когда я напряжен. Но ведь, если бы он был здесь, я бы и не напрягался так сильно. Так что, может, он и не стал бы ее разминать… Надо идти спать. У меня даже мысли какие-то дурацкие. Он выключил свет, закрыл дверь, прошел через темную игровую комнату и остановился перед дверью Отиса, чтобы заглянуть туда и проверить, как там его сын. Ночник горел, он был накрыт одеялом с головой, видны были только нос и губы. Майк улыбнулся и осторожно стянул простыни и одеяло с вспотевшей головы Отиса, провел ладонью по лбу мальчика, пригладил темные волосы и подоткнул одеяло под подбородок. У двери Аби он тоже задержался, посмотрел, как ее маленькая грудка то поднимается, то опускается от чуть слышного дыхания, ее полнощекое лицо во сне было умиротворенным. В комнате Джози он тихонько высвободил ее ноги из сбившихся простыней и накрыл ее ими, зная, что к утру она снова их скинет. Возле своей кровати он положил часы и телефон на ночной столик, стянул футболку через голову и бросил ее на телефон, откинул покрывало. Он слышал размеренное дыхание Анны во сне, повернулся к ней спиной, подтянул одеяло к подбородку, подсунул руку под подушку и попытался не вспоминать о далеких гостиничных номерах и тихом посапывании Честера. Он прокручивал в усталой голове разрозненные слова из блокнота Честера, пытаясь вникнуть в то, что тот пытался донести до него, и так и заснул. Он не знал, что несколько чесов спустя Анна проснулась от того, что услышала, как он разговаривает с Честером, а сам он на другое утро не вспомнил о том, что ему снилось. А снилась ему долгожданная встреча с Честером, сдобренная теплыми объятиями и робкими поцелуями.