Негасимое пламя

      Утро и весь следующий день Лиза помнила урывками. Некромант не собирался её щадить. Растолкал, поднял на ноги. В прямом смысле — поднял, за шиворот, как какой-нибудь мешок с содержимым сомнительной ценности.       — Болит? — спросил он, осматривая затянувшуюся за ночь рану.       Лиза могла много чего на это ответить, но на слова не было сил — все силы уходили на то, чтобы держаться на ногах. Ответила она взглядом:       «По мне что, не заметно?»       — Хорошо.       Болела рука, болело всё тело, как от какой-нибудь затяжной немощи, бросало то в жар, то в холодный пот… Но некромант был до обидного прав. Если бы вчера лечение пошло не «хорошо», к этому времени всё, что могло бы болеть, уже сгнило. Сейчас она просто расхлёбывает последствия исцеляющего зелья, которое ускоряет лечение раны за счёт ресурсов, взятых у тела взаймы.       Напомнить себе о том, что всё «хорошо» пришлось ещё не раз. Когда некромант заставил её выпить какую-то горькую дрянь, от которой её чуть наизнанку не вывернуло, когда он заставил её есть, хотя тело реагировало на еду приступами отвращения, да и едва ли не каждый шаг бесконечно долгого пути.       Некромант её не ждал. Ушёл вперёд, и только останки демонов отмечали его путь.       А если остались недобитые?       «То я всё равно выживу. Как-нибудь. Я не умру, пока не найду Морейну.»       Правда, каждый крохотный подъёмчик дороги пытался её в этом разубедить. Телу нужен был покой. Покой и отдых. И когда вместо этого от тела только требовали новые усилия… Сердце колотилось так, что становилось страшно — вот-вот не выдержит, вот-вот остановится. Но за шагом следовал ещё один шаг, за ним — ещё.       «Пока не найду Морейну…»              Некромант ждал её у подножия очередного холма, прячась от солнца в тени придорожного кустарника. Сам же утром сказал идти по дороге до самой пещеры, а теперь сам же ждал на полпути. Скажет, что живая Лиза слишком его замедляет и перейдёт к запасному плану с её трупом? Или решил дать ей передышку?       «Мать моя Эшу, если передышка, я же больше не встану…»       Но соблазнять её передышкой он и не думал. Как только Лиза до него добрела, он поднялся, протянул ей два тонких флакона. Взяла она их рефлекторно, не соображая, что это, зачем это и что с этим предполагается делать. Просто с усталым отупением следила за движением крохотных перламутровых кристалликов в зелье, белом и густом, как жирные сливки.       Видимо, глазела на склянки она слишком долго и слишком бестолково.       — Пей. Иногда демоны носят зелья как трофеи. Тащат всё, что блестит, не отличая ценное от блестящего стекла. Использовать зелья они не умеют. Бирки не сорваны. Пить безопасно. Одно — сейчас, другое оставь до случая.       Лиза поморщилась, сковыривая печать с оттиском алхимиков Сестринства.       — Мне приготовиться к такой же гадости, что была утром? Или эта ещё гаже?       Некромант закатил глаза и, не удостоив её ответом, пошёл дальше по дороге. Но он уже доказал, что не собирался её убивать. Так что упираться было глупо, да и не в том она положении, чтобы капризничать.       Откупорив пробку, Лиза осторожно, как Акара учила, понюхала зелье и, не вынюхав ничего, кроме ощущения чего-то холодного, залпом выпила весь флакон.       На вкус оказалось… божественно! Как смесь молока, сахара и подтаявшего снега.       — Ммм! — протянула Лиза, пытаясь достать языком ещё хоть капельку зелья.       — Мгм, — не оборачиваясь, передразнил некромант. — Яды и должны быть слаще мёда.       Лиза пошла за ним, на ходу цепляя на пояс оставшееся зелье.       — А шутки у некромантов должны быть ядовитые, да? Люди с нормальным чувством юмора у вас отбор не проходят?       Вместо ответа в Лизу полетело… что-то. Чудом она успела выставить руки и поймать не лицом это что-то, оказавшееся тканевым мешочком.       — Люди с умением разговаривать, похоже, тоже не приживаются… — проворчала она, развязывая тесёмки. — Что это?       — Сушёные крысиные мозги. Ешь. На пустой желудок от зелья выносливости больше вреда, чем пользы.       «Сушёными крысиными мозгами» в некромантской терминологии назывались засахаренные орехи.       «Ладно. Странный юмор всё же лучше, чем странные пристрастия в еде…»              От зелья у Лизы открылось не только второе дыхание, но и глаза, которые, похоже, с самого утра мало что видели.       Солнце уже клонилось к закату, а до пещеры они ещё не добрались. Это насколько же медленно она плелась? Или, вернее, насколько же поздно они двинулись в путь. Теперь она вспомнила: утром она ела хлеб с ещё горячим мясом. Даже если мясо некромант заготовил с вечера и охотиться не пришлось, готовил-то он утром. Странно он по своим некромантским делам спешит… Но с вопросами она приставать не стала. Если бы он растолкал её с рассветом, эта дорога была бы не просто сложной, она бы Лизу убила. Да и смысл что-то спрашивать? От этого солнце подниматься обратно не начнёт.       Закат застал их в пути. Пустоши из серо-жёлтых стали ярко-кровавыми, а потом цвета исчезли совсем.       Некромант не обращал на это внимания и молча шёл вперёд по едва заметной в сумерках дороге. Снова казалось, что он знает, что делает, но… Он-то знает. Он-то выживет. А Лиза?..              Пещера встретила их холодной сыростью и запахом смерти. Каменные плиты входа смутно белели в синеве ночи. Под ними разверзла пасть настоящая тьма. Без света, без звука.       — Направь мою руку — и не дрогнет она, — рассеянно прошептала Лиза.       Слова чужой веры в её устах были пустым звуком, не отзываясь ни эхом в чёрном провале, ни храбростью в сердце.       — Предвести удар — и не достигнет он меня.       Бывшая святыня лишь дышала холодом в ответ. И оскверняли её не только демонские рисунки, темнеющие на белых камнях. Что-то куда больше, куда страшнее. Это что-то пожирало слова, тянуло душу вниз, на дно…       Последнюю строку сестринского заговора Лиза не смогла произнести. «Глаза закрою, веря, и сердцем увижу Истину»… Не верила она. Ни в Незрячее Око, ни в Истину.       Вытягивающий душу кошмар отпугнул некромант:       — Не работает твоя молитва.       Он протягивал ей зажжённый факел. Свет огня отгонял страхи, дерево рукояти — тёплое, гладкое, настоящее — привязывало заново к реальности. Лиза тряхнула головой, отгоняя страхи.       — Если бы мы могли молитвой вычистить из пещеры всю нечисть, стала бы Акара просить тебя о помощи? А Незрячее Око на молитвы никогда и не отвечало. Его дело — знаки. Только когда ему это надо. Здесь мы можем надеяться только на самих себя.       Некромант осмотрел её с головы до ног, всем своим видом говоря «на тебя я бы не надеялся». Лизе захотелось вернуть ему факел — броском в голову. Но… разве он был не прав?       Она усмехнулась в ответ.       — Ладно, учитывая состав «команды», надеяться мы будем на самого тебя.       Некромант закатил глаза и отвернулся. Он долго молча смотрел на камни, изуродованные примитивными рисунками демонов. Что-то Лизе подсказывало, что не красками их рисовали. Совсем не красками…       — Я не гарантирую, что ты вернёшься оттуда живой.       Лиза перевела взгляд на некроманта. Брови, нахмуренные до морщинки на переносице, поджатые губы — ходячее недовольство. Только на этот раз — на грани отвращения. К её не-живучести? К демонам? К тому, что ждёт впереди?       — А ты себе-то выживание гарантировать можешь?       Он всё с тем же выражением лица посмотрел на Лизу и, отвернувшись, шагнул в темноту. Под его ногами послушно стелился тускло светящийся туман.       — Не давай факелу погаснуть.       На настоящий ответ он не расщедрился, но его и не требовалось.       Никто не может гарантировать своё выживание. Не в этом мире.       Когда она спустилась по порожкам, стоптанным по центру бесчисленными шагами паломниц, некроманта уже не было видно. Только из-за поворота коридора доносились звуки боя и вскрики застигнутых врасплох демонов.       Скоро свет их факелов перестал метаться по стенам. Кто-то пронзительно вскрикнул в последний раз, и всё затихло. Лиза всё не решалась выглянуть, когда услышала некроманта:       — Можешь заходить.       — А могу не-? — нервно усмехнулась она себе под нос и шагнула вперёд.       Коридор вывел в просторный зал с низким потолком, который будто бы таял, оставляя на стенах потёки, похожие на сероватый воск. На пол смотреть не хотелось, и так понятно, что там можно увидеть: кровь, кровь, трупы, трупы… Против воли, боковым зрением Лиза заметила то, от чего не смогла уже отвернуться.       Тело.       Тело человека.       Женщины. В одеждах, до боли похожих на те, что были на самой Лизе.       «Кто? Кто это? Кто это был?!»       Но она не могла заставить себя подойти ближе, как и не могла отвести взгляд.       Вернулся некромант. Она даже не заметила, когда и куда он уходил.       Обыскивая трупы демонов, дошёл до тела. Присел рядом. Как будто не было разницы между ней и демонами, снял с её пояса флакон с зельем, срезал кошель.       Голос Лизы метнулся под своды пещеры:       — Что ты делаешь?!       Она рванулась к нему — схватить за плечо, остановить… но он оказался быстрее. Взметнулся на ноги, оказался с ней лицом к лицу, схватил за ворот, зажал ей рот ладонью. Лиза попыталась отпихнуть его, ударив в грудь обратной стороной факела, попыталась свободной рукой разжать его пальцы, до боли впивающиеся в лицо, но с тем же успехом могла бы колотить стену и пытаться разогнуть железо.       — Что я делаю? — злобным шёпотом процедил некромант. — Выживаю. Думаешь, трупу зелья и монеты нужны больше, чем тебе? Только если собираешься сдохнуть за ней следом. Я не…       Из коридора в дальней части зала послышалось эхо отрывистых, лающих звуков. Демоны. Пока что далеко, но…       Пальцы некроманта разжались. На Лизу он перестал обращать внимание — вглядывался в темноту поверх её головы. Да и она больше не пыталась вырваться. Сама не заметила, как вцепилась в его запястье.       «Что я натворила? Что я…»       Из оцепенения некромант вышел первым. Сбросил руку Лизы со своей.       — Обратно. Ко входу. Живо, — без злости на неосмотрительный вскрик, без раздражения. Быстрые, бесстрастные команды. — Если будешь стоять на входе, зал даст тебе безопасное расстояние. В пустошах в одиночку ты не выживешь — бежать есть смысл, только если убьют меня. Но если их не слишком много, я их не подпущу.       Он вложил ей в руку зелье, сомкнул на колбе её непослушные пальцы.       — А… ты? — спросила Лиза, глядя на него снизу вверх и чувствуя, как дрожат губы. — Это… это опасно.       Спокойную уверенность приказов прорвало:       — А ты что предлагаешь?! Помощь? Ты уже помогла — из-за тебя… — он замолчал, выдохнул, и закончил уже спокойнее: — Ты всё равно ничего не можешь. Только быть приманкой. Будь ей как следует.       Он толкнул её к коридору, через который они пришли.              Всё равно ничего не можешь.       Всё равно ничего не можешь.       Всё равно ничего не…              Всё было как он сказал. Она — приманка, он — невидимая смерть, от которой один за другим падают и гаснут факелы демонов.       Но что такое «слишком много»?       Для Лизы один демон нос к носу уже был бы «много». Два было бы «слишком». В темноте вокруг некроманта их было слишком, слишком много. Дюжина? Больше? Посчитать Лиза не могла. Перед глазами всё плыло. Воздуха, горького от дыма, не хватало, в ушах нарастал звон.       …если убьют меня…       Его убьют не демоны.       Она. Её глупость. Её вскрик.       Она снова…       Мысли перебило ощущением. Кто-то колдовал.       Не магия некроманта. Что-то проще. Понятнее. Роднее. Нить, идущая от заклинателя, стягивает энергию в сферу, сжимает её. Плотнее. Ещё плотнее. Нить становится направлением. К ней. Конечно же, к ней.       Огненный шар полыхнул на другом конце зала.       Скоро, совсем скоро звон в ушах обернётся криком сгорающего заживо человека. Руки, выронив факел, привычно потянулись зажать уши, но…       В этот раз всё будет правильно. В этот раз гореть будет она.       Она же всё равно ничего не может.       Лиза закрыла глаза.

