Секреты

(1 апреля 2016 года) Когда Честер вернулся домой, встреча оказалась куда менее пышной, чем, по мнению Майка, он заслуживал. Майку хотелось кричать с крыш домов о том, что его лучший друг вернулся, устроить парад, закатить вечеринку в его честь, но день прошел довольно тихо; состоялось нежное воссоединение с семьей, спокойный телефонный разговор с Майком и сообщение, которое они торопливо отправили группе. Майк лез на стены от подавленного нетерпеливого ожидания, и из-за того, что он все время нервно теребил что-нибудь руками, Анна прогнала его в студию, чтобы всей семье не приходилось терпеть его рассеянное состояние в течение всего ужина. Он часами ждал звонка Честера, работая в ProTools, наводя порядок в демозаписях, делая лупы из битов: подготавливал все, что было наработано за последние месяцы, к неизбежному возвращению Честера в студию. Ему казалось, будто минуты еле тащатся, и был удивлен, когда, посмотрев на часы, увидел, что прошло довольно много времени. Чуть позже семи он взял телефон, в сотый раз посмотрел на сообщение, которое пришло от Честера в одиннадцать утра. «Приезжаю домой сегодня. Позвоню тебе, как только смогу». Майк вздохнул от расстройства и нетерпения и положил телефон обратно, рядом с клавиатурой. Скорее всего, я даже не смогу подольше с ним поговорить. Дети скучали по нему. И Талинда. Боже мой, Талинда. Раз уж мне пришлось так трудно, не представляю, как она продержалась без него. Майк замер, уставившись в экран компьютера и размышляя обо всем. Они с Честером не общались почти три месяца. Три долгих, нестерпимых месяца молчания, за исключением блокнота. По крайней мере, хоть он у меня был. Не знаю, как бы я удержался от того, чтобы поехать к нему, если бы он мне его не прислал. Он перевел взгляд с экрана на блокнот, лежавший рядом с ним, потом опять на экран. Я запомнил каждое слово из него. Написал песни, и понятия не имею, что он скажет. И захочет ли он вообще когда-нибудь ими воспользоваться. Что, если ему все это не понравится? Что, если я совсем его не понял? А может, раз он уже вышел из этого состояния, он больше не захочет в него возвращаться? Он покачал головой. Если так и есть, он больше не сможет петь ничего из первых трех альбомов. Или вообще любых. Все это такое… личное. В каждой песне - его история. И моя история. Наша. Вся наша история. Майк опустил взгляд на список рабочих названий песен, которые взял из записей Честера в блокноте. Он так много всего сделал без вокалиста, и ощущения от этого были странные. Как будто я вручаю ему уже законченный альбом, и все, что ему нужно сделать, - это прийти и спеть. Звонок телефона оторвал его от мыслей, и, волнуясь, он неуклюже схватил его и чуть не уронил. Потом все же взял как следует и, не дыша, воскликнул в трубку: - Честер! На том конце линии послышался легкий смех Честера. - Майки! Боже мой, как здорово слышать твой голос. Улыбка на лице Майка была такой широкой, что ему стало чуть ли не больно от нее. Он повернулся в кресле, вскочил, подошел к окну, из которого так часто смотрел в пустоту, пока Честер был в реабилитационной клинике. - Кажется, еще ни разу не случалось, чтобы мы так долго не говорили друг с другом, - взволнованно начал Майк, и голос его звучал выше, чем обычно. – Нам так много всего надо обсудить. Когда увидимся? Боже мой, тебе надо прийти и послушать демки. Тот блокнот, который ты мне прислал… Я пишу песни, мы с Брэдом начали работать над некоторыми из них, и мне не терпится узнать, что ты о них думаешь. Нам надо выпить кофе, позавтракать… и остальные парни будут так рады, что ты вернулся, Честер. Мы скучали по тебе! - Тут Майк осознал, что на другом конце линии стоит тишина, и