***

      — Беги!       Как он не заметил шамана когда разведывал, что дальше? Почему он не подумал, что среди низших демонов всегда найдётся шаман? Время, чтобы подумать об этом, будет потом. А пока…       Девчонка успела бы увернуться. Фаербол летел настолько медленно, что ей можно было бы не бежать. Пешком отойти. Но девчонка не шевелилась и… закрыла глаза?       Фаербол летел медленно, но недостаточно медленно для раздумий.       Демона, вставшего между ним и девчонкой, некромант просто отпихнул, зная, что заплатит за это. Кинжал демона резанул по бедру. Не булава и перелом — и ладно. К боли его готовили с детства…       Но к фаерболу в спину подготовиться невозможно.       Огонь с шипением разбился о зачарованный плащ, но никакие чары не спасут ни от жара, плавящего кожу под нагрудником, ни от миниатюрного взрыва, швырнувшего его на девчонку.       Хотелось материться — не было воздуха.       Хотелось пришибить девчонку на месте — не было времени.       Крис сгрёб её с пола, вытолкнул за поворот каменной кишки, и сам успел ввалиться за него. Раскалённый ветер коснулся лица, взметнул волосы, но следующий фаербол, разбился о стену, на считанные дюймы разминувшись с жертвой. Некромант вскинул руку, и коридор закрыло подобие костяной стены. Раздался вскрик. Кого-то придушило костями. Судя по тому, что крик был короткий — насмерть.       Хорошо.       Безопасность.       Хотелось сложиться прямо здесь, на земле, хотелось нескольких секунд покоя, чтобы ужиться с болью… Нельзя.       Он скинул со спины опалённый мешок, плащ, нагрудник. Они сбили часть жара, но вот то, что взрывом нагрудник впечатало в обожжённую спину… Не хотелось думать, как это выглядит.       Рубашка отдиралась от спины вместе с кусками кожи.       Терпеть. Терпеть… Его научили терпеть, даже когда боль причиняешь самому себе.       Без рубашки стало лучше. Не настолько, чтобы смаковать ощущения, но достаточно, чтобы спокойно подумать и осмотреться.       Костяная стена, уродливая, кривая, пока держалась. Одна из костей удачно пронзила демона, почти успевшего догнать беглецов. Ни труп собрата, ни его кровь, стекающая по кости, не смущали остальных. Они продолжали ломиться в стену, бурно тявкая на тему того, как удачно только они услышали чужаков и как славно они поделят между собой добычу, а остальным дуракам ничего не достанется. Некроманта это устраивало. Немного времени у него было.       «Видит Вечный, я бы предпочёл потратить время достойнее, чем на вот это…»       «Вот это» съёжилось на полу у его ног и, обхватив голову руками, раскачивалось из стороны в сторону и бесконечно бормотало: «не могу, не могу, не могу, не…»       — Тьма, — тихо выдохнул Крис.       Как же хотелось иметь дело с простым и понятным големом во всём, что невозможно сделать самому… Но голем не умеет видеть. Голем не оценит, насколько паршиво выглядит ожог.       Только вот от девчонки проку тоже не было. Она его не замечала. Даже когда он окликнул, даже когда он поднял её на ноги.       Знал он верное средство привести человека в чувства. Даже занёс руку для короткой пощёчины. Хотелось же пришибить девчонку, буквально только что. И это потерянное бормотание раздражало безмерно, и эти глаза, в ужасе смотрящие в никуда.       «Мудрость Вечного, почему этот невыносимый взгляд? Почему она?»       Он сжал занесённую ладонь в кулак и бессильно опустил руку. Разжал пальцы, выпуская ворот рубахи девчонки. Потеряв единственную опору, она снова осела на пол. Наверняка разбила колени о каменную крошку.       Крис поднял голову к грязно-белому потолку пещеры и, так и не найдя подходящего ругательства или проклятия ни в людских, ни в демонических наречиях, снова выдохнул:       — Тьма.       Лечение вслепую было удовольствием дорогим и сомнительным. Мало того, что зелье против возможного заражения токсично, так ещё и на вкус — толчёная плесень, разведённая в болотной тине. Но выбирать не приходилось.       Как, впрочем, не было выбора и в доступных средствах борьбы с демонами. Это заклинание Крис ненавидел всей душой, но, во-первых, надо было как-то отвлечь их, чтобы не выходить одному против дюжины, а, во-вторых… настроение было подходящее.       Незримая, но осязаемая тьма покорно ложилась в руку. Холодная, тяжёлая, она сплеталась из нитей чужих смертей, боли, страха… Здесь её даже не надо было вытягивать из души мира, из его памяти — она не успевала рассеиваться, обступала со всех сторон. Она тянулась к некроманту, как истосковавшаяся любовница, требовала наполнить себя теплом жизни, теплом человеческого тела. Ей он никогда не отказывал.       Всё ещё скрываясь за поворотом, некромант дождался, пока разрушится костяная стена. Демоны притихли от неожиданности. Было даже отчётливо слышно, как труп, лишённый костяной опоры, упал на пол. Вот один демон «отмер» и двинулся вперёд, вот зашевелились остальные…       Энергия соскользнула с пальцев в труп. Пустая оболочка не могла удержать её. Некромант не смотрел, но всё равно брезгливо поморщился, зная, как сейчас корёжится, распухает тело, чтобы разлететься на куски, калеча собратьев осколками костей и дезориентируя их кровавыми ошмётками.       Куски мяса с отвратительными шлепками врезались в стену, опалённую недавним фаерболом.       Прежде чем выйти добивать демонов, Крис бросил взгляд на девчонку.       Хорошо, что она этого не видела.

***

      Два кошмара слились в один. Крик из прошлого, крики умирающих демонов. Полные ненависти и ужаса глаза за секунду до того, как их поглотит огонь. Глаза — или вовсе глазницы изуродованных сестёр, неотрывно следящие за ней.       Её бесконечно тащили по бесконечной темноте коридоров. Бросали на каменном полу, но стоило только сжаться калачиком, свет факела возвращался, и её снова тащили.       «Рейна! Рейна, подожди!..»       В какой-то момент дошло — не Рейна. Рейны здесь нет. «Здесь» — это пещера в пустошах, логово демонов. Здесь с ней некромант.       В какой-то момент тащить её не пришлось. Сама тащилась, подчиняясь приказам некроманта: «стой здесь», «иди за мной».       Потом забрала у него факел. Хотел же, чтобы она была приманкой.       — На дне Некрополиса я такие приманки видал, — злобно процедил он.       Но факел отдал.       А мёртвые глаза всё смотрели, смотрели вслед.              Она давно потерялась в лабиринте каменных коридоров, доверяя некроманту прокладывать путь, и конец пещеры стал для неё неожиданностью. Просто после очередного боя некромант её не подозвал, чтобы самому уйти дальше, а устало оперся на рукоять косы и выдохнул:       — Всё. Теперь — чисто.       «Я бы не согласилась…»       Кровь была повсюду. На полу, на стенах… Кровь людей, которую оставили демоны, поверх — кровь демонов, оставленная некромантом. Ещё тёплая, она пахла точь-в-точь как человеческая, только запах был ещё сильнее, ещё тяжелее. Зрелище размазанных по стене кусков добило Лизу окончательно. Зажимая рот рукой, она отбежала в сторону.       Когда желудку стало окончательно не с чем расставаться, она вытерла непроизвольно выступившие слёзы, умылась водой из фляги, вернулась к некроманту, посмотрела на злосчастную стену ещё раз… и удивлённо выдохнула.       Вся пещера, от пола до потолка начинала светиться каким-то внутренним светом. Совсем тусклым, но в нём таяла и кровь, и грязь.       Некромант поднял голову с руки, лежащей на рукояти косы.       — Это ещё что такое?       Лиза рассеянно смотрела вокруг, на всякий случай подойдя к некроманту поближе. Но все чувства говорили, что бояться нечего. Свет был мягким и тёплым, как руки матери, которые Лиза едва помнила. Выглядело это свечение, как…       — Чудо, — дошло до неё. — Это чудо. Пещеры — что-то вроде святых мест для Сестринства. «Там, где все очи — незрячие, яснее виден правильный путь» — так они говорят. Я думаю, это сила Незрячего Ока. Больше здесь быть нечему.       Некромант презрительно скривился и пошёл прочь.       — Что? — усмехнулась Лиза, не иначе как по привычке следуя за ним. — Ты весь из себя скептик и не веришь в чудеса и знаки высших сил?       — Верю, — звучало не как сарказм, но сколько желчи было в этом слове… — Верю, но не собираюсь быть частью замысла тех, кому я не служу.              По коридорам некромант уже не шёл — плёлся. Медленно, неровно. На неловкое предложение помочь только огрызнулся, мол, уже напомогала. Плюнуть бы и уйти искать угол для ночёвки, но смутная тревога за эту некромантскую сволочь не отпускала.       Пусть огрызающаяся, пусть сволочь, но сволочь живая. И этой сволочи, похоже, почему-то было паршиво.       Тревога превратилась в лёгкую панику, когда некромант добрёл до колодца. Опёрся руками о край, замер неподвижно. Подойдя ближе, Лиза услышала его дыхание. Неестественно глубокое, тяжёлое.       Когда он наконец пошевелился и потянулся к ведру, чтобы зачерпнуть воды, руки дрожали.       Она перехватила его ладонь своими.       — Что с тобой?       От прикосновения он дёрнулся, видимо, не заметил, как она подошла, но она удержала его руку. Впервые его пальцы были тёплыми. Даже горячими. Слишком горячими. Лиза потянулась, чтобы коснуться его лба, проверить, действительно ли у него жар, но он увернулся от её прикосновения.       — Воды. Просто достань немного воды.       