поток слов резко прервался. Он поспешил спросить: - Чез? Ты там? - Да, я тут, - ответил Честер. Он чуть помолчал, потом сказал: - Я пришлю вам всем сообщение, но сначала я хочу увидеться с тобой. Я… у тебя правда уже готовы песни? Нетрудно было уловить нотки опасения в его голосе. - Ну, знаешь… не готовы. Они не могут быть готовы, пока ты не приложил к ним руку, - осторожно сказал Майк, и его радостное волнение чуть спало. – Просто я хочу сказать, что у меня тут есть кое-что, и мне хочется, чтобы ты послушал. Но я знаю, нам и кроме работы найдется о чем поговорить. – Он подождал, но Честер не отвечал, и Майк продолжил: - Если ты готов, конечно. Я всегда рядом, чтобы выслушать, когда ты будешь готов. Или, может, тебе не хочется, - тут же добавил он. - Я хочу тебя увидеть, - сказал Честер, и в голосе снова послышались радостные нотки. – Давай завтра хоть кофе попьем. Дай мне чуть освоиться с реальностью, прежде чем прыгать в нее с головой. - Да, конечно, как для тебя лучше, - согласился Майк. Ты такой дурак, раз думаешь, что он просто вернулся, как ни в чем ни бывало, будто ничего не случилось. – Извини, меня немного занесло. Просто я так рад, что ты вернулся. – Майк прислонился лбом к стеклу, закрыл глаза, сжимая в руке телефон. – Я так скучал по тебе, Чез. Было ужасно все время думать, как ты там. Я так хотел быть рядом, сделать или сказать что-нибудь, чтобы помочь… Я работал, просто чтобы не мутило от беспокойства, - признался он, голос дрогнул от смущения. – Когда ты утром написал, я был так чертовски счастлив. Я не был таким счастливым с самого Рождества. Он отчетливо услышал, как вздохнул Честер. - Я хотел поговорить с тобой, - сказал он, - но терапевт считал, что будет лучше, если я поработаю над ситуацией без… твоего влияния. – Майк задержал дыхание, дожидаясь, пока Честер продолжит, но в тот день он не был настроен выдавать дальнейшую информацию. – Я расскажу тебе об этом завтра, ладно, Майки? Мне так много тебе нужно рассказать. И я хочу послушать песни, или, по крайней мере, почитать тексты, все, что у тебя есть. Это мы тоже сможем сделать завтра, - пообещал он. – Но сначала попьем кофе. На нашем обычном месте, в восемь? - Конечно. – Майк открыл глаза, посмотрел на отражение неба в гладкой, как стекло, воде бассейна. Ничто в ней не волновалось. Умиротворение. – Я так рад, что ты дома, Честер. - Увидимся утром, - сказал Честер, а Майк продолжал сжимать телефон, смотреть в окно и слушать тишину на другом конце провода. Прошло несколько месяцев. Я вполне могу потерпеть еще двенадцать часов, подумал он, опуская телефон в карман. Мне надо пойти помочь уложить детей. А потом я смогу поспать, и настанет завтра. Я так по нему скучал. Майк выключил свет в студии и, не выключив компьютер и не убрав блокнот, направился по коридору в направлении голоса Анны, которая читала детям на ночь. Когда он вошел в комнату Отиса, Анна посмотрела на него с удивлением, но прерывать чтение не стала. Майк опустился на кровать позади нее, обнял сына и прислушался к ее рассудительному голосу. Она читала, а Аби и Джози сидели по бокам от нее. Он протянул руку, провел пальцами по волосам, потом по спине, и почувствовал, как она вздрогнула от его касаний. Они уже несколько недель не касались друг друга. Не могу припомнить, когда мы в последний раз занимались сексом. Наверное, это плохо. То есть, это наверняка плохо. И не имеет значения, по какой причине… - Папа? Майк моргнул, оторвался от своих мыслей и посмотрел на Джози. Она смотрела на него, свернувшись на кровати. - Да, малышка? - Отнесешь меня в кровать? – Голос ее был сонным, слова она произносила медленно, но ухитрялась смотреть на него умоляющим взглядом, и