Трудясь над воротом колодца, она вполглаза смотрела, как некромант медленно сползает на землю. Когда он, стараясь не шевелить левой рукой, снял плащ, Лиза невольно попятилась. На белой коже алел ожог в половину спины.       — Это… — в беге от одного боя к другому думать было некогда, но теперь… — Это от того фаербола?       — Нет. Споткнулся. Упал. В костёр, — огрызнулся некромант. — Тебе не всё равно? Смочи тряпку водой и дай мне. Тряпки... Тьма. Демоны знают, где тряпки. В мешке. Где-то... где-то.       Он попытался подняться, но Лиза положила ладонь ему на здоровое плечо.       — Я принесу. А пока... — она откопала в набедренной сумке сменную рубашку, смочила её смесью воды из фляги и ледяной из колодца — слишком резко охлаждать ожог нельзя. — Потерпи, будет больно...       Она осторожно накрыла ожог прохладной тканью. Некромант не издал ни звука, не вздрогнул. Лиза вместо него напряжённо кусала губы.       — Тебе бы не воду, а "жидкий холод"...       — Кончился ночью.       — А у меня и не было…       — Знаю. Иди уже.       Лиза вздохнула и, запалив себе оставшийся в наследство от какого-то демона факел, направилась на поиски вещей некроманта.       Вот же вовремя он свой «жидкий холод» использовал…              Пока её не было, некромант даже не пошевелился. Только по дыханию было понятно, что вообще живой и что не уснул прямо так, привалившись здоровым плечом к колодцу.       — У тебя там не всё к демонам прогорело? — спросила она, перевязывая уже промытый серебряной водой ожог.       Он снова ни звуком, ни движением не реагировал даже на случайные неосторожные прикосновения. Лиза думала, что и на вопрос не отреагирует, но после долгой тишины всё же ответил:       — Не всё.       — А боли тогда почему не чувствуешь?       — Чувствую.       Лиза прикусила губу. Больше всего на свете хотелось всё бросить, не прикасаться, не делать ещё больнее, чем уже наделала… Но так было надо. Акара учила…       — Это то странное зелье? Я видела пустой флакон. Это оно притупляет боль?       — Нет. Привычка. Те, кто не умеет терпеть, не проходят отбор.       «Возвращённая» шутка про отбор звучала даже хуже, чем звучало бы полумёртвое молчание. Потому что шуточной была только интонация. Боль — настоящая. Вбитая в тело привычка — тоже. Знать не хотелось, как их этому учат, что у них за отборы и что становится с теми, кто отбор не проходит. Не хотелось вообще думать об этом всём, но… Руки с последней полоской повязки опустились сами собой.       — Зачем ты меня защитил?       Она вроде бы немного привыкла к его манере игнорировать не нравящиеся ему вопросы и отмалчиваться, но в этот раз долгая тишина нервировала.       — Зачем ты закрыла глаза?       Лучше бы и дальше молчал. И что ему на это скажешь?..       Но ответа он и не требовал — заговорил сам:       — Затем, что мне не нравится горелая человечина. А без защиты и хоть какого-нибудь доспеха прожарка фаерболом равномерной не получится. Вчера ты была права. Я сильно не хочу возиться с твоим трупом. Живьём ты полезней. А издержки... — он пожал плечами и всё-таки коротко зашипел сквозь зубы, потревожив ожог.       Лиза опустила взгляд.       — На дне Некрополиса такие издержки…              Она потянулась закрепить получше повязку, но некромант вскинул руку, останавливая её. Поднялся.       — Что?..       Но даже вопрос договаривать не пришлось — Лиза сама услышала.       Шаги.       Из коридора, из-за поворота. Не похоже на демонов. Скорее на человека. На раненого человека.       — Помогите, — донёсся до них дрожащий женский голос.       Лиза рванулась на помощь чудом выжившей сестре… но некромант её перехватил, до боли стиснув предплечье.       — Разве я велел тебе куда-то идти?       — Там выжившая! Кто-то выжил, как я могу…       Она попыталась вывернуться из мёртвой хватки, и сама не поняла, как некромант использовал её рывок, чтобы развернуть её вокруг себя и снова отшвырнуть за спину. Со скрежетом из каменного пола вырвались колонны костяной клетки, отрезая Лизу от мира.       — Пусти! — она всем телом врезалась в костяные «прутья». — Пусти меня!       Прутья ощетинились шипами. Она пнула кость между острых отростков, но клетка не поддавалась. Оставалось только со смутной тревогой наблюдать. Что всё это значит?..       Выжившая появилась из-за поворота коридора. Шла к ним, пошатываясь, обхватив себя руками. Некогда белая рубашка стала бурой от грязи и крови. Доспехов и оружия нет. Волосы настолько грязные, что цвет не понять, то ли рыжий, то ли русый. Но в неверном свете фосфоресцирующих стен Лиза увидела усеянную веснушками кожу, вздёрнутый нос. Нисса. Едва сменившая послушнический лук на боевой перед падением Истгейта, перед тем, как сгинуть с отрядом, ушедшим за Морейной. Когда-то Лизу так ранило, что Чарна даже Ниссу взяла с собой, а её — нет. Но это было в прошлой жизни, а сейчас…       — Нисса! Нисса, это я, Элайза!       Она в очередной раз пнула прутья клетки. Попыталась обломать шипы руками, протиснуться. Не могла она бездейственно смотреть на то, во что демоны превратили бедную девушку, почти ребёнка.       Нисса подняла голову.       — Элайза?       Почти сразу она скорчилась от нового приступа боли, вскинула руки к голове, запустив пальцы в волосы. Но продолжала идти.       — Тебе больно? Что они с тобой сделали?.. — и только теперь до Лизы дошло. Некромант не пошевелился. Даже не попытался помочь человеку, которому помощь точно нужна. — Чего ты ждёшь? Не боишься фаербола, но боишься раненой девчонки? Боишься сам — выпусти меня! Она одна из нас, ей больно, ей нужна помощь, она…       Слова застряли в горле Лизы. Некромант не просто бездействовал. Заведя руку за спину, он отстегнул ремешок ножен на поясе. Придерживая большим пальцем ножны, чтобы приглушить возможный звук, он на несколько дюймов обнажил лезвие кинжала.       — Нисса! Нисса, беги! — заорала Лиза, вжавшись в прутья клетки так, как будто пыталась сквозь них просочиться.       А дальше всё произошло настолько быстро, что она ничего толком не увидела. Некромант сорвался с места, Нисса тоже дёрнулась, и… Лизе показалось, что она слышала, как лезвие дюйм за дюймом разрезает живое тело.       Показалось, что боль пронзила не сердце сестры, а её собственное. Но последний хриплый выдох сорвался с губ Ниссы, не с её. А она, как только снова смогла дышать, не слышала больше ничего за собственным криком.              Когда некромант её выпустил, на руках не осталось живого места от порезов и ссадин. По инерции она провалилась вперёд, восстановила равновесие, бросилась к Ниссе. Рухнув рядом с ней на колени, Лиза зажала обеими руками рану на её груди.       — Нет, нет, нет…       Кровь обжигала, но… сердце уже не билось.       Лиза обернулась к некроманту. Ничего можно было не говорить — она никогда не умела прятать эмоции, а сейчас… сейчас в груди поднималось такое жжение, как будто она вот-вот взорвётся, превратив пещеру в могилу не только для Ниссы.       Холодный взгляд сверху вниз.       — Что, жалеешь, что лечила?       Она бездумно кинулась на него. Ударить, выцарапать глаза — что угодно… Но некромант не позволил ей даже приблизиться. Вывернул руку, поставил на колени, заставляя наклониться чуть ли не к лицу Ниссы.       — Я вот жалею, — процедил он с тихой яростью. — Следовало пристрелить тебя из твоего же лука, пока ты прошлой ночью валялась без сознания. Быстрая, чистая смерть. Следовало дать нежити тебя разорвать или оставить гнить заживо с заражённой раной. Следовало дать тебе сгореть. Что угодно было бы лучше, чем маяться с тобой ради того, чтобы ты попыталась убиться об демона и меня с собой прихватить, — он толкнул её в спину, как дурной хозяин тыкает мордой кошку в следы оплошности, и отпустил. — Смотри!       Лиза поспешила отползти, затравленно глядя то на некроманта, то на тело.       — Смотри, — повторил он уже спокойней.       Опустившись на одно колено рядом с убитой, он отвёл волосы с её лица. На скулах, над бровями виднелось что-то странное. Не просто порезы или ссадины, как казалось издалека. В центре ран были какие-то пугающе симметричные наросты.       — Что это?       — То, чего не бывает у людей. Только у демонов. У демонов череп крепче человеческого за счёт вот таких уплотнений и оснований рогов. У этой рога то ли так спилены, то ли изначально небольшие.       Вопросов стало только больше. Нисса не была такой. Или была, просто никто не знал? Или, или…       — Её кровь горячее, чем должна быть у людей, — продолжил некромант. — При ударе кинжала тело было не такое податливое, как человеческое. Кожа странная — на вид как у человека, но прочнее, — он взял её руку в свою, долго смотрел, потом осторожно положил поперёк тела, как обычно кладут руки человеческих покойников. Тут даже Лизе лишних комментариев не понадобилось — она разглядела нечеловечески острые чёрные когти. — Демоны могут выглядеть как угодно. В этот раз они выбрали оболочку, похожую на человека, которого ты знала.       Выглядела эта «оболочка» настолько убедительно, что Лизу до сих пор трясло.       Что это было за существо? Сколько ещё таких в пустошах? А в лагере?..       Но один вопрос заглушил все предыдущие.       — Как ты увидел это, прежде чем ударить?       Некромант несколько секунд молчал, неподвижно глядя на труп. Но Лиза знала ответ на свой вопрос ещё до того, как задала. Когда появилась Нисса, они находились не дальше вытянутой руки друг от друга. Они видели одно и то же.       — Никак, — просто ответил он.       После такого говорить было не о чем, но что-то не давало ей молча уйти.       — Но это ты атаковал первым?       Он молча кивнул.       Как само собой разумеющееся.       Лиза не выдержала:       — Ты атаковал существо, выглядящее как раненая девушка… Да какая, к демонам, девушка — почти ребёнок! Ты атаковал, потому что… Потому что — что?!       Ответил он даже не глядя на Лизу:       — Потому что я ценю свою безопасность выше, чем чужую жизнь. После вчерашней ночи странно, что тебя это удивляет.       Губы дрожали, как будто она вот-вот расплачется. Всё внутри вибрировало яростью крика канувшего в холодное спокойствие некроманта, как камень в воду, не дрогнувшую в ответ.       — Удивляет не это, — сказала она, отдышавшись и взяв себя в руки. — Раньше слышала, некроманты — всегда люди… Враньё.       Лиза отвернулась, не в силах больше смотреть ни на тело, ни на то, как спокойно разглядывал его некромант. Нужно было найти угол без трупов, нужно было организовать ночлег, да, дьябло бы побрал, нужно было что угодно, чтобы отвлечься… Уже отойдя дальше по коридору, она поняла, что отвлеклась слишком сильно и все вещи оставила у колодца, обернулась…       Обернулась, чтобы увидеть, как некромант бережным движением закрывает глаза убитого им же существа.              И она, и некромант молчали, устраиваясь на ночлег и деля трапезу из колодезной воды и сухарей — единственного съестного запаса Лизы. Где-то капала вода. Эхо дробилось по коридорам. Шуршал факел, пристроенный в расщелине между камнями.       — Сестринство…       От хриплого голоса некроманта Лиза вздрогнула.       — Почему — Сестринство? — спросил он, глядя в потолок. — Почему вам не оказаться грёбаным Братством?       Шумно выдохнув, он опустил голову и устало растёр лицо ладонями.       Лиза молча на него смотрела. На очерченные тенями руки. На них не осталось следов крови, но спокойствие их силы не обманывало. Даже в покое она помнила их жестокую хватку.       Даже в этом мягком, почти уютном свете она видела руки убийцы.       И — руки человека, бережно закрывающего глаза убитому врагу.