Майк тут же капитулировал. - Как насчет того, чтобы прокатиться туда на спине? – спросил он, и тут же Аби подскочила с места. - Я тоже хочу, папа! – воскликнула Аби, хлопая в ладоши. Майк бросил взгляд на Анну, и, ободренный ее теплой улыбкой, объявил: - По очереди. И сразу спать! Он спустился с кровати, и Аби переместилась на его место, чтобы оттуда забраться ему на спину. В течение следующих десяти минут он носил девочек по всему верхнему этажу, наслаждаясь их воплями и хихиканьем, после чего осторожно опустил их в кроватки и поцеловал. - Тебе нравится их будоражить перед сном, да? – спросила Анна, стоявшая у двери в комнату Отиса. Майк погладил сына по волосам и поцеловал в лоб. Он повернулся, увидел, как снисходительно она улыбается, и моргнул. - Прости, просто я в хорошем настроении, - сказал он, подошел к ней и произнес: - Спокойной ночи, Отис. Анна выключила свет, а он приобнял ее за талию и потянул в коридор. - Значит, тебе наконец удалось поговорить с Честером? – спросила Анна, и, хотя в голосе ее не было эмоций, Майк почувствовал, что в животе что-то нервно сжимается. Я не хочу ругаться по этому поводу, подумал он и на мгновение застыл, когда Анна прижалась к нему. - Да, мы минутку поговорили. Завтра встретимся, попьем кофе. Судя по голосу, у него все хорошо. – Он прижался щекой к ее макушке, закрыл глаза, и радостные мысли о том, что завтра утром он сможет обнять Честера, затопили его разум. - Рада слышать, - Анна провела ладонями по его спине, поцеловала в шею. – Ты был сам не свой в последние несколько месяцев. Я скучала по тебе. - Я знаю, - тихо сказал он. – Я уже думал об этом… Знаю, я был не в духе. Ты была так терпелива ко мне. Спасибо, что дала мне поработать, и все такое… - Они синхронно шли по коридору в сторону спальни, не выпуская друг друга из объятий. – Как насчет того, чтобы лечь и посмотреть вместе какой-нибудь фильм? – предложил он, хоть и не был уверен, сможет ли сосредоточиться на кино. Анна сделала паузу, прежде чем выразить согласие, и он скорее почувствовал, нежели услышал: - Звучит неплохо. Она взглянула на него и увидела, как он бросил взгляд в сторону студии. Как и всегда, она вспомнила, что ей нужно его поддерживать, и, проглотив недовольство, сказала: - Если только у тебя нет работы, которую ты не доделал. Майк остановился, повернулся в сторону студии, но потом все же сказал: - Все в порядке. Я только пойду выключу компьютер. Я его оставил включенным. Ты выбери пока фильм, а я через пять минут приду. А если не приду, - добавил он, заметив скептическое выражение ее лица, - то я даю тебе добро на то, чтобы ты зашла и вытащила меня оттуда. Хорошо? - Договорились. Через десять минут Анна пристроилась рядом с ним под покрывалом, а полчаса спустя Майк уже крепко спал. Так вот что ему нужно было для того, чтобы заснуть: чтобы Честер вернулся домой, подумала Анна, услышав, что он задышал медленнее и глубже. Она склонилась, чтобы взглянуть на его лицо, аккуратно подбритую бородку и небольшие морщинки в уголках глаз. Волосы немного сбились на бок, губы были чуть приоткрыты. Он выглядел таким умиротворенным в тот момент. Но Анна знала, что через несколько часов ему приснится Честер, и он будет говорить с ним во сне. Может быть, теперь, когда Честер вернулся домой, он будет сниться ему не так часто. Мне кажется, Майк уже несколько месяцев не спал спокойно. Она протянула руку к лампе, выключила ее, а потом выключила и телевизор. Их окутала тьма. Это была первая ночь с самого Рождества, в которую Майк не звал Честера во сне. И от внимания Анны не ускользнуло то, что это совпало по времени с возвращением Честера домой. ********** На следующее утро, когда Майк открыл дверь в кофейню, первое, что он ощутил, это запах любимого черного кофе Честера сильной обжарки. Второе, что он почувствовал, сделав несколько шагов внутрь кофейни, - это самого Честера: он втянул его в сокрушительно крепкие объятия, в вихрь из рук и смеха, а потом чмокнул его в щеку. Майк обнял Честера в ответ, крепко прижал к себе, тот засмеялся, и он сжал его крепче, сказав: - Черт… я скучал по тебе! Он ощутил, как Честер гладит его по спине ладонями, через мгновение отстранился, и они посмотрели друг другу в глаза. Взгляд Честера был ясным и радостным, и Майк улыбнулся счастливой, белозубой улыбкой, от глаз разбегались морщинки. - Бля, как я рад, что я дома! – объявил Честер, отступил на шаг, положил ладони Майку на плечи. – Ты и не представляешь, Шинода, это было… - Ужасно? – предложил Майк, покачивая головой, хоть и продолжал сиять улыбкой. – Что ты хочешь сказать этим «Ты и не представляешь?» А ты не думал, что я скучал по тебе, придурок ты этакий? – Он бросил взгляд на прилавок, потом снова посмотрел на Честера. – А как это ты до сих пор без кофе? Ты что, только зашел? - Я просто не хотел облить тебя кофе, когда тебя увижу. Я так обрадовался! Я боялся, что сделаю что-нибудь тупое, запутаюсь в собственных ногах, ошпарю тебе руку или вроде того. Я просто поостерегся, - гордо сообщил Честер. – Думал, ты оценишь. - Я всегда ценю, когда ты не получаешь никаких травм, - согласился Майк и направился к бариста. – Давай, не хочу лишать тебя кофеина. – Он наблюдал, как Честер практически танцующим шагом прошел к прилавку, покачивая бедрами в узких джинсах. Тут же Майк скользнул взглядом к его узкой талии, а потом – к плечам, которые, казалось, стали шире. Черт. Он выглядит мускулистым. И когда успел? - Майк! – крикнул Честер через плечо. – Я взял тебе… ой, прости. – Он тут же понизил голос, увидев, что Майк тоже подошел к прилавку. – Не знал, что ты тут, прямо у меня за спиной. - А где же еще мне быть? – парировал Майк. Ему хотелось быть как можно ближе к Честеру. Ему казалось, что с него свалилась гора, как будто от того факта, что Честер с ним в одном помещении, с его плеч сняли огромный груз. Он хорошо выглядит. И голос веселый. Я вижу, что он стал счастливее. Боже, надеюсь, это ему и нужно было. Надеюсь, это хороший знак. Надеюсь, мы ступили на верный путь. Если бы кто-нибудь попросил Майка объяснить, что он сейчас чувствует, он бы не смог. Но то, что Честер вернулся, было похоже на то, как если бы он месяцами жил во тьме, а потом вышел на солнце. Или как будто он вернулся в тепло после того, как блуждал по морозу. На сердце у него было так хорошо, что ни о чем другом он и думать не мог. Ничто не имело значения, кроме Честера, который стоял впереди и покупал кофе так запросто, как будто и не уезжал на целые месяцы. Его не было три месяца. Заплатив за кофе, Честер повернулся, перехватил пристальный взгляд Майка и тут же обхватил лучшего друга рукой за плечи. - Ну, давай. Нам так много надо наверстать, - шепнул он Майку на ухо, ведя его к их любимой кабинке в углу. – Расскажи мне обо всем, что я пропустил. Они устроились в кабинке: Честер прислонился спиной к стене и вытянул ноги на скамье, а Майк сидел напротив него. Они прихлебывали кофе, разговаривали, и казалось, что фрагменты последних трех месяцев постепенно встают на место. Майк уже рассказал ему о том, чем заняты парни, узнал, как поживают Талинда и дети, и тут заметил, что Честер молча изучает его своими глазами кофейного цвета. - Что? – тихо спросил он, ощутив, как кожу от тепла честеровского взгляда начало немного покалывать. - А ты-то сам как? У тебя все в порядке? Я имею в виду… я знаю, ты не ожидал, что я уеду. Чем… чем ты занимался, пока меня не было? – В глазах Честера было искреннее любопытство, будто он не мог себе представить, что Майк был способен заполнять свое время чем-то еще, пока его не было. - Думаешь, Чез, у меня, кроме тебя, и жизни нет? – попытался поддразнить его Майк и тут же опустил взгляд на кофейную чашку. Прозвучало грубее, чем он хотел, и щеки у него вспыхнули при мысли о том, как плохо ему было без лучшего друга. - Я не это имел в виду, - оскорбленно и немного смущенно сказал Честер. – Я просто… ну, мы же всегда вместе, Майки. Пишем, записываемся, я не знаю… Но, думаю, ты все равно работал, даже без меня. Ты сказал, что у вас с Брэдом готово кое-что… - Не совсем готово, - пояснил Майк. – Сырые идеи. Наброски. Я… я сделал то, что ты сказал, взял твои слова и попытался что-то из них сделать. Но без тебя это намного сложнее. Такое чувство, что… что у меня теперь все зависит от тебя, - признался он. – Когда я пишу без тебя, у меня ощущение, что что-то не так. Как будто… как будто без тебя я не понимаю, кто я есть. – Он услышал, как Честер резко втянул воздух, не настолько громко, чтобы показалось, что он задыхается, но достаточно, чтобы Майк тут же поднял на него глаза. Выдохнув, Честер покачал головой, на губах у него была ошеломленная улыбка. - Да. Да! Все именно так, Майки. Мы с тобой порой как одно целое. По крайней мере, большую часть времени. И… я не знаю. Может быть, нам было полезно побыть порознь. Может, это чему-то нас научило. – Он понаблюдал за тем, как Майк обдумывает его слова. - Все, что я знаю, - это то, что, когда тебя не было, мне все казалось неправильным, - просто сказал Майк. – Все было не так. Даже когда я писал, мне казалось, что выходит одна бессмыслица, пока не получил твой блокнот, и только тогда что-то начало получаться. И… я не знаю. Наверное, я не мог понять, почему ты не мог поговорить с нами. Ни с кем из нас, даже с Тэл. Почему ты выбрал именно такое место, Чез? - Майк старался, чтобы его слова не звучали так, будто он его обвиняет, но ему очень хотелось понять, что к чему. – Зачем тебе это было нужно? На Рождество казалось, что все в порядке. Честер вздохнул, откинул голову на стену и закрыл глаза, обдумывая ответ. - Мне нужно было прояснить мысли. Просто… то, что я сломал лодыжку, было всего лишь началом. То, что мне пришлось бросать пить, даже близко не стояло по сложности со всем дерьмом в моей голове. Я знаю, что подвел вас и фанатов, и вы можете хоть сто миллионов раз сказать мне, что это был несчастный случай и я не виноват, но это не имеет значения. Логика не играет никакой роли. Что бы я ни делал, все толкало меня по кривой дорожке, и, когда я перестал пить и начал мыслить яснее, мысли эти мне не понравились. Мне было нужно, не знаю… провести время наедине с Честером. Мне нужно было побыть наедине с собой, чтобы понять, почему я – долбанная ходячая катастрофа. - Но ты не катастрофа, Честер. Ты сложный человек, но в том числе и за это я люблю тебя. Ты далеко не катастрофа. – Майк отпил кофе, а Честер снова вздохнул. Ему тяжело было навести порядок в своих запутанных мыслях. - Я не знаю, как это по-другому объяснить. Я не хотел притворяться, что у меня все в порядке, когда я был не в порядке. Ни перед тобой, ни перед Тэл, ни перед кем. Я хотел взять себя в руки, но не мог. И мне не хотелось, чтобы что-то мешало мне разобраться в том, почему же я так несчастлив. Именно поэтому я выбрал то место. Как будто нажал кнопку перезагрузки отношений с самим собой. И для этого мне надо было оборвать все контакты. Мысль о том, чтобы ни с кем не разговаривать, не позволять людям, которых я люблю, влиять на мои решения и мысли, пугала. Но мне это было нужно. Нужно было время. Нужно было посмотреть на все со стороны. То есть… я живу прекрасной жизнью, Майк. И у меня нет причин не любить то, что я имею. Но, когда ты чувствуешь себя таким пустым, испытываешь ко всему такую апатию… Я знал, что надо что-то менять. Нельзя просто гоняться за чем-то непонятным, чем-то недоступным. За чем бы я ни гнался, пора остановиться. Нужно быть довольным тем, что имеешь. Было непросто уследить за ходом мысли Честера, и Майк ловил каждое слово, даже не осознавая, как крепко он вцепился в чашку кофе, пока не опустил взгляд и не заметил, что у него побелели костяшки. Заставляя себя расслабиться и просто слушать, он медленно кивнул и поднял взгляд. Тут же Честер убрал ноги со скамейки и свесил ноги, открыто посмотрев Майку в глаза. - Пока я был там, я понял, что раньше думал, будто могу принимать «собственные решения», - Честер показал пальцами кавычки, - но на самом деле всегда зависел от других. Я ни разу не принял решение сам. Когда мне было пятнадцать, все решал Шон. Когда мне был двадцать один год, все решала Сэм. А когда мне исполнилось двадцать четыре, появился ты. – Честер быстро поднял взгляд, потом отвел глаза, когда Майк начал было протестовать. - Нет, послушай, - поднажал Честер. – У меня всегда был кто-то, кто принимал за меня сложные решения, а когда что-то не получалось, мне было кого винить. У меня всегда был кто-то, кто мог бы помочь подняться и поддержать. – Он снова пристально посмотрел на Майка своими темными глазами. Оба понимали, что речь именно о нем. Не было нужно это озвучивать. – Я никогда не знал самого себя, Майк. Я никогда не сидел, углубившись в собственные мысли, и не задавался вопросом, какое решение я бы принял, если бы оно затрагивало меня одного. Если бы я не думал о парнях в группе, Тэл, тебе. О детях. Что бы я сделал, если бы распоряжался всем сам? И, знаешь, в первый месяц, который я там провел, я не мог так взглянуть на ситуацию, не мог свести ее к себе одному. Не мог отринуть все остальное и подумать о себе самом и том, чего я хочу. Ты когда-нибудь пытался найти в себе что-то вроде фундамента, Майк? Ты знаешь, кто ты такой, когда не играешь роль мужа, папы, друга, коллеги по группе? Честер пытался разъяснить причины, по которым они три месяца провели порознь, и Майк не мог отвести от него глаз. Проблема была куда глубже, чем он думал, и нет, Майк не мог сказать, кто он такой, если копнуть за пределы внешних границ. - Я не знаю, Чез. Я никогда об этом не думал. То есть, мне кажется, я и есть тот, кем ты меня видишь. Думаю, все те личности, о которых ты говоришь, - это я и есть. Разные грани моей личности. Все это и есть я. Не знаю, чувствовал ли я когда-нибудь, что тот, кем я являюсь внутри, и тот, кем видят меня другие, - два разных человека. – За исключением случаев, когда речь заходит о моих чувствах к тебе. Никто никогда не узнает, что я влюблен в тебя, Чез. Но, если бы у меня сейчас был выбор, я бы выбрал тебя. Майк почувствовал, как у него перехватило дыхание при этой мысли. Следующая мысль парализовала его точно так же, будто откровение. Не может быть… не может быть, чтобы он сейчас имел в виду нас. Он не пытается навести разговор на наши отношения. Все это не относится к нам. Хватит видеть то, чего нет. Он протянул руку через стол, накрыл ладонью руку Честера, мягко поглаживая пальцем очертания красно-синего пламени. - Мне кажется, я понимаю, о чем ты, Чез. Ты всю жизнь стараешься быть на гребне волны. И тебе захотелось узнать, каково это – управлять этой волной. Честер минуту подумал над этим, глядя на ладонь Майка, лежавшую на его руке. - Может быть, - допустил он, но голос его был немного недовольным. – Все, что я знаю, - это что мне понадобились недели на то, чтобы перестать думать: «А что бы сделал Майк? Что бы он сказал?» Отчасти поэтому меня так долго не было. Я пытался во всем разобраться. Я постоянно говорил с тобой, будто ты там тоже был, и не мог прекратить это делать. – Честер не поднимал глаз, но почувствовал, как Майк прожег его взглядом. - Потому я и писал в том блокноте. Мне нужно было выкинуть тебя из головы. Ты сказал, что использовал кое-что из этого материала в некоторых текстах… Хоть что-нибудь показалось тебе осмысленным? - Конечно! – воскликнул Майк. – И не в некоторых, а в большинстве текстов. Может быть, я что-то поменял, как всегда это делаю, но все слова – твои, Честер. Все, через что ты прошел, все это – в песнях. И… не знаю. Не знаю, понравится ли тебе, или ты сочтешь это дерьмом. Но это единственное, что я мог сделать. – Он медленно убрал руку, выглянул из кабинки, окинув взглядом кофейню, и тихо сказал: - А еще я подготовил для тебя кое-что. Я надеялся, что ты вернешься домой ко дню рождения, и я тебе подарю эту штуку… Просто отнесись к ней, как к запоздалому подарку ко дню рождения. Я с ее помощью общался с тобой, представлял себе, что ты рядом. Честер обратил внимание, что Майк выбрал почти те же слова, что и он сам несколькими минутами ранее, и смотрел, как тот достает из кармана джинсов маленький кожаный блокнот. - Я не так красноречив, как ты, Чез, но никому, кроме тебя, я бы этого не подарил. Я… я хочу, чтобы он был у тебя. У меня есть твой блокнот, а теперь у тебя есть мой. Честер посмотрел, как Майк кладет ему в руку блокнот величиной с ладонь, поколебался и поднял обложку. Тут же в глаза бросился аккуратный почерк Майка, мелкие печатные буквы и та стенография собственного изобретения, которую Честер научился разбирать за годы совместного сочинения текстов. Блокнот был заполнен целиком, от корки до корки, без абзацев, пропущенных строк, без разделения по главам: просто строчка за строчкой мыслей Майка. Быстро пролистав его, Честер понял, что не находит, что сказать. - Может, в следующий раз… - тихо начал Майк, но Честер перебил его. - Не будет следующего раза, - твердо сказал он. – Не думаю, что смогу сделать подобное еще раз. Теперь… теперь я немного лучше понимаю… что мне нужно. – Честер закрыл блокнот, задумчиво потрогал обложку пальцем, чуть погладил серединку, а потом поднял взгляд на Майка. Тот смотрел на него, и во взгляде было что-то беззащитное. – Спасибо тебе. За это, - пояснил он, постучав по обложке блокнота. Там все: все мои страхи, мысли, все то, чем мне хотелось с тобой поделиться. Майк отвел глаза, ощутив себя безоружным. - Тебе надо послушать кое-что из того, над чем мы работали без тебя. Пойдем со мной домой, послушаешь. Тогда ты поймешь все лучше, чем просто прочитав блокнот. Пойдем со мной домой. Честер ощутил, что сердце забилось чаще. Он допил кофе, встал, положил блокнот в карман и протянул руку Майку. - Мне кажется, я уже понял, - сказал он, вытаскивая Майка из кабинки и крепко сжав его ладонь, после чего выпустил ее и направился к двери. – Пойдем. ********** Честер прослушивал демозаписи, а Майк мерил шагами комнату. Когда они поднялись в студию, Честер ничего не сказал, увидев свой блокнот рядом с компьютером. Он не проронил ни слова и во время прослушивания черновых текстов, которые Майк старательно писал в его отсутствие. Ему не нравится. Нет, нравится. Я его знаю, если бы ему не понравилось, он бы уже жаловался. Не жаловался, а предлагал бы что-то. Говорил бы мне, как все можно исправить. Если бы я промахнулся, он сказал бы мне. Может, дело в мелодиях. Может, он не улавливает настроение музыки. Оно довольно мягкое. Совсем не как на The Hunting Party. Но… это хорошо. Мне не нужна вторая версия The Hunting Party. Хоть это и классный альбом. Мне кажется, этот может получиться даже лучше. Думаю, он жизненный. Он эмоциональный. Честный. Может, в этом и проблема? Что он слишком честный? Внимание Майка переключилось на Честера: тот снял наушники, тихонько положил их рядом с блокнотом, поставил локти на стол Майка и уронил лицо в ладони. - Чез? – робко произнес Майк. – Если это для тебя чересчур… может, слишком рано… - Нет, - твердо сказал Честер. – Мне просто… дай мне минутку. Майк закусил губу и заставил себя хранить молчание, хоть беспокойство и пожирало его заживо. Честер приехал домой всего сутки назад, и Майк волновался, что, может быть, слишком нагрузил его. Вечно я это делаю. Давлю на него. Он так и сказал. Что я принимаю все решения. Говорю ему, что делать, что петь и как. Я никогда не даю ему возможности просто делать то, что он хочет. Он выглянул из окна, посмотрел на рябь на поверхности воды в бассейне от легкого ветерка. - Как ты это делаешь? – наконец спросил Честер, не отнимая рук от лица, голос его был чуть слышен. - Что? – Майк прекратил расхаживать по комнате и тяжело опустился на край дивана, нервно покручивая обручальное кольцо и глядя на Честера. Его плечи поникли, и он казался как-то меньше, чем был тогда, в кофейне. - Как тебе удается так проникать ко мне в голову? Как тебе удалось взять слова, раскиданные по всему блокноту, и превратить их вот в это? – Честер махнул в сторону компьютера, все еще не поднимая головы. - Я давно так делаю, Чез. Я знаю, что у тебя в голове. Иногда я понимаю это лучше, чем то, что творится в моей собственной. – Майк опустил взгляд и увидел, что свет упал на один из бриллиантов на его кольце, и тот засверкал, будто подавая сигнал SOS. Честер еще раз глубоко вздохнул и пробормотал, если Майк правильно его расслышал: - Ты не все знаешь. Потом спросил: - Так ты понимаешь все это? Понимаешь, для чего мне нужно было уехать? Майк поколебался и сказал: - Думаю, да. Может, ты и прав. Может, мы за это время узнали что-то друг о друге. Честер, не поднимая головы, спросил приглушенным голосом: - Думаешь? - Да, - тихо сказал Майк. – Я понял, что никогда больше не хочу остаться один, без тебя. Я не знал, как ты там, и меня это убивало. Но, раз тебе все это было нужно, я прошел бы это снова. Надеюсь, ты это знаешь. И, как видишь, из этого получилось нечто прекрасное. Этот альбом будет не похож ни на один из тех, что мы делали. И все благодаря тебе. Тебе, Чез. Я, может, и написал песни, но все тексты – твои. Повисла тишина. Потом Честер сказал: - Ты прав. Он будет не похож ни на что, что мы делали раньше. И становится страшно, когда подумаешь, что все это – мои мысли, и они будут выставлены всем напоказ… но… ты здорово поработал с ними, Майк. И там определенно есть места, к которым больше подходит твой голос. – Честер наконец поднял взгляд, и они посмотрели друг на друга. Никто из них не произносил ни слова, потом Честер прочистил горло и сказал: - Ты хорошо справился, Майки. Это один из лучших материалов у тебя. Майк ответил единственное, что могло прийти ему на ум при взгляде в бездонные глаза Честера. И это было прямой противоположностью тому, что до этого говорил Честер о необходимости побыть порознь. Чем-то вроде неосознанного противоречия. - Нет, Чез. Это наш лучший материал. Мы с тобой – команда. И мы всегда будем командой. Несмотря ни на что. Неважно, сколько миль или месяцев нас разделяют, мы работаем именно так: ты и я, вместе. Всегда. И все, что смог сделать Честер, это согласиться, поставив крест на трех месяцах уединенной работы над собой: - Всегда. – Он скрестил ладони над сердцем и мягко улыбнулся.